Хрустальные дневники

      В седьмой день смены многие старшие ребята вообще не спали. Все старались не зевать, помогали друг другу продержаться и не уснуть, кто-то играл в настольные игры или просто болтал с друзьями. Это было крайне необычно для детского лагеря, но именно в этот день одобрялось вожатыми четырёх старших отрядов. Всё дело было в том, что сегодня хрустальники отправлялись в поход на живописную гору Аю-даг. Поскольку в три часа утра они должны были выйти на площадь для общего сбора и выхода в приключение, весь тринадцатый отряд уже готовым собрался в их любимом зале, чтобы, естественно, поиграть в карты и другие азартные игры. Конечно же, на желания и вопросы. — Ну что, Анютик, ты проиграла, – ухмыльнувшись произнёс Марк, – поцелуй того, кто тебе больше всех нравится. Из мальчиков, конечно же.       Щербакова вздохнула. Девочка была очень стеснительной, хоть и милой, так что подобное ей давалось довольно тяжело. Она аккуратно встала, обогнув круг ребят, подошла к Жене и коротко поцеловала его в щёку. Семененко издал удивлённый вздох, пока Аня в смущении убегала на своё место, а остальные ребята кричали и радовались за потенциальную парочку.       Игра продолжилась. Азарт всё рос и рос, карты падали на пол, повсюду слышались разочарованные вздохи. Игроки потихоньку выходили из игры, уже в который раз выиграла Алина, а Женя застряла у себя в голове и неожиданно для неё самой проиграла. Послышался смех Марка, не предвещающий ничего хорошего. — Ну что, Жень, готова? – парень явно был рад, что может спросить всё, что захочет, у девушки, о которой знает так мало. Получив в ответ кивок, Кондратюк, главная сваха, вальяжно спросил, – как ты относишься к Этери Георгиевне? Она ведь тебе нравится? — Эм.. ну есть такое. Мне кажется, она очень красивая и изящная.. – девушка была крайне смущена подобным вопросом, особенно учитывая, что однополые отношения не одобрялись в стране, но не ответить не могла – её честность не позволяла.       Все завизжали. Отряд был дружный и многие знали про Женины предпочтения в отношениях, так что ребята порадовались такому откровению даже несмотря на разницу в возрасте этих двоих. Камила даже шёпотом подметила: — Жень, мне кажется, Этери Георгиевна тоже на тебя как-то по-особенному смотрит.       Щёки девушки вмиг порозовели. Конечно, она фантазировала о своей вожатой в таком плане, но даже не думала, что подобное возможно. Жене стало душно. Извинившись перед ребятами, она вышла на улицу подышать и уже хотела присесть на лавочку, находящуюся прямо рядом со входом в здание, как поняла, что та уже была занята. Занята человеком, из-за мыслей о котором только что краснела. А в руках у неё была сигарета. Всё же она курит, мне не показалось... — Женя? Что ты здесь делаешь? – низкий голос Этери Георгиевны вырвал девушку из размышлений, заставив сердце забиться в два раза быстрее. — Ой.. Я подышать вышла, душно стало, – оправдалась она. — Ясно. Ну садись, что стоишь как вкопанная? И, надеюсь, это, – женщина приподняла руку, в которой держала сигарету, – останется между нами? — Конечно, об этом не волнуйтесь.       Чувствуя неловкость, Женя замолчала и стала слегка царапать шею ногтями. Вдруг её руку остановили. Чужие пальцы переплелись вокруг её на пару секунд и отпустили. — Перестань так делать. Откуда у тебя эта дурацкая привычка? – Этери, конечно, замечала это и раньше и никак не могла понять, почему девушка так делает. И её это непонимание раздражало. — Не знаю... Мне это помогает убирать из головы ненужные мысли. Наверное, как и вам курение. — Хм, тогда понятно. — Этери Георгиевна, а можно спросить? Сколько вам лет? — Двадцать восемь. — Ого, а выглядите ещё моложе! – Женя увидела слабую улыбку вожатой, – а расскажите что-нибудь про себя, а то очень интересно. — Ну, я из Москвы. В Артеке работаю уже десять лет, быстро время летит.. Хм, что ещё? – женщина подумала с полминуты и решилась рассказать, – в детстве я занималась фигурным катанием, но травмировалась и закончила со спортом. Наверное, это всё самое важное.. — О, а я тоже фигурным катанием занимаюсь! Правда, к сожалению, начала слишком поздно, в тринадцать, так что не получилось с профессиональным спортом, – девушка была очень взволнована неожиданной общей теме. — Жаль, я уверена, ты была бы отличной спортсменкой, у тебя чемпионский характер, – когда рука Этери Георгиевны оказалась на колене Жени, она продолжила, – я бы очень хотела посмотреть, как ты катаешься.       Жене было тяжело реагировать на комплименты, поэтому она просто придвинулась ближе к вожатой, так, что их бёдра слегка соприкоснулись, и положила голову ей на плечо. По телу девушки растеклось тепло. Наконец-то она смогла хоть немного сблизиться с этой привлекательной женщиной. По спине девушки Этери, вырисовывая непонятные узоры, водила пальцами, холод которых чувствовался даже через плотную рубашку, прикрывающую сильное, стройное тело. Прерывая момент тихого наслаждения, Тутберидзе прошептала: — Боюсь, ребята скоро тебя потеряют..       Разочарованная, Женя с неохотой вылезла из теплых объятий женщины и зашла обратно в здание. В ту ночь она больше не играла, погрузившись в свои мысли.

***

      Часы показали три утра, и ребята вышли на площадь перед зданием лагеря. Потихоньку подтягивались только что проснувшиеся дети, подгоняемые своими вожатыми. Приключение началось. Ровным строем артековцы начали подниматься в гору, тринадцатый отряд как всегда стал замыкающим и самым громким, ведь подростки за неделю очень хорошо сдружились и любили поболтать и пофилософствовать. Медленно, но верно путь становился всё тяжелее, препятствий становилось всё больше, а дыхание всё сильнее сбивалось.       Начинало светать. Хрустальники прошли около половины пути, наслаждаясь красотой необычных растений и лёгкого тумана. Дойдя до первой остановки, ребята со вздохами усталости присели кто куда мог. Вожатые предложили выпить чаю, термосы с которым так предусмотрительно лежали в рюкзаках каждого из их команды. Спустя пятнадцать минут отдыха, несмотря на усталость, дети пошли дальше. Через метров триста послышался внезапный вскрик – Саша оступилась и чуть не упала, но, когда тринадцатый отряд обернулся на девочку, та уже была в объятьях Марка, который по-видимому спас её от падения. Парень помог Трусовой вернуть равновесие и весь оставшийся путь вёл её за руку, предотвращая потенциальные травмы. Конечно, это не могло остаться необсуждённым. — Они так мило смотрятся вместе! – стараясь не кричать и не визжать от радости за двух ребят, произнесла Камила. — Да! Надеюсь, скоро они начнут встречаться, – ухмыльнулась Аня. Но в голосе её едва различимо послышалась зависть. Хотя это и объяснимо – кто не захочет завести отношения в лагере?       Так ребята дошли до второй стоянки. Самое интересное только начиналось. Стоя на изумительной природной смотровой площадке, артековцам предстояло произнести клятву. Все отряды выстроились в большую колонну перед своими вожатыми, который начали объяснять своим детям суть происходящего. Наконец, директор Хрустального зачитал клятву артековца, после чего послышались радостные детские крики «клянусь!». Вожатые начали писать на щеках детей буквы А и Х, обозначающие Артек и Хрустальный. Жене повезло – к ней подошла Этери Георгиевна. Аккуратно взяв её за подбородок и заправив волосы девушки за уши, при этом задевая самые чувствительные места шеи и уха, украсила лицо девушки фиолетовыми буквами. Рука женщины была мягкой и тёплой, так что Женя неосознанно прильнула к ней, вызвав этим рваный вздох Этери.       Наградой за тяжёлый путь послужил отдых на финальной точке. Даниил Маркович играл на гитаре, кто-то ему подпевал, как Сергей Викторович, а кто-то просто восстанавливал дыхание и наслаждался свежим утренним воздухом и восходящим солнцем. Женя стояла на краю скалы и любовалась ярко-красным рассветом. Она почувствовала счастье и безмятежность, чего не было так давно. Внезапно её талия оказалась в чужих руках, а на плече появилась голова, чужие светлые волосы щекотали шею. — Женька, ты как? – послышался хрипловатый голос Этери Георгиевны совсем рядом. — Я счастлива.       В тишине, щурясь от утреннего света, они стояли, обнимаясь, на протяжении получаса. Женя вдыхала вишнёво-табачный запах Этери и наслаждалась им. Вот она – одержимость.