4 On/To The Floor

      Каково это — жить в одной комнате с человеком, в которого ты влюблен?       Это значит видеть его любым: сонным по утрам, уставшим по вечерам, сосредоточенно делающим домашнюю работу, вдохновленно рисующим в блокноте, раздраженным, если рисунок не получается, плачущим при просмотре мультиков Миядзаки или смеющимся над очередной серией «Друзей» — той, где Росс сходил в солярий, или той, где Джо учит французский, или любой другой, потому что они все смешные и крутятся по кругу каждый вечер перед сном…       И Чонгук даже — подумать только! — не против того, что кто-то нарушает так необходимую ему ранее тишину в комнате. Он больше не пользуется берушами и вполне себе нормально засыпает под бормотание актеров и искусственный смех массовки, доносящиеся из старенького ноутбука на соседней кровати. Он больше не раздражается, если кто-то надолго занимает ванную, если кто-то случайно потратил всю горячую воду из бойлера или забыл закрыть окно, из-за чего в комнату налетели комары, которые будут терроризировать их всю ночь напролет.       А еще он совсем не против потратить два часа своего времени, сидя неподвижно на стуле посреди комнаты, чтобы попозировать художнику-самоучке, решившему получше освоить анатомию человеческого тела. Чонгук не возражает, что комната теперь наполовину увешана рисунками Тэхена, большинство из которых так и остались набросками, к которым он однажды собирается вернуться. Листы с рисунками, закрепленные на стенах с помощью обычных канцелярских кнопок, периодически перевешиваются, меняются местами, дополняются новыми деталями и иногда — совсем в крайних случаях — оказываются скомканными в мусорной корзине. На одном из рисунков Чонгук однажды находит себя, сидящего на стуле, и со скептической усмешкой отмечает, что художник его явно приукрасил.       С переездом Тэхена их комната словно наполнилась жизнью, теплом и уютом. Помимо рисунков на стенах, в интерьер добавились несколько разномастных светильников, цветастые декоративные подушки, пушистый коврик на полу между их кроватями и даже горшок с каким-то неведомым растением, которое Тэхен любовно поливает раз в три дня. И, конечно же, Чонгук, поборник минимализма, который всю жизнь был против хлама и накопительства, который буквально может вместить все свое добро в два больших чемодана, абсолютно не против таких дизайнерских решений.       Каково это — жить в одной комнате с человеком, в которого ты влюблен, но с которым вы не вместе?       Чонгук ответит: и хорошо, и плохо.       Видеть Тэхена каждый день — просыпаясь утром и засыпая вечером — хорошо. Знать, что с ним все в порядке, что он в безопасности — хорошо. Иметь возможность говорить с ним, узнавать его, наблюдать за ним — хорошо.       Видеть Тэхена не рядом, а на соседней кровати — плохо. Не иметь возможности поцеловать его, прикоснуться, прижать к себе — плохо. Знать, что он не твой, что в любой день он может не прийти ночевать и не обязан будет даже предупреждать об этом — очень плохо…

* * *

      С момента долгожданного освобождения Тэхена прошло уже полтора месяца. За это время много чего произошло: они успешно сдали сессию; Чонгук уволился из кофейни и устроился барменом в ночной клуб; Чимин сходил на свидание с Юнги, про которое теперь наотрез отказывается рассказывать; Тэхен перестал носить платки на шее, потому что синяки на ней полностью исчезли; Мингю, как говорят, победил в конкурсе на лучший экзаменационный проект и получил-таки долгожданную стажировку; Джису, кажется, организовала целую античонгуковскую коалицию, потому что с недавних пор половина девушек из их общежития демонстративно фыркают и уходят, задрав нос, стоит Чонгуку появиться в поле их зрения. Все это не мешает второй половине подбивать клинья к Чонгуку, который внезапно стал самым горячим парнем общаги, потеснив с пьедестала некоего Вонхо с факультета бизнеса и управления.       — К тебе пришли, — говорит Тэхен, заглядывая в приоткрытую ванную и указывая большим пальцем в сторону входной двери.       Чонгук с лицом, наполовину покрытым пеной для бритья, поворачивается к нему и вопросительно приподнимает брови.       — Догадайся, — Тэхен закатывает глаза и исчезает за дверью.       Чонгук откладывает бритву, вытирает пену с лица, сетуя, что приходится переводить ее зря, и направляется в комнату. Тэхен, как обычно, рисует в скетчбуке, сидя на своей кровати в позе лотоса.       Распахнув входную дверь, Чонгук обнаруживает на пороге стайку девушек из их общежития. Они хихикают, прикрывая рот ладошками и прячась друг за друга, пока самая смелая из них не выходит вперед.       — Чонгук, п-привет! — запинаясь, начинает она. — М-мы хотели узнать, работаешь ли ты сегодня в клубе?       — Э-э-э… Да, — после секундной заминки отвечает Чон, непонимающе глядя на девушек.       — Хорошо! — радостно выдыхает самая смелая, пока остальные смущенно улыбаются и строят ему глазки.       — Это все? — он скептически изгибает бровь.       — Да! Мы только это хотели узнать. Ну, пока! — и они всей группой резво скрываются за поворотом, оставляя хмурого Чонгука стоять на пороге и сжимать дверную ручку.       Чонгук захлопывает дверь сильнее, чем необходимо. Каждый раз одно и то же. Они всем скопом завалятся в клуб, где он с недавних пор работает, закажут себе по коктейлю — именно у него, а не у другого бармена — и всю ночь будут пожирать его глазами и пьяно хихикать, оккупировав барную стойку, пока, наконец, не вызовут себе одно такси на всех и, набившись туда под завязку, не уедут обратно в общагу.       Тэхен, увидев раздраженное лицо Чонгука, прыскает от смеха.       — Ничего нового, — посмеивается он, кусая губу.       — Тебе смешно, а мне полночи это все терпеть, — качает головой Чонгук.       — Ничем не могу помочь, — пожимает плечами Тэхен, усиленно стирая что-то ластиком с бумаги.       «Ты бы очень помог, если бы хоть как-то намекнул, есть ли у меня шанс», — проносится в голове у Чонгука.       — Кстати, а ты… ты не хочешь сегодня прийти? — вместо этого говорит он, почесывая макушку. Чонгук неоднократно приглашал Тэхена в клуб, в который устроился работать, заманивал бесплатными коктейлями, но Тэхен всегда отказывался. Причины каждый раз были разными, но факт оставался фактом: он там ни разу так и не появился.       Тэхен отрывается от своего занятия и смотрит на Чонгука своими большими ореховыми глазами.       — Даже не знаю… — задумчиво тянет он, кусая карандаш. — Из наших туда сегодня никто не идет, а один я идти не хочу…       — Почему один? — удивляется Чонгук, стараясь не смотреть на карандаш, зажатый между ровными белыми зубками. — Там буду я.       — Но ты будешь работать…       — И что?       — Не знаю… Я подумаю, — Тэхен неопределенно ведет плечами и возвращается к рисованию.       Чонгук решает не давить на него и вспоминает, что так и не побрился перед работой.

* * *

      Субботний вечер. В клубе людно и шумно, музыка грохочет, огни стробоскопов прорезают темноту разноцветными лучами. Чонгук немного зашивается за барной стойкой наряду с двумя другими барменами. Ему, ввиду отсутствия опыта, пока поручено делать только простейшие коктейли, но как назло, именно сегодня на них наибольший спрос.       — Привет! — слышит он громкий высокий голос откуда-то сбоку, пока мешает несколько стаканов ром-колы.       — О, привет, Лиса! Давно тебя не видел, — улыбается Чонгук, узнав в девушке по другую сторону барной стойки одногруппницу Намджуна. — Как дела?       — Сплошные запары! — кричит Лиса, заправляя за ухо блондинистую прядь волос. Из-за громкой музыки услышать друг друга весьма проблематично, поэтому их разговор больше напоминает перекрикивание. — Защитила диплом, ищу работу, пока глухо!       — Понимаю! Меня ждет то же самое в следующем году, — Чонгук ставит в ряд стаканы с готовыми коктейлями, которые тут же забирает официант и несет на столик в приват-зону.       — Намешай мне что-нибудь вкусненькое! — Лиса показывает свой опустевший стакан.       — Становись в очередь! — Чонгук смеется над ее умоляющим выражением лица и указывает рукой на целое столпотворение из желающих получить свой коктейль.       В этот момент рядом с Лисой возникает сияющий Чимин, с трудом протиснувшись сквозь толпу.       — Приветик! А вот и мы!       Чонгук удивленно смотрит на друга, которого не ожидал здесь увидеть — обычно Пак всегда предупреждает, если собирается проведать Чонгука на работе.       — Мы? — ухмыляется Чонгук. — Неужели ты пришел с Юнги?       Чимин недовольно пыхтит. Чонгук знает, что уже порядком подзаебал друга бесконечным упоминанием Мина к месту и не к месту, но ничего не может с собой поделать: выводить Пака из себя очень весело.       — Смотри, кто здесь! — Чимин откуда-то из-за своей спины буквально вытягивает за руку Тэхена и пропихивает вперед к барной стойке.       Чонгук на несколько секунд теряет дар речи. Тэхен выглядит просто потрясающе: на нем бежевая шифоновая рубашка с большим вырезом, демонстрирующим изящную шею и острые ключицы, в ушах — длинные серьги-цепочки, а на шее — тонкий черный чокер. Его глаза подведены темным карандашом, а немного отросшие светло-каштановые волосы красиво уложены мягкими волнами.       — Привет! — здоровается Тэхен, светя своей слегка застенчивой квадратной улыбкой.       — Тэ! — наконец отвисает Чонгук и широко улыбается в ответ. — Ты пришел!       — Привет, я Лиса! — вклинивается девушка, протягивая Тэхену свою ладонь, которую он тут же неловко пожимает.       — Очень приятно, я Тэхен!       — Будешь что-нибудь? — спрашивает Чонгук. Его взгляд устремлен только на парня перед ним.       — На твое усмотрение, — отвечает Тэхен, слегка облизывая свои губы.       «Не делай так», — хочет попросить его Чонгук, потому что в последнее время он просто сходит с ума, когда видит этот юркий язычок между пухлых розовых губ. Как назло, частое облизывание губ уже вошло у Тэхена в привычку.       Чонгук быстро смешивает виски с колой, добавляет лед и вручает стакан Тэхену.       — Это какая-то несправедливость! — шутливо возмущается Лиса. — Я минуту назад попросила его сделать мне коктейль, так он сказал встать в очередь!       — Плохо просила, — саркастически выдает Чимин, переводя хитрый взгляд с друга на его соседа.       — Как дела, Чим-Чим? — усмехается Лиса, нисколько не обижаясь на его подкол. — Все так же в курсе всех событий?       — А как же, — хмыкает Пак. — Эй, бармен! Сделай-ка нам с девушкой тоже коктейли вне очереди! — он требовательно смотрит на Чонгука. — Давай-давай, отрабатывай свои долги!       Чонгук, улыбаясь, качает головой, но тут же принимается намешивать еще два коктейля.       Заказы сыпятся один за одним, и в итоге Чонгук упускает момент, когда друзья исчезают из поля его зрения. Зато перед ним появляются те самые девушки из общежития, которые, облепив барную стойку, заказывают у него с десяток одинаковых коктейлей.       — Ты должен вмешаться, — рядом с ним оказывается взбудораженный Чимин.       — Тебе нельзя здесь находиться, — ворчит Чонгук, потому что Чимин пробрался на сторону для персонала.       — Ты слышишь меня? — Пак нетерпеливо дергает его за край футболки. — Твоего парня там сейчас засосут!       Чонгук чуть не роняет шейкер, в котором смешивал коктейль.       — Там, — Чимин указывает рукой куда-то в сторону танцпола.       Чонгук тут же просит другого бармена подменить его и вслед за Чимином начинает быстро пробираться через плотную толпу.       И вот он видит, как какой-то высокий амбал усиленно прижимает Тэхена к себе, в то время как сам Тэ упирается руками ему в грудь, пытаясь отстраниться. Но силы неравны, потому что Тэхен ниже и гораздо меньше в габаритах. Неизвестный уже в открытую лезет с поцелуями, тычась своими сальными губами куда-то в щеку Тэхену, который изворачивается буквально из последних сил…       Крепкая татуированная рука обхватывает его поперек талии и с силой тянет назад. Чонгук кидает убийственный взгляд на громилу.       — Он со мной, — чуть ли не рычит он, ближе прижимая Тэхена спиной к себе.       Незнакомец оценивающе осматривает Чонгука с головы до ног, словно потенциального конкурента: видит крепкие мускулы под черной футболкой, сильные руки с выступающими венами, одна из которых покрыта вязью татуировок, мощные бедра, обтянутые темной джинсой, и едва ли не звериный оскал на лице.       — Сорян, — амбал разочарованно цокает и, кинув еще один похабный взгляд на Тэхена, исчезает в толпе.       Чонгук ощущает, как Тэхен облегченно выдыхает в его крепкой хватке.       — Ни на минуту тебя нельзя оставить, — негромко проговаривает Чонгук ему на ухо.       Тэхен замирает, затем медленно разворачивается, так что они оказываются практически нос к носу, окруженные со всех сторон танцующими телами.       — Со мной одни проблемы, — тихо говорит он, неотрывно смотря прямо в угольно-черные глаза напротив.       Чонгук все еще держит его рукой за талию и ощущает горячую кожу под тонкой шифоновой рубашкой. Они стоят так близко, что до него доносится ванильный аромат спрея для тела, которым пользуется Тэхен. Этот запах пробирается через все многообразие окружающих ароматов, забивается в нос и кружит голову, будоража рецепторы.       Чонгуку кажется, что весь мир на мгновение остановился, звуки пропали, люди исчезли, и все, что осталось — это горячее тело в его руках, запах ванили и большие ореховые глаза, в которых он видит свое отражение.       — Хэй, ребята, чего вы такие тухлые? Давайте танцевать! — слегка пьяная Лиса нагло вклинивается между ними, обнимая одной рукой Чонгука, а другой — Тэхена.       Тэхен делает шаг назад, и рука Чонгука соскальзывает с его талии.       — Я-я… Я, пожалуй, поеду, — быстро говорит он, пытаясь выбраться из объятий девушки.       — Ты же только пришел! — возражает Лиса, усиленно двигаясь под танцевальный бит.       — Нет-нет, я все равно собирался сюда ненадолго…       — Я тебя провожу, — говорит Чонгук, затем поворачивается к Лисе: — Извини, но у меня работа, в другой раз.       Она обиженно дует губы, но быстро намечает себе новую цель в виде Чимина, который все это время стоял неподалеку.       Чонгук усаживает Тэхена в такси и потом еще некоторое время смотрит вслед отъезжающей машине. Он закуривает и прислоняется спиной к стене здания, в котором располагается клуб. Рядом материализуется запыхавшийся после танцев Чимин и просит поделиться сигаретой. Они молча курят, наблюдая, как вокруг снуют люди, подъезжают и отъезжают машины, кого-то выгоняют из клуба секьюрити, а кого-то выворачивает прямо на тротуар…       — Признайся ты уже ему, — нарушает молчание Чимин, пуская вверх белые клубы дыма.       Чонгук не знает, что на это ответить. Он ведь никогда не был таким нерешительным: если нравилась девчонка, он смело подходил и брал то, что ему хотелось, прямо говорил о своих желаниях, не стеснялся, не тушевался. Что же сейчас с ним происходит — непонятно. Может, все дело в том, что он впервые влюбился в парня, а может, в том, что он впервые влюбился по-настоящему.       Чонгук молчит, а Чимин продолжает.       — Ты дождешься, что в итоге кто-то другой окажется быстрее тебя.       — Знаю.       — Тэхен очень красивый, и судя по тому, что я видел сегодня в клубе, один он надолго не останется.       — Знаю!       — Тут я больше ничем не могу тебе помочь. Я выбил вам хорошую комнату в общаге, хотя на нее была целая очередь, переселил Тэхена к тебе, а сегодня вытащил его в клуб, хотя он ни в какую не хотел идти, — Пак тушит свою сигарету о стену здания и точным броском забрасывает окурок в ближайшую урну. — Но на этом мои обязанности свахи заканчиваются. Признаваться ему в чувствах за тебя я не собираюсь.       Чонгук кивает. Чонгук все понимает.       — Я… я боюсь, — внезапно говорит он, отчего брови Чимина ползут вверх.       — Боишься? Но чего?       — Боюсь, что признаюсь ему, а он… не сможет мне отказать. Что будет чувствовать себя обязанным и согласится не потому, что я ему тоже нравлюсь, а потому, что я ему однажды помог.       Теперь уже молчит Чимин.       — Это глупо? — спрашивает Чонгук, нервно кусая губу.       — Я… даже не знаю, что сказать, — признается Пак, и выражение его лица действительно неуверенное.       — Ты? Не знаешь? А ты точно Пак Чимин? Или тебя подменили инопланетяне?       — А не пойти ли тебе в пизду?       — Уже не хочется, — смеется Чонгук, хотя это даже не шутка.       — Я только не пойму, с чего ты взял, что он обязательно тебе откажет? — скептически спрашивает Чимин.       — Но такая вероятность есть…       — Знаешь, что? Ты слишком много думаешь для такого качка! Просто возьми уже, блять, и сделай! Тянешь кота за яйца, хотя давно бы уже тянул кое-кого другого!       Чонгук недоуменно смотрит, как раздраженный Чимин выхватывает из его пальцев почти докуренную сигарету, быстро затягивается и направляет окурок в урну еще одним точным броском. А потом, цокнув и покачав головой, демонстративно уходит обратно в клуб.

* * *

      Несколько дней спустя Чонгук поздно вечером возвращается в общагу из качалки. Он все-таки купил новый абонемент в фитнес-клуб, когда понял, что вопрос с квартирой пока откладывается на неопределенный срок: жить в улучшенной комнате общежития оказалось ничуть не менее комфортно, чем в съемной квартире.       Когда Чонгук заходит в комнату, Тэхен лежит на своей постели, по шею завернувшись в одеяло, и с интересом смотрит на экран ноутбука, который пристроил на стуле рядом со своей кроватью. Чонгук тут же узнает по звуковой дорожке один из шедевров Миядзаки.       — Привет, — говорит он, сбрасывая на свою кровать спортивную сумку, с которой ходил в зал.       — Привет, — с легкой улыбкой отвечает Тэхен, отрывая глаза от экрана.       — «Ходячий Замок»? — усмехается Чонгук, подходя ближе и заглядывая в ноутбук, чтобы убедиться в своей правоте. За последние полтора месяца Тэхен смотрит его уже в третий раз.       — Да, ничего не могу с собой поделать, — Тэхен застенчиво улыбается, чуть морща носик. — Это мой любимый мультфильм.       — Что же тебя в нем так привлекает? — Чонгук присаживается на корточки рядом, так что их лица оказываются практически на одном уровне.       — Идея, красивая анимация, характеры персонажей, музыка… — Тэхен пожимает плечами где-то под одеялом. — Музыка особенно. Когда я слышу этот вальс, мне хочется одновременно плакать и улыбаться. Я бы хотел однажды станцевать под него на своей свадьбе…       Чонгук удивленно поднимает брови, а Тэхен, поняв, что сболтнул нечто слишком личное и сентиментальное, в ужасе округляет глаза.       — З-забудь, что я сказал, э-это все равно невозможно… — сбивчиво тараторит он, пылая щеками и чуть ли не прячась с головой под одеяло.       — Почему? Это мило, Тэ, — улыбаясь, говорит Чонгук, не зная, чему умиляется больше — такой трогательной откровенности младшего или его совершенно смущенному виду. Его руки буквально чешутся от желания прикоснуться к парню рядом, это словно подкожный зуд, который невозможно унять и который с каждым днем все сложнее контролировать.       — Все равно забудь, — бубнит Тэхен из одеяльного кокона, стараясь не смотреть на Чонгука. На экране ноутбука в этот момент Кальцифер двигает за́мок, хвастаясь, что и не такое еще умеет, а Чонгук ловит себя на мысли, что этот вредный, но добрый огненный шар с глазами почему-то напоминает ему Чимина — тот как раз недавно перекрасился в рыжий…       Когда Чонгук выходит из душа, мультик все еще идет, а Тэхен, как обычно, уснул, не дотянув до конца. Чонгук закрывает ноутбук и убирает его на письменный стол. Он не может удержаться и где-то с минуту просто стоит и смотрит, как спит Тэхен: как равномерно вздымается его грудь, чуть хмурятся темные брови и подрагивают пушистые ресницы. В груди у Чонгука расцветает такая щемящая нежность, что ему приходится крепко сжать руки в кулаки, чтобы не сорваться и не дотронуться кончиками пальцев до прекрасного лица в метре от себя.       Вместо этого он достает из своего рюкзака пачку сигарет, зажигалку и, аккуратно прикрыв за собой дверь, выскальзывает из комнаты.

* * *

      Крыша здания общежития стала для Чонгука своеобразным местом для ночных медитаций. В последние пару недель сон совсем решил его покинуть, и нет, шум здесь был совершенно ни при чем. Первое время он винил во всем свой сбившийся режим дня из-за ночной работы в клубе несколько раз в неделю. Но очень быстро понял, что причина совсем в другом. Она банальна до невозможности и стара как мир: он просто безнадежно влюблен. И теперь каждую ночь, которую он проводит не на работе, Чонгук начинает с долгого самокопания на крыше в компании пачки сигарет.       Ночной город внизу мерцает яркими огнями, которые притягивают взгляд и завораживают разноцветной мозаикой бликов. Чонгук смотрит куда-то вдаль и закуривает уже вторую сигарету, опершись локтями о парапет.       Он понимает, что так больше не может продолжаться. Его сердце просто не выдержит этой неопределенности. Он должен поговорить с Тэхеном, должен рассказать ему о своих чувствах, потому что если не сделает этого, то скоро просто на хрен взорвется. Он не может толком спать, не может нормально работать, даже аппетит стал пропадать. Такого с ним не было никогда. В голове один Тэхен и миллион разных чувств к нему, которые еще немного — и польются через край.       Сзади слышатся тихие шаги, и Чонгук тут же оборачивается.       — Я знал, что найду тебя здесь, — улыбаясь, говорит Тэхен, подходя ближе. Он выглядит заспанным и немного помятым и слегка ежится, кутаясь в свою объемную серую толстовку. На дворе лето, но ночью бывает довольно прохладно.       — Почему ты не спишь? — удивленно спрашивает Чонгук, проверяя время на своем телефоне. — Уже два ночи.       Тэхен слегка тушуется.       — Я спал, но проснулся, а потом не смог опять заснуть, — он вздыхает. — Я с трудом засыпаю, если… если тебя нет в комнате…       Чонгук смотрит на него во все глаза.       — У тебя проблемы со сном? — он стучит кончиком пальца по сигарете, сбрасывая лишний пепел.       — Не то чтобы… — бормочет Тэхен, закусывая губу. — Просто после всех тех событий мне иногда бывает… страшно… — он инстинктивно потирает ладонью свою шею.       — Тэ… — Чонгук тушит сигарету и подходит ближе, внимательно глядя на парня перед собой. — Почему ты мне не сказал?       Тэхен усмехается и обхватывает себя руками, чуть потирая предплечья.       — А что я должен был сказать? Ты же мне не нянька, чтобы каждый вечер сидеть рядом, пока я не усну. И не бросишь свою ночную работу только потому, что твой сосед не может нормально заснуть без тебя в комнате…       Чонгук молча смотрит на профиль младшего, который вглядывается куда-то вдаль, на распростертый внизу город. Слово «сосед» неприятно режет слух, как что-то инородное.       — Можно мне тоже сигарету? — вдруг спрашивает Тэхен.       — Ты же не куришь… — возражает Чонгук, искренне удивленный такой просьбой.       — Хочу попробовать, вдруг поможет мне заснуть, — настаивает Тэ.       Чонгук усмехается, но сигарету из пачки достает и даже сам ее прикуривает. Тэхен, абсолютно не брезгуя, уверенно берет сигарету из его рук, подносит к своим губам и, выдохнув, резко затягивается.       Само собой, он тут же закашливается.       — Какая гадость, — бормочет Тэхен, неприязненно кривясь и продолжая кашлять.       Чонгук лишь снисходительно улыбается и забирает сигарету из его длинных пальцев.       — Курение точно не поможет тебе уснуть, — говорит он. — Никотин стимулирует нервную систему и скорее помогает сконцентрироваться, чем расслабиться.       — Ты много куришь, — замечает Тэхен.       — Только когда нервничаю, — Чонгук затягивается отобранной сигаретой.       — Значит, ты часто нервничаешь, — делает вывод Тэхен. — Тебя что-то беспокоит? — Он вопрошающе смотрит на Чонгука своими большими блестящими глазами. Его мягкие волосы слегка треплет легкий ночной ветерок.       — Есть… кое-что, — уклончиво отвечает Чонгук. Он должен сказать Тэхену о своих чувствах и он обязательно скажет, но не сейчас, когда он насквозь пропитан запахом табака, который Тэхен, как оказалось, считает гадким. — Не бери в голову, — в итоге говорит он, отворачиваясь от внимательных ореховых глаз.       Они молчат несколько минут, пока Чонгук докуривает сигарету, вглядываясь в огни ночного города.       — Я завтра уезжаю, — внезапно говорит Тэхен.       Чонгук замирает и чувствует, что у него внутри словно что-то обрывается.       — К-куда? — запинаясь, спрашивает он.       — Хочу съездить к бабушке в Тэгу, пожить там какое-то время, пока не началась учеба.       Чонгук сглатывает и тушит сигарету. У него почему-то возникает ощущение, что он теряет Тэхена, и от этого внутри все неприятно сжимается.       — И… кхм… когда ты вернешься?       — Недели через две-три. Может, через месяц, — Тэхен неопределенно пожимает плечами. — Я в любом случае вернусь до начала учебы. Возможно, смена обстановки поможет мне наладить сон, — он слабо улыбается и слегка ежится от прохлады. Чонгук это замечает.       — Пойдем спать, пока ты не замерз, — говорит он и кивает в сторону двери, ведущей с крыши.       Когда днем Чонгук просыпается, то обнаруживает, что Тэхен уже уехал в Тэгу утренним поездом. А он ночью даже не додумался уточнить время отправления и попрощаться с ним перед отъездом.       На своем письменном столе Чонгук обнаруживает листок с рисунком из скетчбука Тэхена и маленькую записку, написанную карандашом. Чонгук, однажды ты попросил меня придумать тебе татуировку. Я помню, что ты хотел что-то, связанное с цветами. Мне кажется, что если и делать тату, то обязательно со смыслом. Тигровая лилия - цветок дня твоего рождения. На языке цветов она означает изобилие и процветание. Надеюсь, тебе понравится.

Тэ.

      Чонгук берет в руки рисунок, на котором изображена яркая оранжево-черная лилия. Цветок прорисован настолько подробно, что выглядит, как настоящий. При этом рисунок не кажется бездумной копией — в нем чувствуется особый индивидуальный почерк художника. Это прослеживается в мельчайших деталях, которые Чонгук будет рассматривать часами в ближайшие несколько недель.       Милый, внимательный, такой талантливый Тэхен. Сердце Чонгука бьется так быстро.