Лотосы в тумане

      Дин Жун стоял на резном деревянном мостике, перекинутом через пруд в парке Бэйхай , и смотрел на розовые бутоны лотосов, возвышающиеся над тёмной водой.       Столицу уже начали окутывать сумерки. Стояла середина лета, сезон футянь , и это время было одним из самых жарких на севере Поднебесной. Но вечером, когда солнце медленно клонилось к закату и над водой опускался прозрачный туман, стоять на мостике над прудом было довольно приятно.       Однако Дин Жун сейчас не обращал внимания на красоту природы, окружавшей его в императорском парке. Он не мог себе позволить праздно прохлаждаться этим вечером, потому что у него было дело. Он ждал своего командующего.       Отправляясь во дворец, Ван Чжи велел ему ждать его здесь в начале второй стражи , сразу предупредив, что может задержаться. «Задержаться» в понимании командующего Вана могло означать как несколько минут, так и неопределённый период, который потребуется ему, чтобы завершить все дела в Запретном Городе. Поэтому Дин Жун, время от времени бросая взгляд на заходящее солнце, старался не поддаваться смутному беспокойству.       С назначенного самим командующим времени прошло уже больше получаса. Последние лучи заката догорали за вершинами деревьев, оставляя после себя только туманную дымку. Время шло, а Ван Чжи всё не появлялся, но Дин Жун был твёрдо намерен дождаться. Его просто задержали дела. Возможно, император пожелал услышать во всех подробностях доклад о казнокрадах в Министерстве доходов, а возможно, драгоценная супруга Вань увлекла своего подопечного светской беседой…       Под мостиком булькнула хвостом золотая рыбка, и Дин Жун невольно опустил взгляд на затянутую листьями лотоса поверхность пруда. Ему вспомнилось, что в старинной поэзии «смотреть на лотосы в тумане» означало сомневаться в результате , но он не хотел сомневаться. Он знал, что командующий Ван никогда не нарушает данного слова, и если он велел ждать его здесь — Дин Жун будет ждать. Столько, сколько потребуется — хоть до полуночи. Хоть до утра.       Если бы ещё невольная тревога не заползала в душу противной холодной змейкой…       Где-то на другой стороне пруда вспорхнула и снова скрылась в зарослях кустов сонная птица. Лотосы под ногами у Дин Жуна светились нежными жемчужинами в сгустившейся темноте. Скоро станет совсем темно и парковая дорожка из светлого песчаника утонет в ночи…       Ну где же Ван Чжи?       Он не сказал Дин Жуну, для какого дела тот ему понадобился, а у Дин Жуна не было привычки задавать лишние вопросы. Он всегда добросовестно исполнял приказы и знал, что Ван Чжи ценит его за это умение быть рядом, не навязываясь и не сомневаясь в его решениях.       Утром Дин Жун положил на стол командующего Западной Ограды документ, который должен поставить точку в деле о махинациях с казной, которым они занимались последние два месяца. Ван Чжи представил доклад его величеству, и завтра важные чиновники кабинета министров отправятся из своих роскошных особняков прямиком в тюрьму. Так и должно быть. Никому в этой стране не позволено посягать на законы Великой Мин.       Возможно, вернувшись из дворца, командующий поручит своему заместителю новое расследование. И возможно, у него есть какие-то свои, одному ему известные причины, чтобы сделать это в парке, среди лотосов и мягкого лунного света, а не в привычном кабинете в Западной Ограде. Дин Жуна не должны были волновать такие вопросы. Он создан для того, чтобы служить и исполнять, а не строить нелепые догадки.       В сгущавшемся тумане Дин Жун внимательно всматривался в узкий поворот тропинки, ведущей в направлении дворца. Его сейчас не интересовали лотосы и лунная дорожка, бегущая по воде. Какое ему дело до этой волшебной красоты, если Ван Чжи опаздывает уже почти на целый час, и неизвестно, что могло случиться с ним за это время.       С ним ничего не могло случиться. Туда, где может случиться, его обычно сопровождает Цзя Куй.       Ветер прошелестел в кронах деревьев, заставляя Дин Жуна прислушаться — не раздадутся ли знакомые шаги на тропинке? Но лишь негромкий стрёкот цикад и плеск воды в пруду нарушал вечернюю тишину.       Взгляд Дин Жуна рассеянно скользнул по освещённой луной глади пруда.       Что хотел поручить ему командующий? Почему здесь? Он опасается лишних ушей в Западной Ограде? Он уже успел сунуться в новое расследование, которое может быть опасным?..       И где, в конце концов, его носит, святые небеса?..       Дин Жун привычным жестом нащупал в рукаве узкий кинжал, который всегда носил с собой — на всякий случай. Ему хотелось сорваться с места и бегом пуститься в Западную Ограду, чтобы убедиться, что всё в порядке, что Ван Чжи просто застрял во дворце, и все его сомнения и тревоги напрасны, но он знал, что не имеет права нарушить приказ. Сказано — ждать на мостике у лотосового пруда, значит, нужно ждать и не проявлять инициативы. И хорошо бы ещё унять поднимающуюся волной тревогу в груди. Проклятье, ну что могло с ним случиться?!.       Дин Жун пружинистым шагом прошёлся по мостику, разрываясь между желанием действовать и необходимостью сохранять терпение. Если он покинет этот пост, а Ван Чжи придёт и не застанет его на месте, Дин Жуна ждёт позор. Он должен следовать приказу. Он должен соблюдать субординацию. Он, в конце концов, не должен беспокоиться за этого беспечного и самоуверенного мальчишку, шатающегося по императорскому парку в вечернем тумане… И наверняка, без оружия, потому что во дворец нельзя проносить пистолет.       Дин Жун резко остановился и, слившись с тенью резной беседки, нависающей над прудом, внимательно прислушался. Звуки ночи сильно отличались от привычного дневного шума, но среди них ему послышался шорох лёгких шагов, доносящийся со стороны дворца.       Он не успел расслабиться, подумав, что наконец-то командующий Ван снизошёл до этого ничтожного подчинённого, когда его уши уловили ещё один звук. Звук, которого не должно быть в безмятежной тишине ночного парка, нарушаемой только шелестом листвы и тихим пением цикад.       Лязг металла. Он не мог ошибиться.       Он много раз слышал, как царапает о ножны меч, вынимаемый перед битвой. Поскольку у Ван Чжи нет меча, значит, кто-то другой, затаившись в тумане, крадётся по тропинке к месту встречи.       Дин Жун напрягся, стараясь уловить движение с той стороны, откуда ему послышался этот едва различимый шум, и в это мгновение в слегка рассеявшемся от ветра тумане увидел всю картину.       Ван Чжи размеренным шагом направлялся к пруду, и на его губах — Дин Жун мог бы в этом поклясться — играла довольная улыбка. Когда он оказался в тени большого дерева, нависшего над дорожкой, откуда-то из мрака за его спиной возникла тёмная фигура, сжимавшая в руке клинок.       Этот клинок блеснул в лунном свете очень своевременно, выдав Дин Жуну своего хозяина, и Дин Жун, понимая, что не успевает — катастрофически не успевает! — ему помешать, заорал во всё горло:       — Ван Чжи!!!       Кричать «Командующий, осторожнее, сзади!» не было времени, но тот понял всё правильно и успел резко отшатнуться, уходя с линии атаки. Острое лезвие меча просвистело у его плеча, сопровождаемое грубым ругательством, но в следующий момент Дин Жун уже поднырнул под руку нападавшего, давно отработанным приёмом опрокидывая его на землю.       Он успел перехватить кинжал, направленный на Ван Чжи вторым убийцей, незаметно возникшим из тени, и почувствовал, как по его ладони заструилась кровь. Как неудачно! Правая рука была ему нужна для составления отчётов для командующего, а теперь придётся залечивать не меньше недели, и он сам виноват, что не сориентировался встретить клинок плотным рукавом.       Эти мысли мелькнули в уголке его сознания, когда Дин Жун жёстко перехватил запястье нападавшего, не обращая внимания на жгучую боль, и вывернул его руку, заставляя выронить кинжал.       Тем временем, очухавшийся сообщник попытался встать на ноги и дотянуться до меча, отлетевшего на пару чи , но Ван Чжи наступил каблуком на блестящую сталь клинка, сломав его пополам. Убийца зарычал, готовый броситься на него врукопашную, но Дин Жун, отбросив своего противника, ударил его сапогом с разворота, и тот рухнул к ногам командующего. Судя по хриплому стону и противному треску, сопроводившему этот удар, он очнётся ещё не скоро, если вообще очнётся.       Пока второй нападавший не пришёл в себя от этого нежданного отпора, Дин Жун обманным движением заставил его раскрыться и завладел его оружием, в следующий миг повалив его на землю и приставив клинок к горлу поверженного врага.       — Стой, Дин Жун, — раздался над головой спокойный повелительный голос. — Не убивай его. Нужно допросить сначала.       Дин Жун молча кивнул и слегка ослабил хватку, не убирая кинжал от шеи бандита.       — Кто тебя нанял? — спросил Ван Чжи, наклонившись к убийце, в испуге переводившему взгляд с одного противника на другого. — Если скажешь правду, так и быть, оставлю тебя в живых. По крайней мере, до утра.       — Господин, прошу вас, не убивайте! — заголосил тот. Дин Жун слегка усилил давление кинжала, и на его шее выступила кровь. Голос наёмника резко охрип больше от испуга, чем от боли. — Нет, не надо… я… я скажу, всё скажу, господа… только не убивайте…       — Говори, кто.       — Это человек из Шести министерств. Важный чиновник. Я говорил с его слугой, но видел, как тот сам давал ему деньги, чтобы заплатить мне аванс…       — Кто? — Ван Чжи нависал над ним, как бог неотвратимого возмездия.       — Фу Сянь! Клянусь, это Фу Сянь, второй помощник министра доходов!.. — неудавшийся убийца дёрнулся было, чтобы освободиться, но Дин Жун пресёк его попытку.       — Не рыпайся. Откуда ты знаешь господина Фу?       — Да кто ж его не знает, — наёмник опасливо косился на кинжал в окровавленной ладони Дин Жуна и, похоже, не пытался хитрить. — Я с братом раньше работал на него. У него большая усадьба в Южном предместье, там всегда нужны крепкие парни для охраны…       — А почему ушёл из охраны? У головорезов доход больше? Или ты и не уходил? — скептически хмыкнул Ван Чжи.       — Я ушёл, но мы с братом продолжали выполнять его поручения. Так он платил намного лучше, чем за охрану.       Дин Жун быстро переглянулся с Ван Чжи, будто хотел убедиться, что того тоже осенила эта мысль. Ван Чжи согласно кивнул.       — Значит, это ты для своего хозяина угробил магистрата Лю, который собирался разоблачить махинации начальника?       Убийца честного чиновника из Министерства доходов оставался последним тёмным пятном в практически раскрытом деле. И этот убийца был перед ними.       — Да… да… — захрипел наёмник. — Господа, я сказал всю правду… Пожалуйста, отпустите меня!       — Никто не собирался тебя отпускать, ублюдок, — фыркнул Ван Чжи, сделав Дин Жуну чуть заметный знак рукой. — Обещали оставить в живых, но уж в тюрьму-то тебя обязательно доставим. Никому не позволено безнаказанно убивать служащих его величества.       Дин Жун, дождавшись окончания речи командующего, коротко ударил убийцу по какой-то одному ему известной точке на шее, и тот обмяк и закатил глаза.       — Ты не перестарался? — насторожился Ван Чжи, но Дин Жун, уже поднимаясь с колен, заверил его:       — В самый раз. К утру оклемается. — Его взгляд тревожно скользнул по фигуре Ван Чжи, стараясь убедиться, что тот не пострадал. — Командующий, вы в порядке?       — Конечно, ведь ты же успел… — Взгляд Ван Чжи в этот момент точно так же изучал Дин Жуна и, заметив на его рукаве кровь, командующий резко осёкся. — Иди сюда. Покажи, что с рукой.       Он затащил Дин Жуна на мостик, где света было намного больше, и выудив из рукава белоснежный платок, приложил его к ране. Ткань тут же окрасилась кровью, и Ван Чжи чуть слышно охнул.       — Прошу вас, командующий, не беспокойтесь об этом. Просто небольшой порез… — Дин Жун смутился, ругая себя за неосторожность и чувствуя, как от прикосновений ласковых рук Ван Чжи по его телу растекается тепло. — Я сам виноват, что допустил ошибку.       Он, конечно, допустил ошибку, но у него не было времени сосредоточиться и провести умелый приём, когда остриё кинжала стремительно приближалось к телу Ван Чжи. Он просто не успел бы остановить его как-то иначе.       — Ты спас меня от убийц, Дин Жун. — В глазах Ван Чжи мелькнуло что-то похожее на благодарность, но тут же уступило место усталой усмешке. — Это я совершил ошибку, когда отправился бродить по парку без охраны. Но я не предполагал, что у них хватит наглости подослать наёмников. — Он потуже затянул платок на ладони Дин Жуна, чтобы остановить кровь. — Болит?       — Нет. Совсем не болит.       В другой ситуации ладонь, рассечённая клинком, болела бы довольно сильно, но когда Ван Чжи бережно держал её, будто пытаясь согреть, Дин Жун не испытывал ничего кроме всеобъемлющей нежности и желания оградить Ван Чжи от любых тревог.       — Врёшь, — рассеянно фыркнул командующий Ван, не выпуская его руку. Его взгляд стал жёстче, пробежав по лежавшим без движения наёмникам у тропинки. — Нам лучше вернуться в Западную Ограду.       Дин Жун согласно склонил голову, но мучившее его любопытство всё же прорвалось вопросом:       — А как же то дело, для которого вы велели мне вас дождаться? Если у вас есть для меня поручения — располагайте мной, командующий.       Ван Чжи медленно поднял глаза на Дин Жуна, и тот с удивлением обнаружил в них непривычную мягкость и что-то… что-то ещё, чему он не мог найти объяснения.       — Не поручение, — тихо сказал Ван Чжи, чуть заметно улыбнувшись. — На той стороне парка недавно открылся уютный ресторанчик, и я подумал, что раз дело завершено, теперь я могу просто поужинать с тобой… ммм… в романтической обстановке…       Дин Жун почувствовал, как его щёки заливаются краской от того, как Ван Чжи смотрит на него. Так не смотрят на подчинённых, которым хотят поручить расследование. Так не смотрят даже на подчинённых, только что расправившихся с убийцами и подставившихся под вражеский клинок. Во всяком случае, не на всех…       Но Ван Чжи смотрел на него и гладил его ладонь, перемотанную платком, вряд ли сам отдавая себе отчёт, что делает. Это было похоже на наваждение, и Дин Жун понял, что должен немедленно что-то предпринять, чтобы не утонуть в его глазах и не сделать что-нибудь, настолько выходящее за рамки субординации, что потом он сам себе не простит… И сказал совсем не то, что собирался.       — Командующий, — голос Дин Жуна вопреки всем стараниям выдавал его волнение. — Обычно такие заведения закрываются не раньше полуночи. Мы ещё можем успеть.       Ван Чжи улыбнулся шире и почти уже согласился, но его взгляд упал на тёмные пятна крови на рукаве Дин Жуна, и он вздохнул.       — Как я могу быть уверен, что там нас тоже не ждёт засада? — улыбка в глазах Ван Чжи сменилась сомнением и тревогой. — Я больше не хочу, чтобы ты подвергался опасности из-за меня, Дин Жун. Давай лучше вернёмся.       — Слушаюсь, — Дин Жун коротко кивнул и сам с трудом удержался от вздоха, уловив в голосе Ван Чжи разочарование.       А ведь он чуть было не поверил, что такое возможно — ужин вдвоём, свечи и чай, разговоры без формальностей и тёплые глаза Ван Чжи напротив…       Нет, эти мечты не для него. Он должен думать о безопасности командующего и проводить его в Ограду. На сегодня с него достаточно покушений.       Весь путь до Западной Ограды они проделали молча.       Ван Чжи слегка придерживал под руку Дин Жуна, то ли ища у него поддержки, то ли сам готовясь поддержать его, если тот пошатнётся. Это соприкосновение рук, ощущение нечаянной близости заставляло сердце Дин Жуна тихонько ныть от переполнявшей его надежды, боровшейся с холодным рассудком, убеждавшим в безнадёжности этих чувств. Но Ван Чжи хотел провести с ним вечер наедине. Ван Чжи сам сказал, что хотел пойти с ним в ресторан… Он фактически назначил ему свидание?..       Эта мысль была настолько сладкой и невозможной, что Дин Жун запретил себе думать об этом и сосредоточился на высматривании врагов в тёмных переулках по дороге к Западной Ограде. ***       Примерно через час Ван Чжи сидел в своём кабинете, разложив на столе документы по последнему делу. Он смотрел на исписанные ровными иероглифами листы бумаги и понимал, что не может заставить себя работать.       Дин Жун принёс ему эти отчёты, над которыми корпел всю прошлую ночь. Он всегда старался угодить своему командующему и делал больше, чем тот мог рассчитывать. Со временем Ван Чжи почти привык, что Дин Жуну можно поручить любое невыполнимое задание, и тот его выполнит без упрёков и возражений.       Сегодня он должен был дождаться Ван Чжи в парке у пруда — и он дождался, несмотря на то, что Ван Чжи безнадёжно опоздал. Его задержали непредвиденные дела во дворце. Но если бы Дин Жун его не дождался, сейчас Ван Чжи лежал бы бездыханным на светлой дорожке из песчаника, а его враги праздновали бы победу.       Он почти пожалел, что не поддался внезапному порыву там, у пруда, и не поцеловал Дин Жуна.       Это могло быть так просто… но он струсил, побоялся, что тот отстранится и развеет наваждение, в какой-то миг окутавшее их вечерним туманом… И что теперь? Назначить новую встречу на мосту после того, как эти преступники окажутся в тюрьме?..       Дверь тихонько приоткрылась, и на пороге возник силуэт Дин Жуна, едва освещаемый парой свечей, горевших на столе.       — Командующий, вы позволите?       — Входи.       Увидев, что Дин Жун несёт чайный поднос, Ван Чжи решительно сгрёб в сторону разложенные на столе бумаги и поднялся ему навстречу.       — Это что за деликатесы?       На подносе помимо чайника и двух пиал стояли блюда с разной выпечкой, издававшей аппетитные ароматы.       — Печенья из Лотосового павильона и фирменные пирожки мастера Биня, — с чуть заметной улыбкой объяснил Дин Жун, установив на стол это кулинарное великолепие.       Лотосовый павильон был тем самым рестораном… Ван Чжи, конечно, понимал, что его заместителю не составит труда это вычислить, но когда же он успел?..       — Когда ты успел, Дин Жун? — слетело с его губ прежде, чем он подумал, что не стоит так откровенно выдавать своё удовольствие.       — Сразу, как мы вернулись, я отправил троих стражников заняться теми наёмниками в парке, а сам дошёл до ресторана. Это действительно совсем недалеко. Поскольку моя стычка с нападавшими лишила вас приятного ужина, я подумал, что мне следует загладить вину, командующий…       Дин Жун совсем не выглядел виноватым, и Ван Чжи, перехватив его взгляд, увидел в нём отчаянную надежду.       «Скажи, что ты доволен, — прочитал он в его глазах. — Скажи, что я сделал всё правильно. Забудь об этом происшествии в парке и просто продолжи с того самого места…»       Ван Чжи подумал, что это отличное решение. Оно давало ему возможность и не требовало новых хитрых планов.       Он лукаво прищурился и, придвинув ещё одно кресло к столу, кивнул Дин Жуну:       — Если бы мы ужинали в ресторане, ты сидел бы напротив меня.       Дин Жун склонил голову, пряча радостный блеск в глазах. Его уловка сработала. Ван Чжи действительно хотел разделить с ним ужин при свечах.       — Позвольте мне сначала разлить чай, командующий. Здесь нет официанта, но я его заменю.       — Если бы мы ужинали в ресторане… — медленно протянул Ван Чжи, хитро поглядывая на Дин Жуна. — В романтической обстановке, если ты помнишь мои намерения… мы бы оставили эти формальности. Зови меня по имени, Дин Жун.       — Ван Чжи… — чуть слышно отозвался Дин Жун, едва смея поднять глаза. Это было практически невозможно, но это было реальностью, это было с ним наяву, здесь и сейчас. Ван Чжи улыбался, и его глаза светились тем же чувством, которому Дин Жун так и не нашёл объяснения раньше, у пруда. — Ван Чжи, ты уверен, что?..       — Я уверен, что тебе не нужно разливать чай, — усмехнулся командующий, мягко перехватив его ладонь, всё ещё перемотанную его платком. — Дин Жун, тебе будет больно. Я сам всё сделаю.       Прежде, чем разлить по пиалам чай, Ван Чжи бережно поднёс ладонь Дин Жуна к своим губам и поцеловал кончики пальцев.       — Спасибо тебе, Жун-эр. За этот вечер. И за то, что спас меня от убийц.       Дин Жун мог бы возразить, что спасать его от убийц — это часть его обычной работы, но потерял дар речи и замер в ошеломлённом восторге. Ван Чжи слегка усмехнулся и наклонился ближе, почти касаясь губами его щеки… В следующий миг Дин Жун уже стоял, сжимая Ван Чжи в объятиях и страстно целуя его податливые губы… и чувствуя, как тот отзывается на поцелуй, наполняя его душу тёплым блаженством.       Ван Чжи, стараясь притянуть к себе Дин Жуна как можно ближе, едва не перевернул чайник с горячим чаем, и звон посуды заставил их вернуться в реальность.       — Ван Чжи, что мы делаем?.. Чай…       Ван Чжи тихо рассмеялся, погладил Дин Жуна по щеке и потянулся за чайником.       — Да, ты совершенно прав. Сначала прелюдия.       Он передал пиалу с чаем Дин Жуну, намеренно соприкоснувшись с ним пальцами, чтобы ощутить, как волна горячего удовольствия разольётся по телу, и присел на краешек стола рядом с ним.       Так было намного приятнее пить чай, имея возможность его коснуться, утонуть в его глазах, полных нежности и немого обожания. Ван Чжи догадывался и раньше, что его всегда сдержанный и безупречный заместитель к нему неравнодушен, но получив такое явное подтверждение, парил теперь в небесах.       — Раз уж мы не в ресторане, можем просто отдать должное стряпне дядюшки Биня и продолжить дальше.       Дин Жун молча кивнул, всё ещё не до конца веря, что это не сон, и, слегка приобняв Ван Чжи, положил ему в рот маленькое сахарное печенье в лимонной глазури.       — Ммм… — довольно промычал Ван Чжи, смакуя новый вкус. — Это чудесно! Но ничего нет слаще, чем твои губы, Дин Жун…       Тот понял намёк правильно и каждый раз, в перерывах после того, как Ван Чжи съедал очередное печенье, мягко целовал его губы и шептал, какой у них восхитительный вкус.       Ван Чжи сделал вывод, что это всё же была отличная идея, романтический ужин после прогулки по парку… ***       Следующий вечер был таким же свежим и приятным, и два силуэта в лучах заходящего солнца стояли на резном деревянном мостике через пруд в парке Бэйхай. Тихий стрёкот цикад сплетался с шорохом ветра в листве старых деревьев, а под мостом в зарослях лотосов плескались золотые рыбки.       — Сегодня никаких убийств? — усмехнулся Ван Чжи, опираясь на перила моста и прислоняясь плечом к плечу Дин Жуна, стоящего рядом в такой же позе.       — Я принял меры, Ван Чжи. В этом парке больше не будут слоняться по ночам всякие головорезы. К тому же, Фу Сянь и его пособники — в тюрьме Западной Ограды. — Дин Жун повернул голову к Ван Чжи и чуть заметно улыбнулся. — Ничто больше не помешает нам поужинать в Лотосовом павильоне… Или вернуться в Ограду, если захочешь.       — Я ещё не решил, — лениво улыбнулся в ответ Ван Чжи. — Здесь так тихо и спокойно. Совсем не хочется идти куда-то, где шум и суета. К тому же… — он внимательно посмотрел на Дин Жуна, слегка прищурившись, будто что-то вспоминал. — Да, именно здесь мы вчера стояли, когда я не решился сделать одну вещь…       Дин Жун молча выгнул бровь, искренне удивляясь, как мог его командующий на что-то не решиться.       Видя его недоумение, Ван Чжи немного смущённо усмехнулся, сам не понимая, сколько неуловимого обаяния скрывалось в этой усмешке и лукавом взгляде из-под полуопущенных ресниц.       — Но я сейчас это исправлю, Жун-эр.       Он обнял Дин Жуна за шею и потянулся губами к его губам…       Этим вечером они снова не добрались до ресторана на другой стороне парка, но окончательно убедились, что для романтической обстановки совсем не обязательно искать новые места.