4 On/To The Floor

      Чонгук ужасно скучает.       Тэхен находится в Тэгу уже три недели, и за все это время они едва ли перекинулись несколькими сообщениями в Какао-токе. Чонгук поблагодарил за рисунок с тигровой лилией, Тэхен сообщил, что доехал нормально. А потом Чонгук писал, а Тэхен не отвечал, или отвечал, но редко и односложно. В итоге Чонгук писать перестал, потому что навязываться он в принципе не любит, хотя руки чешутся отправить сообщение Тэхену каждую долбаную минуту.       Все это, вкупе с попытками бросить курить, вгоняет Чонгука в крайне депрессивное состояние. За три недели он превратился в какое-то нервное, угрюмое, озлобленное существо, которое колбасит в диапазоне от апатии до желания убивать и обратно. Еще немного, и он на людей начнет кидаться, чтобы затем лечь пластом на кровати и погрузиться в состояние подавленности и безысходности.       Чонгук никогда не думал, что умеет испытывать так много чувств сразу. И что безответная влюбленность — это такое дерьмо.       Дошло до того, что друзья устроили ему интервенцию в лучших традициях сериала «Как я встретил вашу маму».       Чимин пригласил его к себе под предлогом «набухаться и оторваться», что значило выпить у него дома пару коктейлей, а затем вместе отправиться зажигать в какой-нибудь клуб. Чонгук же хотел «напиться и забыться», что в целом совпадало с планом друга, поэтому без задней мысли согласился на его предложение. Но когда он зашел в гостиную Чимина и увидел там друзей, включая своего брата Хосока, держащих огромный баннер с надписью «Интервенция», Чонгук заподозрил неладное.       — Где-то это я уже видел… — скептически бормочет он, глядя на постные лица друзей.       — Идея не новая, но сути это не меняет, — говорит Чимин, удерживая в руках свою часть баннера. — Чонгук, мы очень обеспокоены твоим состоянием. Ты сам на себя не похож…       — Ты весь осунулся и похудел, — продолжает речь Джин. — Тебя так и хочется накормить!       — Ты выглядишь как сраное привидение! — поддакивает Хосок. — Весь бледный, с кругами под глазами! Если мать тебя таким увидит, то вместо тебя получу я, потому что не уследил…       — Тебе надо обратиться к специалисту, — поддерживает Намджун. — Я советую сходить к невропатологу, у тебя стресс, он пропишет тебе успокоительные…       — Ты им не сказал? — игнорируя слова друзей, спрашивает Чонгук у Чимина, устало опускаясь на диван.       Пак отрицательно мотает головой.       — Это не моя тайна, Гуки.       — Что еще за тайна? — хмурится Хосок. — Что с моим братом?       Не то чтобы Чонгук скрывал от друзей некоторые изменения в своей ориентации. Тайны как таковой не было — просто так случилось, что пока об этом знал только Чимин.       Чонгук тяжело вздыхает и откидывает голову на спинку дивана.       — Наливай, Чим. Нам всем сейчас это не помешает…       Несколько бутылок соджу и один откровенный рассказ спустя в гостиной повисает тишина. Друзья расположились вокруг журнального столика, заставленного бутылками, стаканами и закусками — кто-то на диване, кто-то прямо на полу на пушистом ковре. Лица у всех наполовину задумчивые, наполовину ошарашенные.       — Так что же, ты теперь, получается… гей? — нарушает молчание Хосок, сжимая в руке опустевший стакан.       — Нет… Не знаю, — Чонгук измученно потирает глаза. — Меня не интересуют другие мужчины, да и женщины тоже. Меня тянет к одному конкретному человеку…       — Думаю, ты бисексуал, — уверенно произносит Намджун. — Просто до встречи с Тэхеном твоя вторая сторона — гомосексуальная — не проявлялась.       — Мне вот интересно, — встревает Джин, — как это вообще возможно? В какой момент ты вдруг понял, что хочешь трахнуть парня?       — Почему, блять, вы все сводите к сексу? — раздраженно говорит Чонгук. — Если вы планируете весь вечер обсуждать подробности мужского анала, то я ухожу… — он делает попытку подняться с дивана.       — Чонгук, — останавливает его Чимин, мягко надавливая ладонью на плечо. — Остынь. Мы все здесь собрались, чтобы поддержать тебя. И извини, конечно, но я глубоко сомневаюсь, что за все это время ты сам ни разу не задумывался, каково это будет тебе, натуралу, трахать парня…       Чонгук обессиленно падает обратно на диван.       — Задумывался, конечно… — честно признается он, сдаваясь. — Я много читал про это…       — Гей-порно смотрел? — с горящими глазами интересуется Джин, который словно получил зеленый свет для всех своих интимных вопросов.       — Смотрел…       — И как тебе?       — Не могу сказать, что мне понравилось.       — Можно подумать, никто из вас никогда не смотрел гей-порно по приколу! — скептически выдает Чимин, разливая еще одну бутылку соджу по стаканам.       — Я — никогда, — уверенно отвечает Хосок.       — Я смотрел один раз, чтобы убедиться в собственной ориентации, — деловито говорит Намджун, поправляя свои очки в толстой оправе. — Оказалось, что я стопроцентный натурал.       — Ага, скажи это Чонгуку, — иронично хмыкает Чимин.       — Я тоже смотрел — просто ради интереса, — признается Джин. — Ну, чтобы понять, как это все у них там происходит…       — Ой, да невелика разница! — отмахивается Чимин. — Если честно, я не вижу больших различий: все мы люди, просто у геев на одну дырку меньше…       Хосок ржет и чуть не падает с дивана, а Намджун отрывается от своего телефона, в котором до этого что-то читал.       — Чимин, может быть, ты — пансексуал?       — Чего?!       — Пансексуалы не делают различий между мужчинами и женщинами в сексуальном плане, им все равно, в кого влюбляться, важны лишь личные качества человека вне зависимости от пола и гендерной самоидентификации… Хотя здесь столько, оказывается, бывает градаций: бисексуалы, пансексуалы, полисексуалы, омнисексуалы… — Намджун задумчиво зачитывает информацию из интернета.       — У меня сейчас мозг взорвется, — говорит Чимин и залпом выпивает соджу из своего стакана.       — С ума сойти, мой брат — гей… — ошеломленно тянет Хосок и следует примеру Чимина, заливая в рот алкоголь. — Вот родители-то обрадуются. Они спят и видят, когда мы подарим им внуков.       — Для этого у них все еще есть ты, — напоминает ему Чонгук.       — Ты мне предлагаешь за двоих отдуваться? — возмущается Хосок. — Это значит… что я должен родить… в два раза больше детей?       — Этому столику больше не наливать, — Джин отбирает у него стакан и пихает в руки креветку в темпуре. — Закусывай, а то уже рожать собрался…       — Чонгук, мы как друзья в любом случае тебя поддержим, — серьезно говорит от имени всех Намджун. — Что бы ты ни решил, в кого бы ни влюбился, к какой бы ориентации себя ни отнес. Но мы переживаем за твое здоровье и психическое состояние. С этим надо что-то делать. Я все-таки настоятельно рекомендую тебе сходить к врачу…       — Вряд ли врач здесь поможет, дела-то любовные, — возражает Джин.       — Вот-вот! Я ему уже давно говорю, чтобы он не морочился и признался Тэхену, — соглашается с ним Чимин.       — Подожди, как давно ты знаешь? — подозрительно щурится Хосок, застывая с креветкой в руке.       — Я узнал раньше, чем он сам, — самодовольно хмыкает Пак. — У меня глаз наметан на такие вещи…       — Я поговорю с Тэхеном, как только он вернется из Тэгу, — перебивает их Чонгук.       Он больше не может ждать. Друзья правы: этот вопрос нужно как-то решать. Тоска по Тэхену, помноженная на неопределенность и бесконечное ожидание — это какой-то адовый коктейль, высасывающий из него все жизненные силы. Разумеется, Чонгук понимает, что есть вероятность того, что Тэхен ему все-таки откажет — в таком случае вообще непонятно, как после этого будут складываться их отношения. А учитывая, что Тэхен ему не пишет и даже на его сообщения отвечает через раз, такой исход кажется все более и более вероятным…

* * *

      Всю следующую неделю Чонгук усиленно пытается привести себя в порядок — по крайней мере, внешне. Если уж признаваться Тэхену в чувствах, то хотя бы не выглядя при этом как гребаный зомби. Чонгук сходил-таки к врачу по совету Намджуна и получил рецепт на успокоительное со снотворным эффектом, которое позволило ему впервые за несколько недель заснуть до полуночи и нормально выспаться. Чтобы чем-то занять руки, он сделал генеральную уборку в комнате, во время которой чуть не разбил горшок со странным растением Тэхена, которое тот попросил поливать в период его отъезда. В довершение всего занялся своей внешностью: подстригся, сделал пирсинг брови, над которым так долго размышлял, и наконец-то набил новую татушку — ту самую тигровую лилию, которую ему нарисовал Тэхен. С появлением этой татуировки, украшающей теперь рукав его руки, Чонгуку стало казаться, что он носит на себе частичку Тэхена, и это непривычно грело ему душу. И с каких пор он стал таким сентиментальным?       — Ты выглядишь посвежевшим, — говорит запыхавшийся Чимин, приземляя ящик с алкоголем в коридоре своей квартиры.       — Ваша интервенция возымела успех, — пыхтит Чонгук, занося через порог сразу два таких же ящика и ставя их рядом с чиминовым.       Чонгук был очень благодарен друзьям и брату за поддержку и понимание, в особенности за то, что они нормально восприняли изменения в его ориентации. Больше всех этот вопрос взволновал Хосока, главным образом, из-за реакции их родителей, которым Чонгук решил пока ничего не рассказывать — по крайней мере, до выяснения ситуации с Тэхеном. Если он даже самому себе не может объяснить, кто он теперь — гей, би, пан и далее по списку, то как объяснить это матери с отцом, людям другого поколения, Чонгук даже не представляет.       — Не могу поверить, что ты решил лишить девственности свою квартиру, — говорит Чонгук, вытирая рукой пот со лба.       Чимин задумал устроить большую вечеринку перед началом нового учебного года и впервые выбрал местом проведения собственное жилище. То, как любовно Пак относился к своему гнездышку, запрещая гостям курить, мусорить, перекладывать вещи, а также бесконечно покупая всякие милые штучки-дрючки для уюта, уже стало легендой и, конечно же, темой для бесконечных подколов со стороны друзей.       — Я подумал, что жизнь одна и нечего цепляться за материальные блага, — философски пожимает плечами Чимин, выходя из квартиры, чтобы сделать вторую ходку за алкоголем. — В конце концов, все обесценивается, пока не уходит вовсе.       Чонгук буквально чувствует, как его брови улетают вверх.       — Ты что же, в мыслители подался? — едва сдерживая смех, интересуется он, пока Чимин закрывает дверь электронным ключом.       — Это цитата из сериала «Мыслить как преступник». Я вчера смотрел.       — Ты смотришь слишком много сериалов, — качает головой Чонгук.       — А по-твоему, откуда у меня всегда столько идей? Вдохновение нужно откуда-то брать, — как само собой разумеющееся, поясняет Чимин.       — То есть, если завтра во время вечеринки кто-то случайно разольет вино на твой ковер, потом прожжет сигаретой твой диван, а напоследок наблюет на твою кровать — ты воспримешь это так же спокойно?       У Чимина чуть ли не дергается глаз от такой перспективы. Он нетерпеливо нажимает кнопку вызова лифта, пытаясь избавиться от навеянных другом фантазий о последствиях вечеринки в его квартире.       — Я пригласил только самых близких и адекватных, — уверенно говорит Пак. — Надеюсь, среди них не будет того, кто решит мне тут все залить, прожечь и заблевать. Кстати, Тэхена я тоже позвал.       При упоминании этого имени сердце Чонгука делает кульбит.       — Ты писал ему? Что он ответил?       — Да, он благодарил за приглашение, спасибо большое, бла-бла-бла, но он не уверен, что успеет вернуться в Сеул до вечеринки. А она уже завтра.       — И он все еще не приехал… — вздыхает Чонгук.       Чимин лишь сочувственно смотрит на друга, пока они едут на лифте вниз, чтобы забрать остальные ящики с выпивкой из машины, которую Пак позаимствовал у родителей для подготовки к вечеринке.

* * *

      — Пароль.       — Да ты издеваешься?       Чонгук закатывает глаза и, не дожидаясь приглашения, проходит в квартиру Чимина, минуя преграду в виде блондина с лисьими глазами, взявшего на себя функцию швейцара.       — У нас вечеринка без обуви, поэтому разувайся, — требовательно говорит Юнги, указывая взглядом на кроссовки Чонгука.       — У кого это у нас? — возмущенный Чимин появляется в коридоре, держа в руках два бокала с шампанским. — Если мне память не изменяет, это все еще моя квартира.       — Ненадолго, — уверенно заявляет Юнги.       — В каком это смысле? Ты что же, отожмешь у меня мое жилье?       — Лучше. Я перееду к тебе.       Чонгук так и слышит звуки сверчков, пока Чимин стоит с открытым ртом, а Юнги хитро улыбается.       — Э-э-э… Ладно, я разуюсь, без проблем, — пытается нарушить затянувшуюся тишину Чонгук, резво снимая свои кроссовки. — О, это мне? Спасибо! — он забирает из рук Чимина один бокал с шампанским и проходит в комнату, пока эти двое так и стоят молча в коридоре, прожигая друг друга непонятными взглядами.       В просторной гостиной Чимина уже собралось приличное количество народу, в основном, студентов из их университета. Были здесь, конечно же, и Джин, выпустившийся несколько лет назад, и Намджун, закончивший универ только в этом году и уже успешно получивший должность в довольно неплохой юридической компании. Хосок прийти не смог как раз-таки из-за работы: с тех пор, как он стал начальником, ему приходится впахивать за троих, поэтому вырываться на тусовки получается далеко не всегда. Чонгук замечает Лису, увлеченно беседующую с Намджуном, своим одногруппником, а также еще несколько знакомых лиц из их с Чимином учебной группы. Есть и пара незнакомцев — кто они такие, Чонгук решает уточнить у друга позднее.       Чимин, как всегда, расстарался: отличная музыка, вкусные закуски, реки хорошего алкоголя, веселые игры, караоке и танцы для всех желающих. Новоприбывшим гостям хозяин лично вручал бокал с шампанским, словно на каком-то светском рауте. Возможно, такой и была изначальная задумка, потому что сам Чимин единственный из всех нарядился в классический пиджак, в то время как остальные гости были одеты кто во что горазд. Чонгук вообще пришел в черной футболке со скелетом, в которой выглядит так, будто его торс просветили рентгеном.       Вечеринка проходила весело и шумно. Надо отдать должное Чимину — публика действительно собралась адекватная, как того и желал хозяин: никто не жестил, не ругался, не хамил и в хламину не нажирался. Все-таки Чимин хорошо разбирался в людях, если, конечно, обладал всей необходимой информацией. Например, с Мингю у него тогда вышел прокол, после которого Пак еще долго сетовал, как же он мог не распознать в этом ботане такого шизанутого абьюзера.       В какой-то момент Чонгук обнаруживает себя сидящим на диване и зажатым между Лисой и двумя ее подругами, которых ему представили как Дженни и Розэ. Чимин, увидев эту картину, не упускает возможности подколоть друга и заявляет, что Чонгук выглядит как «папочка», у которого под рукой девочки на любой вкус: блондинка, брюнетка и рыжая.       Пока Чонгук потягивает свой любимый Лонг-Айленд, окруженный девушками со всех сторон, в дверь раздается очередной звонок, и Юнги тут же подрывается встречать нового гостя.       — Милашик! — слышится крик Мина из коридора. — У нас новенький! Но он не знает пароля!       — Блять, я убью его… — бормочет Чимин, поднимаясь с пуфика, на котором сидел, и хватая со стола нетронутый бокал с шампанским. — Задолбал уже со своими паролями, хакер недоделанный!       Гости начинают смеяться вслед уходящему Чимину, который в гневе выглядит больше забавно, нежели угрожающе.       — У тебя такие мышцы… — завороженно произносит Розэ, с интересом глядя на руки Чонгука, скрытые под удлиненными рукавами его футболки. — Можно потрогать?       — Конечно, — легко соглашается Чонгук. Ему не привыкать к повышенному женскому вниманию и к подобным просьбам, поэтому он спокойно закатывает один рукав и демонстрирует свои мускулы.       — Ва-а-а-у… — тянут одновременно Розэ и Дженни, трогая кончиками пальцев его напряженный бицепс.       — Ты такой сильный, — восторгается Дженни, слегка закусывая губу.       — Эй, привет! Ты знаешь, что твой сосед выглядит как чертова рок-звезда? — громче обычного говорит Лиса, обращаясь к кому-то сбоку.       Чонгук поворачивает голову и чуть не улетает в астрал. Рядом с раздраженным Чимином, злостно стреляющим глазами в Юнги, стоит… Тэхен.       Чонгук просто теряет дар речи. Это Тэхен? Это правда он? Он всегда был таким красивым?       Тэхен одет во все светлое и буквально светится, стоя здесь, посреди гостиной, в широкой нежно-голубой рубашке и свободных белых джинсах. Его медовая кожа загорела и приобрела невероятно привлекательный бронзовый оттенок, светло-каштановые волосы выгорели на солнце и теперь слегка отливают золотым. А эти глаза… Чонгук смотрит и, кажется, тонет в этой ореховой карамели с маленькими зелеными вкраплениями, окруженной длинными пушистыми ресницами.       Тэхен смотрит на весело улыбающуюся Лису, затем на мускулистую руку, которую все еще изучающе трогают две ее подруги, после чего поднимает глаза и сталкивается взглядом с Чонгуком.       — Привет, — говорит он, слабо улыбаясь, а сердце Чонгука вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Этот голос, этот низкий, глубокий, бархатный голос… Эта улыбка, эта вечно смущенная, но неизменно яркая квадратная улыбка… Этот запах, этот сладкий ванильный аромат, который Чонгук моментально распознает и жадно вдыхает, словно гребаный наркоман…       — Привет, Тэ… — неверяще выдыхает Чонгук, тут же опуская руку и раскатывая обратно рукав футболки.       — Нет, я серьезно, вы только посмотрите на него! — продолжает Лиса, обнимая одной рукой Чонгука за шею. — Весь в черном, тело — одни сплошные мышцы, руки в татухах, в ушах серьги, а теперь еще и бровь проколол! Ты видел, Тэхен?       — Нет, не видел, я уезжал, — Тэхен мажет взглядом по лицу Чонгука, ненадолго задерживаясь на его новом пирсинге.       — Да он просто одна сплошная влажная мечта всех девочек универа! — в открытую веселится Лиса, и некоторые ребята, сидящие рядом, присоединяются к ней, начиная улюлюкать.       — Так, хватит, — вклинивается Чимин, вручая, наконец, Тэхену в руки бокал с шампанским. — Не хватало еще, чтобы у меня тут от ваших разговоров что-нибудь потекло.       Все вокруг ржут, а Чимин тем временем усаживает Тэхена на второй диванчик, так что он оказывается через стол прямо напротив Чонгука.       — Тэхен, это Ушик, помнишь его? — Чимин представляет своего знакомого актера, который сыграл второго полицейского в операции против Мингю.       — Да, конечно, помню! — Тэхен широко улыбается и с удовольствием пожимает протянутую ему руку Ушика.       — Рад, что с тобой все в порядке, — Ушик улыбается в ответ, проходясь заинтересованным взглядом по его лицу и шее — тем местам, где раньше были синяки. — Надеюсь, тот мудак получил по заслугам.       — Мы действовали дипломатическими методами, — спешит пояснить Чимин. — И получили то, что хотели, это самое главное.       Ушик хмыкает, но тему не развивает, а Тэхен опускает глаза. Очевидно, ему стало неловко из-за того, что его здесь обсуждают в подобном контексте.       Чонгуку так хотелось бы сейчас обнять его, подбодрить, сказать, что все в порядке, что он давно уже не жертва в их глазах. Но по какой-то причине он сидит не рядом, а напротив, в компании трех назойливых девчонок, в то время как Тэхен там, с этим Ушиком, который за каким-то хреном уже несколько раз коснулся его руки.       Дженни и Розэ не отлипают от Чонгука ни на секунду, перемежая свои восхищения его телом с различными маленькими просьбами: налить вина, подать закуску, рассказать подробнее о себе… Все бы ничего, но вечно громкая Лиса периодически транслирует подробности их разговоров на всю гостиную, приковывая к ним дополнительное внимание, отчего Чонгук в какой-то момент начинает уставать.       — Чонгук, а у тебя есть девушка? — запьяневшая и осмелевшая Дженни задает вопрос, который, кажется, мучал женскую часть их компании на протяжении всего вечера. Она мечтательно вздыхает, накручивая на пальчик свой темный локон.       — Нет, — коротко отвечает Чонгук, сосредоточенно глядя вперед, где Ушик уже положил свою руку на спинку дивана в непосредственной близости от шеи Тэхена.       Чонгуку отлично слышен их разговор и то, как этот актеришка упорно занимается саморекламой.       — Мне кажется, это была одна из моих лучших ролей, — горделиво вещает Ушик, практически полностью развернувшись корпусом к Тэхену. — Пришлось проштудировать кучу материала, чтобы достоверно сыграть полицейского. С точки зрения процессуальных норм, мы, конечно же, не имели права без ордера ни изымать, ни проверять его ноутбук. Но иногда актерская игра может быть настолько убедительна, что даже самый умный человек засомневается в себе.       «Позер», — мысленно фыркает Чонгук, делая большой глоток алкоголя из своего стакана.       — Я так вжился в образ полицейского, что на обратном пути чуть не оштрафовал одну аджумму, переходившую дорогу в неположенном месте, — продолжает актер, энергично жестикулируя, на что Тэхен стеснительно смеется, прикрыв рот ладонью.       Чонгук яростно сжимает челюсти, чувствуя, как ревность медленно затапливает его изнутри. Какого хера Чимин пригласил сюда этого Ушика? Он что, настолько близкий друг?       Чонгук поворачивает голову, чтобы найти глазами Пака и как-нибудь обозначить свое недовольство, но натыкается лишь на глубокое декольте Розэ, которая привстала, чтобы взять себе еды со стола.       — Ой, прости! — хихикает она, пока садится обратно, едва не задевая лицо Чонгука своей полуобнаженной грудью, скрытой под тканью розового кроп-топа.       Проигнорировав ее неловкую попытку соблазнения, Чонгук возвращает свое внимание к происходящему на диване напротив, где Ушик продолжает распинаться о своих достоинствах, в то время как Тэхен уже не смеется и сидит со странным, словно отсутствующим выражением лица.       — А какие девушки тебе нравятся? — томно продолжает допытываться Дженни, сидящая по другую сторону от Чонгука. Она перемещает свою руку на его шею и, не встретив никакого сопротивления, легкими касаниями подушечек пальцев проходится по его коже от ключицы до уха и обратно.       В этот момент Тэхен поднимается со своего места, что-то говорит на ухо Ушику и, мельком взглянув в сторону противоположного дивана, быстро выходит из гостиной.       Чонгук выдерживает всего пару минут. Он должен поговорить с Тэхеном — прямо здесь, прямо сейчас, прямо посреди вечеринки. Пока не поздно, пока всякие ушики не дотянулись своими клешнями туда, куда не следует.       Чонгук, игнорируя дальнейшие расспросы со стороны девушек, молча встает и отправляется на поиски. Не дойдя до кухни, он видит знакомую фигуру в приоткрытой двери ванной. Тэхен, склонившись над раковиной, плескает воду себе на шею, затем на лицо, после чего вытирает кожу насухо бумажными полотенцами.       — Привет, Тэ, — Чонгук заходит в ванную и прикрывает за собой дверь.       Тэхен вздрагивает.       — Я-я… Кхм… Я почти закончил, сейчас выйду… — он выбрасывает в мусорку использованные бумажные полотенца и разворачивается к выходу.       Чонгук замечает, что Тэхен выглядит слегка взволнованным: он нервно облизывает губы и бегает глазами из стороны в сторону.       — У тебя все нормально? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, подходя ближе.       — Да-да, все в порядке…       — Тэхен.       — Что? — он наконец останавливает свой взгляд на Чонгуке.       — Что случилось? Я же вижу, с тобой что-то не так.       Тэхен тяжело вздыхает и обреченно прикрывает глаза.       — Тэ?..       Тэхен молчит, а Чонгук ломает голову и нервно кусает свои губы от волнения.       — Я… Я хотел поговорить с тобой завтра, после вечеринки, — наконец отвечает Тэхен, открывая глаза.       — Я тоже хотел с тобой поговорить… — начинает Чонгук, но Тэхен его перебивает.       — Пожалуйста, можно я первый?       Чонгук кивает, видя решительный настрой парня.       — Хорошо.       Тэхен шумно выдыхает, словно готовясь к прыжку, и слегка дрожащим голосом произносит:       — Чонгук… Я… Я больше не могу с тобой жить. Извини…       В этот момент Чонгуку кажется, что он падает куда-то вниз.       — Ч-что?.. — недоуменно спрашивает он, ощущая, как пересыхает во рту. — Но… почему?       — Я… я просто не могу… — Тэхен опускает голову и заламывает свои длинные пальцы. — Я очень тебе благодарен за все то, что ты для меня сделал, — он поднимает глаза и смотрит прямо в черные омуты напротив, не видя, какое отчаяние там сейчас плещется. — Но жить с тобой я больше не могу, прости…       «Вот и признался в чувствах», — думает Чонгук, ощущая, что мир вокруг него будто начинает рушиться.       Он-то думал, что боится признаться из-за того, что Тэхен будет чувствовать себя обязанным и не сможет отказать ему. Как глупо. На самом деле он все это время боялся, что Тэхен ему в принципе откажет.       — Я приехал сегодня и сразу поговорил с комендантом, — продолжает Тэхен. — Уже всех расселили, но в некоторых комнатах еще остались свободные места, я подселюсь к кому-нибудь…       — Я не понимаю, Тэ, — перебивает его Чонгук, испытующе заглядывая в виноватые ореховые глаза. — Мне казалось, что нам хорошо жилось вместе… Что мы стали друзьями…       — Вот именно! — Тэхен вдруг резко отворачивается и отходит на пару шагов назад. — Мы стали друзьями… Я… Я не могу быть твоим другом… Я не хочу быть твоим другом…       Это… больно. Чонгук до этого момента и не предполагал, что слова могут так сильно ранить.       — Я что, настолько тебе противен?.. — тихо бормочет он, отчаянно вглядываясь в светло-каштановую макушку.       — Что?.. Противен? — Тэхен так же резко разворачивается обратно и изумлено поднимает брови. — Нет! Все совсем не так!       — А как тогда, Тэхен? — Чонгук беспомощно заламывает брови. — Скажи, что со мной не так? Я ничего не понимаю…       — С тобой все так! — уже практически кричит Тэхен. — Это со мной что-то не так! Я вечно влюбляюсь не в тех парней! Один абьюзер, другой натурал! И почему я постоянно во что-то вляпываюсь…       Тэхен обессиленно прикрывает глаза рукой.       — Тэ… О чем ты? — растерянно говорит Чонгук. Какая-то мысль витает на периферии его сознания, такая близкая, но настолько размытая, что он никак не может за нее ухватиться.       — Чонгук, прости меня… Я не имею права это говорить, ведь мы друг другу почти никто… Но я просто не могу, не могу жить с тобой и видеть всех этих девушек, которые без конца клеятся к тебе, стучат к нам в комнату, подсовывают записки под дверь…       — Какие еще записки? — хмурится Чонгук.       — Их… их больше нет, я их все уничтожил… — Тэхен виновато закусывает губу.       — И что было в этих записках?       — Признания в симпатии и номера телефонов. От девушек. Для тебя.       — И ты их уничтожил?       — Да.       — Почему?       — Потому… Потому что я ревную, — Тэхен поднимает голову и открыто смотрит в глаза Чонгуку. — Я не могу видеть, как все эти девушки вьются вокруг тебя… Даже сегодня — они сидят там на диване рядом с тобой, трогают тебя, строят тебе глазки, едва ли не трутся о тебя, а у меня одна мысль в голове: почему не я?       Тэхен прерывисто выдыхает после своего пылкого монолога, а у Чонгука короткое замыкание в мозгу. Он слышит эти слова, смотрит в эти глаза, но не может до конца поверить и осознать, что все это — правда. Он молчит и лишь потерянно моргает, пытаясь объединить все услышанное во что-то более цельное.       — Тэхен, — наконец произносит Чонгук, подходя еще ближе. Картинка в голове окончательно сложилась, словно недостающая частичка пазла встала на свое место. — У всех этих девушек просто нет шансов. Мое сердце уже давно занято другим человеком.       В глазах Тэхена мелькает вспышка боли.       — Вот видишь! — горько усмехается он. — У девушек нет шансов, а у меня и подавно… Я уехал, думал, за месяц смогу забыть тебя, излечиться, я запретил себе отвечать на твои сообщения, запретил себе писать тебе… Но все без толку, хватило одного взгляда на тебя сегодня, чтобы все вернулось обратно с удвоенной силой…       — Тэ… — Чонгук делает еще один шаг вперед, так что они оказываются буквально нос к носу.       Он не может поверить, что все это время не он один мучился от неразделенных чувств, страдал, боролся с собой. Зато он как самый последний дурак тянул с признанием, потеряв столько драгоценных минут, дней, недель…       — Тэхен, — повторяет Чонгук, осторожно обхватывая ладонями лицо парня, который сейчас так близко, буквально в его руках, непонимающе смотрит своими большими ореховыми глазами, в которых отражаются другие глаза — темные, глубокие и такие влюбленные. И отчего-то вдруг так просто стало сказать эти слова, которые столько времени вертелись на языке: — Человек, которым занято мое сердце — это ты…