4 On/To The Floor

      Каково это — просыпаться в обнимку с человеком, в которого ты влюблен?       Первое, что приходит в голову Чонгуку — это «тепло».       Не успев до конца выплыть из своего сна, он чувствует горячее дыхание на своей шее. Ощущает жар обнаженного тела, которое тесно прижимается к его боку, и тяжесть чужих ног, которые спутались с его собственными.       Осознание происходящего вызывает у Чонгука непроизвольную улыбку. Пульс моментально ускоряется, дыхание сбивается, а ведь он даже не успел открыть глаза. И кто бы мог подумать, что Чон Чонгук, противник обнимашек в постели, которому вечно слишком жарко, слишком тесно, слишком неудобно, будет счастлив однажды проснуться в крепких чужих объятиях.       — У тебя так быстро бьется сердце, — слышит он низкий голос, от которого по коже начинают маршировать табуны мурашек.       — Это все из-за тебя, — хрипло отвечает Чонгук и тут же чувствует обжигающий поцелуй на своей шее.       — Хочу просыпаться так каждое утро, — признается Тэхен, утыкаясь горячим носом ему в ухо.       Чонгук вновь улыбается и открывает глаза. В комнате светло как днем. Вероятно, они проспали уже все на свете, но хорошо, что до начала учебы осталось еще несколько дней.       — Ты же собирался съезжать от меня, — напоминает Чонгук, поворачивая голову, чтобы увидеть его реакцию на свой подкол.       Тэхен, как и ожидалось, тут же вскидывается и таращится на него своими большими, но слегка опухшими ото сна глазами.       — А ты хочешь?.. — с опаской интересуется он, кажется, не моргая.       — А ты? — спрашивает в ответ Чонгук.       Тэхен поджимает губы и отрицательно мотает головой из стороны в сторону.       — Ну, тогда оставайся, — Чонгук целует его в лоб и умиляется, услышав тихий облегченный выдох. — Но если ты хочешь просыпаться так каждое утро, то нам понадобится кровать пошире.       — Можно сдвинуть наши кровати, — предлагает Тэхен. — Только, наверно, между ними все равно останется пространство…       — Мы что-нибудь придумаем, — заверяет Чонгук и одной рукой притягивает его ближе к себе.       Но Тэхен отстраняется и приподнимается на локте.       — Я вчера не успел рассмотреть, — говорит он и тянется к татуировке на другой руке Чонгука, где на рукаве расположилась его обновка — яркая тигровая лилия.       Чонгук разворачивает руку, чтобы ему было лучше видно.       — Хорошо получилось… — улыбается Тэхен, обводя подушечками пальцев контур татуировки, пока еще покрытой прозрачной заживляющей пленкой.       — Мне не желательны физические нагрузки в течение двух-трех недель, — сообщает Чонгук. — Чтобы кожа не потела и краска не отторгалась вместе с влагой.       — Но… мы же вчера… — растерянно говорит Тэхен, слегка закусывая губу.       — Да, нарушили все правила по уходу, — усмехается Чонгук. — Ничего страшного, сделаю коррекцию. Я бы все равно не смог удержаться.       — Я тоже, — признается Тэхен.       — Тебе было хорошо? — Чонгук протягивает руку и ласково поглаживает костяшками пальцев его щеку.       Тэхен двигается еще ближе и доверительно шепчет ему на ухо:       — Я кончил пять раз…       Чонгук присвистывает.       — У твоего парня волшебный член, — комментирует он, а Тэхен смеется, сотрясаясь всем телом и уткнувшись лицом ему в шею.       Они лениво целуются и валяются голышом на кровати до тех пор, пока в дверь их комнаты не раздается требовательный стук, от которого Тэхен вздрагивает.       — Я открою, — говорит Чонгук, крепче обнимая его и нежно чмокая в висок.       Он поднимается с кровати, натягивает прямо на голое тело свои вчерашние джинсы и идет открывать, надеясь, что не обнаружит за дверью очередную стайку своих поклонниц из общежития.       Надежды его оправдываются, потому что за дверью стоит Чимин.       — У нас проблемы, — лаконично сообщает он и без приглашения заходит внутрь.

* * *

      — И тебе привет, — говорит Чонгук, закрывая за другом дверь.       Чимин, не разуваясь, проходит в комнату.       — Ты что, еще спишь? — удивленно спрашивает он у растерянного Тэхена, который, сидя на кровати, по шею завернулся в одеяло. — А, точно! Я забыл, что вы… Наконец-то! — Чимин закатывает глаза. — Вы бы проветрили, ребята, а то ваша комната насквозь пропахла сексом…       — Чимин, в чем дело? — Чонгук складывает руки на груди и пытается вернуть друга к теме его внезапного появления.       — В чем дело? — зеркалит Пак. — А я тебе скажу, в чем дело!       Он достает из кармана свой телефон и начинает судорожно что-то в нем искать.       — Смотри! — восклицает Чимин, пихая телефон чуть ли не под нос Чонгуку. — Ты видишь это?!       Чонгук немного отстраняется, чтобы иметь возможность рассмотреть то, что друг пытается ему продемонстрировать.       — Это ты и Юнги, — констатирует Чонгук, быстро взглянув на их селфи на экране телефона.       — Это я и Юнги, — с нервным смешком повторяет Чимин. — Практически целуемся! Ты видишь? Видишь это?!       Чонгук повнимательнее рассматривает фото: лица Чимина и Юнги повернуты друг к другу, их глаза закрыты, а губы разделяют какие-то миллиметры.       — И что? — непонимающе хмурится он. Взаимное романтическое притяжение между этими двумя уже давно не являлось для Чонгука новостью.       — И то! — уже чуть ли не орет Чимин. — Это фото я вчера выложил себе в сториз! Его, блять, увидела половина универа! Сука, я больше никогда не буду пить…       Чимин бьет себя ладонью в лоб и жмурится, словно от боли, а Чонгук не удерживается и прыскает от смеха. Пак, заметив это, презрительно сужает глаза.       — Смешно тебе? Ну-ну. А что ты скажешь на это, Ромео хренов?       Он опять ищет что-то в галерее и показывает Чонгуку еще одно фото, буквально впихивая телефон ему в руки.       — Как тебе такое, Илон Маск? — Чимин складывает руки на груди и ехидно смотрит на друга, дожидаясь его реакции.       Чонгук приближает телефон к глазам и изучает фото, которое, судя по всему, является скриншотом из какого-то видео.       — Это я и Тэхен, — наконец говорит он.       — Ага, — подтверждает Чимин, — уходите с вечеринки. Держась за руки!       — И что? — опять повторяет Чонгук, возвращая телефон другу.       — А то! — Чимин вновь срывается на крик. — Это скрин из видео, которое я вчера выложил в сториз! Ты хоть понимаешь, что это значит? Главная звезда универа — это я — целуется на вечеринке с каким-то парнем! Его друг, самый популярный парень общаги, один из главных красавчиков универа, уходит с вечеринки за руку с открытым геем!       — Ты словно заголовки газет зачитываешь, — усмехается Чонгук.       — Так и есть! «Daily Mirror», блять. Это скоро будет во всех чатах универа как главная сплетня года!       Чимин устало опускается на кровать Тэхена и обнимает одну из его декоративных подушек.       — Нас окрестят пидорами… — вздыхает он.       Чонгук закатывает глаза и присаживается на свою кровать, оказываясь напротив друга. Он ободряюще улыбается молчаливому Тэхену, который, не зная, что сказать, лишь нервно кусает свои губы.       — Чимин, — серьезно произносит Чонгук. — Во-первых, ты юрист и должен понимать, что все это — лишь косвенные улики. Вы с Юнги даже не целуетесь на том фото. Кто знает, может, вы просто друганы и по пьяни решили всех разыграть?       Чимин скептически хмыкает.       — Во-вторых, не ты ли заявлял, что все мы — люди, просто у мужчин на одну дырку меньше? — Чонгук припоминает Паку его же слова.       Чимин сжимает губы в тонкую линию.       — В-третьих, — продолжает Чонгук, — вам с Юнги уже пора бы разобраться в том, что между вами происходит. Мотивы Юнги мне понятны, он ничего не скрывает. Но вот что чувствуешь ты — я не понимаю. Он же нравится тебе?       Чимин молчит, глядя в одну точку перед собой.       — Признайся ему, — подает голос Тэхен, обращаясь к Паку. Он бросает неуверенный взгляд на Чонгука, словно не зная, имеет ли право вмешиваться в их разговор.       — А ты прям сходу признался, я смотрю! — язвит Чимин. — Да если бы я вас друг к другу силком не тащил, вы бы еще два года ходили вокруг да около!       — У меня были причины сомневаться, — поясняет Тэхен. — Чонгук — натурал…       — Уже нет! — саркастически усмехается Чимин. — Теперь мы все трое — педики…       — Мне плевать, как угодно меня называй, — пожимает плечами Чонгук. — Я и не собирался скрываться. И, знаешь, я тебе скажу: быть геем не так уж и плохо… — он подмигивает Тэхену, который на это лишь смущенно улыбается.       — Есть только один способ разрулить этот вопрос, — задумчиво бормочет Пак, кивая головой самому себе. — Сплетню искоренить нельзя: люди все равно будут тебя обсуждать, даже если ты ее опровергнешь. Но внимание людей можно переключить на другую сплетню, посерьезнее. Этим я и займусь.       Чимин поднимается на ноги и молча направляется к выходу.       — Тебе все равно придется решить вопрос с Юнги, — бросает ему вслед Чонгук, на что Пак, не оборачиваясь, показывает ему средний палец.

* * *

      Чимин оказался прав: новость о том, что они с Чонгуком — (возможно) геи, уже к следующему утру распространилась по всем чатам и пабликам универа, а к первому учебному дню обросла такими невероятными подробностями, что теперь почти половина их знакомых была уверена, что на самом деле они спят друг с другом.       Всю первую неделю учебы Чонгук то и дело ловит на себе чужие взгляды: разочарованные, презрительные, насмешливые, осуждающие и бог знает какие еще. Это непривычно, особенно когда до этого ты притягивал взгляды заинтересованные или восхищенные. Но именно сейчас, когда они с Тэхеном, наконец, вместе, ему на это практически наплевать.       — На нас опять все смотрят, — хмурится Тэхен, когда они пережидают окно между парами, сидя за самым дальним столиком в студенческой столовой.       — Не на нас, а на меня, — уточняет Чонгук, листая конспект прошлой лекции и пробегая его глазами по диагонали, чтобы подготовиться к опросу. — Учеба только началась, а нам уже столько всего задали… — сетует он, тяжело вздыхая. — Я помню, как у Намджуна срывало крышу из-за нагрузки в прошлом году. Вряд ли у меня получится в таком режиме еще и работать…       Чонгук, как и планировал, уволился из ночного клуба, как только началась учеба. Теперь он пятикурсник, а значит, ему предстоит тяжелый финальный забег на пути к долгожданному диплому.       — Значит, поживем до конца года в общаге, — подбадривает его Тэхен, заламывая свои руки и не решаясь прикоснуться на людях. Чонгук замечает это и берет его за руку сам, аккуратно переплетая их пальцы. Не проходит и минуты, как на них начинают оборачиваться ребята за соседними столиками, а несколько девушек-студенток, стоящих в очереди за едой, едва ли не показывают пальцем, громко перешептываясь.       — Вы опять палитесь, — рядом с ними приземляется Чимин и, оглядываясь по сторонам, плюхает на оставшееся свободное место свой рюкзак, чтобы к ним никто не подсел.       — Мне похер, — пожимает плечами Чонгук, продолжая вдумчиво листать конспект.       — А мне — нет, — недовольно пыхтит Чимин. — На вас все пялятся! Я столько усилий прилагаю, чтобы все это замять…       — Тогда отсядь, если так боишься рядом с нами находиться, — фыркает Чонгук.       — Гуки… — пытается остановить его Тэхен, но Чонгук за последние несколько дней уже конкретно подустал от заскоков Пака, поэтому продолжает.       — Нет, я все-таки скажу, — он захлопывает тетрадь и впивается недовольным взглядом в Чимина. — Разберись уже, блять, со своей ориентацией и со своим отношением к секс-меньшинствам. А то ты говоришь одно, а делаешь другое. Сначала вся эта херня про дружескую поддержку, мы примем тебя любым, в кого бы ты ни влюбился, к какой бы ориентации себя ни отнес… А потом называешь нас педиками и пытаешься стереть из памяти людей любое доказательство того, что мы просто за ручки подержались.       Чимин сидит с открытым ртом и абсолютно охеревшим выражением лица, а Тэхен, который уже слышал все эти размышления за закрытой дверью их комнаты, взволнованно кусает губы, не зная, как предотвратить неизбежное.       — А ты не охренел, Чон? — приходя в себя, угрожающе щурится Пак. — И это после всего, что я для тебя сделал?       — А ты мне счет выстави — сочтемся.       — И это твоя дружеская поддержка? Какой прекрасный у меня друг. Был.       Чимин поднимается из-за стола, хватает свой рюкзак и, не сказав больше ни слова, быстрым шагом удаляется, расталкивая всех на своем пути.       — Блять… — Чонгук устало потирает глаза. — Я не сдержался…       — Он остынет, и вы поговорите, — Тэхен, наплевав на всех вокруг, обхватывает ладони Чонгука своими и нежно поглаживает, выводя пальцами небольшие круги на запястьях.       — Королева драмы, блять, — раздраженно цокает Чонгук. — Стоило что-то не так сказать, он уже удаляет меня из друзей.       — Как удалил, так и добавит снова, — слабо улыбается Тэхен, но его улыбка меркнет, как только он смотрит куда-то в сторону.       Чонгук поворачивает голову, чтобы проследить его взгляд, и видит недалеко от них Мингю с каким-то незнакомым парнем, которого он приобнимает за талию, пока они ищут, куда бы присесть. В какой-то момент Мингю натыкается взглядом на их столик, и его глаза презрительно сужаются, как только он видит их соединенные руки.       — Я знаю этого парня, — задумчиво бормочет Тэхен. — Не лично, но я видел его на общих лекциях по корейской литературе. По-моему, его зовут Соно. И раньше он выглядел по-другому…       — В каком смысле? — спрашивает Чонгук, бегло осматривая новую пассию Мингю.       — Он был блондином. Волосы были гораздо длиннее. И у него не было челки…       — Решил сменить имидж? — предполагает Чонгук.       — И одевался он раньше иначе, — продолжает Тэхен. — А еще на нем такая же рубашка, какая раньше была у меня… Я носил ее, пока Мингю ее однажды не порвал, когда схватил меня…       — К чему ты ведешь, Тэ? — непонимающе хмурится Чонгук, внимательнее приглядываясь к новому пареньку. Они с Мингю выбрали себе столик неподалеку, и пока Мингю залипает в телефон, его парень стоит в очереди за обедом, поэтому Чонгук может хорошенько его рассмотреть.       — Он стал так похож на меня… — уже практически шепчет Тэхен, не отрывая глаз от парня. — Я уверен, это все Мингю… Он переделывает его под себя…       — Вернее, под тебя, — хмуро уточняет Чонгук, который при более близком рассмотрении действительно обнаруживает немало сходств между Тэхеном и этим Соно: тот же цвет волос, похожая стрижка с челкой, закрывающей лоб, худощавое телосложение, одинаковый рост и стиль в одежде. Если бы Чонгук не знал Тэхена лично, то легко бы принял одного за другого.       — Мне как-то не по себе, — Тэхен ведет плечами, поеживаясь. — Что, если Мингю и его будет шантажировать? Может, надо его предупредить, чтобы был осторожнее?       — Тэ, это плохая идея… — возражает Чонгук.       — Почему? Если есть возможность предотвратить то же самое, что было со мной, то я должен хотя бы попытаться…       — Ты не сможешь постоянно отслеживать новых парней Мингю и предупреждать их…       — Речь не про гипотетических будущих парней, а про одного конкретного. Тем более я его знаю. Что плохого, если я поговорю с ним? — Тэхен упрямо поджимает губы.       — Это вмешательство в их личную жизнь, — пытается донести свою мысль Чонгук.       — Но ты же вмешался в нашу с ним личную жизнь!       — На то были веские причины. Я был там и видел все собственными глазами — то, как он обращался с тобой… А ты сейчас не знаешь ничего. Может, у них с этим Соно все совсем по-другому…       — А то, что я это пережил, не является веской причиной, чтобы предупредить его? — Тэхен отстраняется и убирает свои руки, которыми все это время сжимал ладони Чонгука.       — Что? — недоумевает Чонгук, вдруг резко чувствуя холод. — Тэ, я не это имел в виду…       Тэхен молча поднимается из-за стола и подхватывает свой рюкзак.       — Тэ… — Чонгук пытается снова взять его за руку и остановить, но Тэхен уворачивается.       — Мне пора на пару. Увидимся вечером, — коротко говорит он и быстро уходит, так что Чонгук даже не успевает ему больше ничего сказать.       — Блять… — выдыхает Чонгук, потирая ладонью лицо. — Что за день такой…       Но на этом сюрпризы текущего дня не заканчиваются: как на добивание, по пути в аудиторию Чонгук сталкивается с Джису.       В коридоре почти пусто, потому что пара уже началась, а Чонгук, уйдя в свои мысли, потерял счет времени и теперь нещадно опаздывает. Он поворачивает за угол и буквально врезается в Джису. Она вскрикивает и роняет свои учебники, и они оба приседают, чтобы их поднять, словно в дешевой дораме.       — Я сама! — злобно шипит Джису, вырывая учебник из рук Чонгука и начиная собирать книги с пола самостоятельно.       — Больно надо, — фыркает он в ответ и поднимается на ноги.       Чонгук уходит, но девушка догоняет его, когда он уже успел отойти на несколько метров.       — Стой! — кричит она, семеня следом в своих босоножках на высоком каблуке.       — Чего тебе? — недовольно хмурится Чонгук.       — Ты что… гей? — с сомнением произносит Джису, крепко прижимая учебники к груди.       — Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — заявляет Чонгук и обходит ее, чтобы продолжить свой путь в аудиторию.       Но Джису снова догоняет его.       — То есть это правда? И все то время, пока ты спал со мной, ты трахался еще и с Тэхеном? — требовательно спрашивает она, опережая его.       Чонгук закатывает глаза и снова пытается ее обойти, но Джису делает шаг в сторону, преграждая ему дорогу.       — И что, по-твоему, люди теперь подумают обо мне? — презрительно шипит она. — Что я — борода?       — Чего? — искренне офигевает Чонгук.       — Все будут думать, что я была у тебя для отвода глаз, — продолжает Джису, и ее лицо искажается, становясь все более и более злым.       — Большего бреда в жизни не слышал, — неверяще качает головой Чонгук.       — Для тебя все, что я говорю — бред! — почти кричит Джису, и в ее глазах собираются слезы. — Ты всегда думаешь только о себе! До чужих чувств тебе дела нет!       — Джису… — угрожающе произносит Чонгук, но ее уже понесло.       — Ты бросил меня ради парня! Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно для меня как для девушки? Все будут думать, что я настолько плоха в постели, что даже мужчина лучше, чем я!       — Что ты вообще несешь? — Чонгук просто не верит своим ушам. Это же надо было так все извратить, чтобы даже эту ситуацию свести к себе любимой.       — Знаешь, как все теперь будут смотреть на меня? С жалостью! Бедная, несчастная Джису, от которой парень ушел к другому парню! Она настолько плоха в сексе? Или она борода? Может, она фригидна? Бедняжка! — Джису крепче сжимает свои учебники, а по ее щекам текут злые слезы. — А я не хочу, чтобы меня жалели! Не хочу!       Чонгуку на мгновение тоже становится ее жаль, но по другой причине — чисто по-человечески. Она стоит такая потерянная, такая маленькая, даже на своих высоких каблуках, едва слышно всхлипывает, а ее нижняя губа дрожит…       — Скажи, неужели мужские задницы трахать приятнее? — брезгливо выплевывает она, прищуриваясь сквозь бегущие слезы.       Горбатого могила исправит.       — Еще раз подойдешь ко мне, и все узнают в подробностях, насколько мужские задницы приятнее твоей киски, — припечатывает Чонгук.       Он смотрит несколько секунд, как она тупо открывает и закрывает рот, не зная, что ответить, затем окидывает ее презрительным взглядом с головы до ног и, хмыкнув, уходит по направлению к нужной аудитории, оставляя девушку стоять в одиночестве посреди коридора.

* * *

      Когда этим же вечером Чонгук возвращается в общежитие, измотанный учебой и миллионом мыслей в своей голове, он обнаруживает, что Тэхен уже спит, хотя еще даже нет одиннадцати. Он не дождался Чонгука, как делал всегда до этого, и лег на самом краешке своей половины кровати, по горло завернувшись в одеяло.       От Чимина тоже весь день не было никаких сообщений. Чонгук знает, что Пак любит преувеличивать и драматизировать, но по факту это их первая серьезная ссора за все время дружбы с самого первого курса, и как разрешить возникшие разногласия, Чонгук пока себе не представляет.       Встреча с Джису тоже наложила на него свой отпечаток: с момента их столкновения Чонгук словно чувствует кислый привкус на своем языке, от которого никак не может избавиться.       Он идет в душ, мечтая смыть с себя весь прошедший день, а в особенности — все те дурацкие мысли, которые роятся в его голове. После душа он долго смотрит на себя в зеркало, зависнув с зубной щеткой во рту, пытаясь понять, действительно ли он такой плохой друг, плохой парень и плохой человек в принципе. Чонгук не поддержал своего лучшего друга, который всегда приходил по первому его зову и сделал для него столько, сколько никто до этого; не поддержал своего парня, который, пройдя через физическое и психологическое насилие, всего лишь хотел защитить от такой же участи неосведомленного человека; не поговорил нормально со своей бывшей подружкой, которая, несмотря на все ее эгоистичное поведение, заслужила хотя бы спокойные объяснения, а не очередные угрозы на добивание.       Этим вечером Чонгуку впервые хочется курить так сильно, словно у него настоящая ломка. Вместо этого он обклеивается двойной порцией никотиновых пластырей и ныряет под одеяло, тесно прижимаясь грудью к спине Тэхена и жадно вдыхая знакомый аромат ванили. Тэхен такой теплый, такой родной уже, что это быстро выбивает все плохие мысли из головы Чонгука, и он быстро забывается крепким сном.       Когда на следующее утро он просыпается, то обнаруживает, что Тэхен уже ушел на учебу. Он никогда не уходил так рано, а после их первой ночи — не уходил, не поцеловав Чонгука на прощание. У Чонгука внутри словно затягивается невидимый узел. Они только признались, только решили быть вместе, а уже успели поругаться из-за какой-то ерунды…       По прошествии нескольких дней ситуация не улучшается. Чимин не звонит, не пишет и максимально дистанцируется, на всех занятиях предпочитая сидеть отдельно, а по возможности — в противоположном конце аудитории. Тэхен же вообще умудряется избегать его, проживая с ним в одной комнате: когда приходит Чонгук, он уже спит, а когда Чонгук просыпается, Тэхена уже и след простыл. Помимо этого, Чонгук внезапно часто стал встречать в универе того самого Соно, нового парня Мингю, и пару раз даже чуть не перепутал его с Тэхеном. В какой-то момент Чонгуку начинает казаться, что его жизнь превращается в настоящий сюр…

* * *

      Чонгук лежит на кровати и смотрит новую серию популярного аниме-сериала на своем ноутбуке. Он бессовестно прогуливает занятия, потому что хочет, наконец, разобраться в ситуации с Тэхеном, а сделать это, находясь на паре, весьма проблематично. Он знает расписание Тэхена и ожидает, что тот вот-вот придет с учебы.       Дверь комнаты открывается. Тэхен заходит и захлопывает ее сильнее обычного, после чего, не здороваясь, не разуваясь, не снимая рюкзака, быстрым шагом направляется в ванную и запирается там.       Чонгук в шоке, потому что такое поведение Тэхену не свойственно от слова совсем. Он захлопывает ноутбук, подскакивает с кровати и через закрытую дверь пытается с ним поговорить.       — Тэхен? У тебя все в порядке?       — Все нормально, — слышится сдавленный голос с обратной стороны двери.       — Тэ, открой, пожалуйста, — не унимается Чонгук. Он буквально чувствует, что все не нормально.       — Дай мне пять минут…       Чонгук решает подождать. Но проходит уже десять минут, а Тэхен все еще не вышел.       — Тэ? — опять зовет он, негромко стучась в ванную.       По ту сторону слышится какая-то возня и щелчок дверного замка. Чонгук осторожно заглядывает внутрь и замирает, не зная, как на это реагировать.       Тэхен, по пояс обнаженный, стоит перед зеркалом в одних джинсах и… красит волосы?       Он застыл с кисточкой в руке, успев уже наполовину выкрасить свою челку в светлый цвет. В раковине стоит небольшая мисочка с краской, а его рюкзак, рубашка и кеды валяются где-то на полу.       — Новый имидж? — удивленно спрашивает Чонгук, заходя в ванную и не сдерживая улыбки, которая мгновенно исчезает, как только Тэхен поворачивается к нему лицом.       — Что у тебя на щеке? — Чонгук тут же оказывается рядом и аккуратно обхватывает его лицо своими ладонями. Он видит большое алое пятно на одной щеке и покрасневшие заплаканные глаза.       Нижняя губа Тэхена дрожит, и из его глаз скатывается несколько слезинок. Он беззвучно открывает рот, но как будто не находит слов и тут же его закрывает.       — Тэ, малыш… Что случилось? Скажи мне… — тихо просит Чонгук, бережно поглаживая его щеки большими пальцами.       — Я-я… Я поговорил с ним, — сбивчиво начинает рассказывать Тэхен. — А он… сказал мне держаться подальше… и… ударил меня…       — Кто? Мингю?! — в глазах Чонгука вспыхивает ярость.       — Н-нет… Соно…       Чонгук удивленно приподнимает брови.       — Соно? Они с Мингю, блять, стоят друг друга… Но за что?       — Сказал не лезть в их отношения… — Тэхен всхлипывает. — Я же хотел, как лучше… Хотел предостеречь его…       — Детка… — Чонгук притягивает его к себе и нежно целует в висок, стараясь не испачкаться в краске. — Ты же знаешь, как говорят: благими намерениями вымощена дорога в ад… Помочь можно только тому, кто сам этого хочет…       Тэхен плачет, вздрагивая всем телом, а Чонгук лишь ласково гладит его по спине, дожидаясь, пока он успокоится.       — А волосы ты зачем решил покрасить? — спрашивает Чонгук, когда Тэхен немного приходит в себя.       — Я не хочу быть похожим на него, — тихо говорит Тэхен. — Когда вижу его, словно в зеркало смотрюсь. И вижу себя там, в той квартире, рядом с Мингю… Мне было тогда так страшно…       Чонгук обнимает его так крепко, как только может, пытаясь через объятия выразить всю свою поддержку, которая сейчас так необходима его парню.       — Ты больше никогда туда не вернешься, — шепчет Чонгук, поглаживая ладонями его обнаженную спину.       — Ты так нужен мне, Гуки… — отчаянно признается Тэхен, до треска сжимая футболку на его спине одной рукой, потому что во второй все еще зажата кисточка для окрашивания волос.       — Я с тобой, маленький… Я с тобой…       Они стоят так несколько минут, чувствуя дыхание и биение сердец друг друга.       Потом Чонгук предлагает свою помощь в покраске волос. Он избавляется от футболки, чтобы не запачкать ее, и самостоятельно докрашивает челку Тэхена, уговорив его пока не красить волосы целиком, чтобы определить, понравится ли ему в принципе выбранный цвет. Они выжидают необходимое количество времени, которое указано на упаковке, после чего Тэхен смывает краску с волос прямо над раковиной.       — Какой цвет ты хотел получить? — спрашивает Чонгук, остервенело кусая свои губы в попытке скрыть улыбку.       Тэхен молча показывает ему коробку от краски, которую Чонгук и так уже видел. Там изображена девушка с платиновыми волосами.       — Наверно, надо было сначала обесцветить волосы… — бормочет Тэхен, обескураженно глядя в зеркало на свою грязно-зеленую челку, которую он слегка подсушил полотенцем.       Чонгук подходит сзади и обнимает его со спины, устраивая свои ладони у него на животе.       — Это всего лишь волосы. Их можно перекрасить, состричь, нарастить или вообще сбрить.       — Думаешь, мне пойдет лысина? — скептически хмыкает Тэхен, накрывая руки Чонгука своими.       — Я думаю, тебе пойдет все, — шепчет Чонгук и слегка прикусывает мочку его уха.       Тэхен рвано выдыхает и прикрывает глаза.       — Гуки…       — Я соскучился по тебе, — Чонгук принимается покрывать влажными поцелуями его шею. — Мне кажется, я несколько лет к тебе не прикасался…       Тэхен всячески избегал его несколько дней, поэтому Чонгук мгновенно вспыхивает, как только получает доступ к желанному телу. Он кладет одну руку Тэхену на пах и начинает медленно его массировать прямо через ткань джинсов, одновременно подаваясь бедрами вперед и проходясь своим растущим возбуждением по его ягодицам. Тэхен шумно выдыхает и инстинктивно двигает тазом назад, чем только сильнее распаляет Чонгука. Он тянется к ширинке Тэхена и начинает быстро расстегивать его джинсы, прижимаясь со спины и жарко дыша ему в шею.       — Я не готовился… — шепчет Тэхен, продолжая подаваться назад и приводя член Чонгука в состояние полной готовности.       — Плевать, — Чонгук вжикает молнией и спускает с него джинсы вместе с трусами сразу до колен. — Есть много других способов…       Он чуть отстраняется и проделывает то же самое со своими джинсами и боксерами.       Тэхен стонет, как только Чонгук прижимается к нему сзади и проходится твердым горячим членом по ложбинке между его ягодиц. Тэхен хватается руками за края раковины и откидывает голову назад, в то время как одна рука Чонгука уже вовсю ласкает его полностью возбужденный член.       — Посмотри на нас, Тэ, — Чонгук перемещает свою вторую руку на шею Тэхена, мягко сдавливает горло и плавно направляет его голову в сторону зеркала.       Тэхен открывает глаза и сталкивается с абсолютно черными омутами в отражении.       — Не закрывай глаза, — указывает Чонгук, начиная активнее дрочить его член, чуть выкручивая руку, и в этом же темпе проходиться своим членом между половинок его ягодиц.       — О, Господи… Я-я… Я не могу, пожалуйста, не заставляй меня… — Тэхен прикрывает веки и чуть отворачивается. — Я так кончу меньше, чем за минуту…       — Сочту за комплимент, — ухмыляется Чонгук и более низким голосом произносит: — Открой глаза, Тэ.       Тэхен заламывает брови, но повинуется. Чонгук, глядя на него из зеркала тяжелым взглядом, еще сильнее ускоряет темп руки и бедер. Из горла Тэхена вырывается хриплый стон, который он пытается заглушить, закусывая губу.       — Хочу слышать тебя, Тэ, — тихо приказывает Чонгук, мокро проходясь языком по контуру его уха. — Не сдерживайся…       Младший отпускает себя и громко стонет, на что получает жаркий поцелуй в шею, прямо в чувствительное местечко под самым ухом.       — Я… Боже… Я уже так близко… — заполошно шепчет Тэхен, неотрывно глядя на их отражение в зеркале и подаваясь бедрами то вперед, то назад.       Чонгук оглаживает второй рукой его шею и негромко произносит:       — Открой ротик.       Тэхен непонимающе приоткрывает рот, куда сразу же ныряют два пальца Чонгука, указательный и средний.       — Оближи, — требовательно на ушко.       Тэхен мычит и начинает облизывать его пальцы, слегка их посасывая.       — Вот так, — подбадривает Чонгук, продолжая двигать бедрами и значительно ускоряя скорость своей руки, ласкающей раскаленный член Тэхена. — А теперь я хочу увидеть, как ты кончаешь с моими пальцами у тебя во рту…       Чонгук начинает совершать поступательные движения пальцами, и от этого многообразия ощущений — спереди, сзади и во рту — Тэхен не выдерживает: он жмурится, громко мычит, содрогается всем телом, подаваясь резко бедрами вперед, и бурно кончает, пачкая спермой руку Чонгука и раковину, за которую все это время цеплялся руками.       Чонгук вытаскивает пальцы у него изо рта и прижимает ослабшее после оргазма тело ближе к себе.       — У меня ноги дрожат, — еле слышно сообщает Тэхен, тяжело дыша.       — А я знаю, на какое воспоминание теперь буду дрочить, когда тебя не будет рядом, — усмехается Чонгук.       — Прекрати, ты меня смущаешь, — Тэхен разворачивается к нему лицом и указывает на свои волосы: — Я все еще с зеленой челкой.       — Ты думаешь, меня это как-то может остановить? — Чонгук скептически изгибает бровь и красноречиво смотрит вниз, на свой все еще возбужденный член.       Тэхен стряхивает со своих ног джинсы, переступает через них и медленно опускается перед ним на колени.       Взгляд Чонгука становится максимально тяжелым. Если бы его глаза не были от природы практически черными, то можно было бы заметить, как его зрачок почти полностью заполняет собой радужку.       Тэхен крепко обхватывает своими длинными пальцами его член и неспешно проводит ладонью вверх-вниз. Он тщательно облизывает свои губы, затем обильно сплевывает на головку и размазывает вязкую слюну по стволу, проводя губами сначала с одной стороны, потом с другой. После чего смотрит наверх, сталкиваясь с абсолютно черными глазами, лукаво улыбается и, не отводя взгляда, заглатывает член сразу до середины.       — Детка… — шумно выдыхает Чонгук, вплетая пальцы одной руки в светло-каштановые волосы и чуть сжимая их. Вид стоящего на коленях Тэхена с его членом во рту едва не выбивает у него самого почву из-под ног.       Тэхен прикрывает глаза и начинает медленно сосать, слегка причмокивая и помогая себе рукой. Второй рукой он крепко держит Чонгука за бедро, чтобы иметь возможность самому управлять процессом. В какой-то момент он пытается взять глубже, но у него не получатся, он давится и отстраняется, чтобы откашляться.       — Не надо, не мучай себя, — говорит Чонгук, аккуратно вытирая слюну с его подбородка. — Мне и так очень хорошо…       Тэхен слабо улыбается и кивает, возвращаясь к своему занятию. Он подключает к работе вторую руку и нежно сминает пальцами мошонку, отчего Чонгук чуть не улетает на Луну.       — Ох, черт… Да, вот так, малыш… — подбадривает он, пока Тэхен самоотверженно ласкает его ртом и обеими руками, негромко мыча.       Чонгуку ужасно хочется толкнуться глубже, в горячую узость этого сладкого ротика, но он сдерживает себя, понимая, что Тэхен пока не готов к такому. Ощущения и так настолько потрясающие, что Чонгук неумолимо начинает приближаться к финишу.       — Детка, я сейчас кончу… — предупреждает он, пытаясь отодвинуться, но Тэхен намертво вцепляется обеими руками в его бедра, не позволяя ему сделать это. — Детка… Ч-ч-черт…       Чонгук кончает прямо ему в рот, а Тэхен глотает все до последней капли. Он сглатывает и, все еще стоя на коленях, поднимает на Чонгука свои затуманенные ореховые глаза. Чонгук замечает, что маленькая капелька его спермы осталась у Тэхена в уголке его рта, и, как завороженный, медленно вытирает ее большим пальцем. Тэхен облизывается, и это выглядит почти развратно. Чонгук резко поднимает его с колен, прижимает голыми ягодицами к раковине и впивается в его губы жестким поцелуем, чувствуя на языке горьковатый привкус своего семени.       — Ты меня с ума сводишь… — шепчет Чонгук, прислонившись своим лбом ко лбу Тэхена. Они оба тяжело дышат, пытаясь отойти от крышесносного поцелуя, который едва не закончился еще одним оргазмом. — А ты говоришь — зеленая челка… У меня так никакого места в голове не останется, чтобы хранить все воспоминания о тебе, на которые я собираюсь дрочить…       Тэхен громко смеется.       — Кстати, о челке. Давай подумаем, в какой цвет мне ее перекрасить…

* * *

      Две недели спустя       Чонгук идет по коридору университета и внезапно видит впереди знакомую светло-каштановую макушку. Его взгляд тяжелеет, и он ускоряет шаг, обгоняя впереди идущих студентов и расталкивая всех на своем пути. Быстро настигнув свою цель, он хватает ее под локоть и, недолго думая, затаскивает в ближайшую аудиторию, которую только что покинула группа первокурсников.       Чонгук захлопывает за собой дверь и рывком прижимает свою добычу к стене.       — Не могу поверить… — пораженно выдыхает он, заглядывая в большие ореховые глаза и опускаясь взглядом ниже, на изогнутые в легкой усмешке пухлые губы, которые облизывает юркий розовый язычок.       — Что такое, Гуки? Не рад меня видеть?       Взгляд Чонгука становится жестким, и он яростно шипит:       — Какого хрена ты творишь?!