Противостояние (рабочее название).

Жарко. Кисти плотно перетянуты, но бережно и очень аккуратно, таким образом, чтобы не нарушился кровоток, а руки закинутые за голову, не сильно отекли в последствии. Кожу запястий приятно холодит белая ткань с вышитыми узорами облаков. Вэнь Нин, при очередном толчке, откидывает голову назад, открывая беззащитно шею, и часто двигающийся кадык. Затылок проезжается по твёрдой щербатой поверхности камня. Хорошо, что за густою пеленой волос и до конца не разобранным хвостом, служившим сейчас некоей подушкой и предохранителем он не набьёт себе шишки. Жарко. Разомлевший от продолжительной ласки, юноша распален и открыт. Но, всё же, забавно морщит нос, ерзая на месте от неудобства. Сколь много плотных одежд или плащей они не использовали, пытаясь обустроить импровизированное ложе, камень мало годился для сна... Вэньское безвучное "фырь" вызывают чужую полуулыбку, невесомый поцелуй и Цюнлиню помогают устроиться так, чтобы никаких неприятных ощущений больше не испытывать... Душно. В лёгких не хватает воздуха, горло пересохло, голос сел и осип. Но ещё в конец не обессилевший, Нин цепляется за плечи, точно за спасательный круг. Сичэнь до невозможности нежен, как всякий Лань, до крайности последователен. Партнёра он подводит к "краю" медленно, почти мучительно, плавно доводя "до пика" широкой ладонью, сцеловывая с губ чужие полузадушенные стоны. Нин замирает на мяо, теряясь в ощущениях и готовый излиться... И просыпается, одним рывком, закутанный по прежнему в чужое ханьфу, щурясь от солнца и "громкого" горького запаха трав, в пиале, подсунут ой ему под самый нос. -О, проснулся! Ну что, с прибытием в Цайи. Мальчишка не старше его самого, сын торговца, не отличался воспитанием и обходительностью. -А... - Ты ж хворый был. А твоя сестра, случайно не невеста главы Лань? Он самолично вас устроил тут и отбыл по делам... Готовый провалиться сквозь землю, от разговоров и сновидений, пунцовый Нин уткнулся в пиалу с лечебным отваром, беседы не поддержав.