Интеграция

      В школе жизнь шла полным ходом: потоки учеников беспрерывно текли по коридорам и лестничным клеткам, вливаясь друг в друга на своеобразных перекрёстках между коридором и тем же входом в кабинет. Куда ни глянь - суета да и только. Вон у окошек те самые силуэты в окнах уже более не силуэты, а самые обыкновенные дети; на вид мои ровесники, всё о чём-то кричат между собой, но заполнивший школу то нарастающий, то утихающий гул съедал их реплики и делал их собственной частью. Разобрать, кто о чём говорит в этой каше можно только по жестам и лицам учеников. Где-то в устье реки лиц, подобно настоящему фрегату, шёл учитель и, надрывая горло, скандировал о каком-то упадке морали среди учеников; грузный, тучный мужчина с залысиной, лицом, похожим на кошачью морду, и разодетый в сальный серый костюм с свойственной таким как он серьёзностью отчитывал какую-то группку, ручейком вытекающую с основного течения. Та группа, настоящие бандиты на вид, в выражениях своих лиц несла всю боль простого рабочего класса, так страдающего от нападок руководства. Разодеты они были совсем не по школьному: каждый в чём хочет, но в основном хотели они быть в спортивной одежде; один из них выделялся более других: большой, жирный, с горящим от прыщей и угрей лицом, что противно гоготал подобно молодому гусю, когда "случайно" задевал прохожего. -Никому не пожелаешь с таким учиться. Неприятный тип, - зачем-то вслух констатировал я.       Я медленно "плыл по течению", попутно выискивая хотя бы расписание для классов, которого на первом этаже для старшего звена не было. Штукатуренные жёлтые стены обливались таким же противным, оранжевого оттенка светом, чем вызывали одно раздражение. Если быть откровенным, то даже нескончаемый шум был приятнее лицезрения такого дизайнерского решения. Чуть поодаль всеобщего движения вновь расположилась очередная группка: красавицы, все как на подбор, в одежде школьного стиля мило болтали, как чуть донеслось до меня, о мальчиках. -... Рома из девятого довольно милый, если ты об этом. Все остальные девушки засмеялись в один голос: -Ой, Лера, ну ты даёшь! Этот придурок и бабник? Даже не пытайся, ему уже одна приглянулась. -П-правда? Кто? -Как кто? Понятно кто! Тоже из девятого. Довольно красивая... -... твою мать, да дай уже списать! - голоса девушек отдалились и стали настолько тихими, что их перебила следующая группа детей. Высокий, подстриженный под ноль парень всячески прятал свою тетрадку за своей спиной от своего более низкого и более лохматого друга. -А-н, нет, говнюк, ты опять всё подчистую слижешь! Надоело мне из-за тебя нагоняй от старой ведьмы получать... -... Слышали? Мальчик из младших классов пропал! На расписании старших повесили, а у младшего - побоялись! - мимо проходила тройка девушек, каждая из которых смотрела таким холодным взглядом на окружающих и говорила с таким равнодушием, что окружающие их дети не просто расступались, а почти кланялись их королевской ауре. -Как это пропал? Давно? -В начале каникул, оказывается, пропал. Взрослые говорят, не к добру это всё. -Почему же? Он же просто заблудился небось. -Не один год, говорят, уже дети зимой теряются...       И правда, на втором этаже, этаже нашего старшего звена, на доске рядом с расписанием висело объявление о пропаже некоего Вовы Матюхина. Разглядеть подробности о мальчике удалось не сразу: казалось, большая часть школы стекла именно к этому одинокому плакату. Что они хотят увидеть на нём? Неужто они сейчас посмотрят, запомнят все подробности и побегут искать пропавшего? И нет же, просто стоят и болтают.       Один из плотной стены детей о чём-то так увлечённо рассказывал, глядя то на своих товарищей, то на плакат, что невольно каждый раз каждым взмахом своей руки стукал по счастливчикам, что просто стояли рядом. -Ну, сука, заебал уже, на! - за этим криком из толпы на человека-мельницу накинулся какой-то интересно подстриженный бурят. Он оттолкнул своего противника и сам чуть не свалился, от чего его прическа-кисточка сделала виртуозный взмах, проведя в воздухе, скорее всего, одну из полос радуги. Может его причёска действительно олицетворяет его тонкую натуру художника? Очень смелого и вспыльчивого художника.       За художником вышел некий тип (а по другому таких и не называют), которого я видел на первом этаже вместе с очень прыщавым парнем; в отличии от остальных ярких своим обликом, он выглядел каким-то более простым, топорным и при этом очень холодным, как лезвие ножа; единственное, что было в нём в какой-то степени живое - всюду рыскающие глаза вороватого зверька. Совершенно неожиданно он пнул несчастного болтуна, который уже успел чуть привстать, обратно в пол. Видимо, они с бурятом и, возможно, тем пухляшом товарищи; страшная банда. Раздался чей-то басистый оклик, и группа хулиганов ретировалась быстрее, чем кто-то успел что-то сообразить. Упавшего тут же подняли, но тот и сам словно ничего не понял из произошедшего и просто смотрел вслед уходившим. А ушли они так быстро вот почему: неожиданно сюда прибежал тот самый потный учитель. -Роман! А ну быстро сюда! Роман, я с Вами говорю! Роман! Вот паразит... Стой! - он всеми силами пытался нагнать удирающих Рому и его друга, но ему только и оставалось, что через каждые несколько метров останавливаться, чтобы отдышаться и заодно вновь окликнуть беглецов.       Весь коридор затих и с интересом наблюдал за удаляющейся погоней. Пожалуй, пока что стоит больше разузнать о пропавшем. Я считаю своим долгом хотя бы ознакомиться с известной информацией. И теперь вопрос ко мне: а что, я, узнав все подробности, сам сейчас же побегу искать этого Вову? На сердце стало как-то неприятно тоскливо от мыслей о собственном бездействии и прошлом порицании за него окружающих. Алиса была права, я действительно грубиян. Мне даже захотелось извиниться перед кем-нибудь из учеников за мои дурные мысли о них. Однако, пожалуй, если они узнают, что я так думал, то, скорее всего, никакие извинения не избавят меня от их порицания.       Толпа вокруг плаката заметно поредела, и я смог подойти ближе. Первым, что привлекло моё внимание стал взгляд мальчика. Чёрные, пустые, как у скелета, глазницы безжизненно заглядывали в самую душу. Конечно же, глаза у него были, и взгляд на фото принадлежал явно на тот момент жизнерадостному ребёнку, но на чёрно-белой распечатке фотографии, словно в злой шутке, был изображён мертвец. "ПРОПАЛ РЕБЁНОК" - страшные слова. Десять лет. Одет был в оранжевую куртку с капюшоном, вязаную чёрную шапку, шарф, варежки серого цвета в зелёную полоску. При себе мог иметь игрушечный автомат. Последний раз видели на мосту через реку Ольшанку... Не думаю, что в этом посёлке так много рек и, тем более, мостов, так что этот Вова мог проходить и мимо моего дома. Есть ли шанс, что он оставил какой-то след? Шанс-то есть, но столько времени прошло, его следы наверняка утонули под толщей снега. А ведь, может быть, Вова сейчас где-то бродит совсем рядом с посёлком, но никак не может найти выход из этого тёмного леса. Куда бы он ни пошёл - следы заметает снег, а деревья, мрачные стражи, всё путают мальчика меж своих рядов; мертвецы царапают его остывающее лицо, а он бежит и бежит от диких шагов за своей спиной, пока демон леса не поймает его и не съест, оставив от своей жертвы одно окровавленное тряпье. И когда голод вновь овладеет зверем, он вновь придёт за мной и не видать мне больше дома; потеряюсь, а плакат о моей пропаже повесят здесь же. Ну, нет, не может же быть этот лес настолько страшным. Думаю, мне стоит лучше узнать его по пути домой. Возможно, он не такой и страшный, каким показался вначале, а наоборот вполне себе приятный и милый. Вот глупость какая, думаю о лесе, как о человеке! Нет, тут дело в его обитателях. Может, утренняя погоня была простым недоразумением? Что если со мной хотел познакомиться какой зверёк? Уж не думает ли и он теперь, что я грубиян?       Мои мысли заглушила пронзительная трель звонка; толпы учеников вновь загудели и последней волной хлынули по кабинетам. Нельзя не отметить, что выглядело это крайне забавно: никто никак не мог вспомнить, где нужный для него кабинет, так что каждый забегал, куда глаза глядят; чаще всего, правда, они не задерживались там, куда глаза глядели, надолго и вновь бежали по коридору в поиске своего класса. Даже во всём этом балагане я не смог не заметить несколько запомнившихся мне лиц, что входили, как я выяснил из расписания, в нужный мне кабинет: группа хулиганов в полном составе спокойно прошагала в класс, попутно растолкав всех детей на пути; за ними следом пошли те девушки, что запомнились мне своими ледяными взглядами, среди которых особо выделялась одна с белокурой косой почти до самой талии; в отличии от прочих, в её взгляде чувствовался вовсе не холод, но какая-то угроза, - глаза у неё как у хищника. Им даже не пришлось касаться их одноклассников, - те сами расступились перед ними. Что же это делается? Люди успели бы уже несколько раз зайти и выйти, как прочие нормальные ученики в этот момент, а их теснят какие-то совершено бестактные нахалы! Нет, с ними я вряд ли подружусь. Надеюсь, что я с ними даже знаком когда-либо не был, ведь иначе мне придётся краснеть в два раза больше; мало того, что я даже не знаю, как мы до этого могли общаться, так ещё и отныне меня будут звать хульганьим другом. Это даже звучит ужасно! Наконец в класс зашёл весь народ, а за ним ещё и учитель, старенькая женщина в очках, словно обрезанных наполовину по линзам. Насколько я могу помнить из наставления матери, зовут её Лилия Павловна. Но не мать, а учителя. Тьфу! Я же и матери имени не успел спросить! Что ж за голова у меня дырявая?       До этого шумный класс резко затих, когда я с серьёзным видом зашёл в кабинет и сразу же не вышел из него, как предполагают местные традиции. В глазах всех присутствующих читалось искреннее любопытство нежданным гостем; кто-то на свой лад хищно обгладывал образ нового ученика, а кто-то даже с какой-то опаской глядел на возможного неприятеля. Хотя какой я неприятель? С моими очками я, скорее, профессор, а не неприятель! Профессора бывают только ворчливыми, но и этого во мне нет. -Мальчик, ты классом не ошибся? - неожиданно спросила меня учительница своим сухим то ли от возраста, то ли от профессии голосом. -Антон! Антон Петров! Здравствуйте! - кто-то глухо хихикнул, от чего мне даже стало немного обидно. Нет, всегда, перед тем как перейти к делу, нужно сначала представиться и поздороваться! Стоп, или наоборот сначала нужно поздороваться, а потом представиться..?       Она даже не взглянула на меня, но всё же оторвалась от каких-то бумаг и открыла толстую тетрадь с какой-то таблицей. -Я, вроде, не спрашивала твоего имени. Чего тебе?, - она стала листать эту тетрадь, словно ища что-то обо мне. -Всё же для начала хорошо было бы и Вам представиться. Лилия Павловна? Верно? - хоть она и была старше меня, а также являлась моим учителем, я не мог позволить ей стать грубой женщиной.       Кто-то начал словно активно чихать. Боковым зрением я заметил, как несколько человек, надув раскрасневшиеся щёки, прыскали от смеха и с явным предвкушением смотрели на учительницу. Та, к слову, к этому моменту всё же обратила своё внимание на меня. На её лбу выступила еле заметная вена. -Молодой человек, кто вы такой, что бы так с учителем разговаривать?! - прежняя сухость сменилась на какую-то враждебность. Хоть вопрос был явно риторический, но я этого, увы, не понял вовремя. -Я же уже представился! Я - Антон Петров! Здравствуйте! А вы Лилия Павловна? Я с семьёй недавно сюда переехал и теперь буду ходить в эту школу. Это же 9"А"?       Своими словами я завёл две бомбы замедленного действия: мои будущие одноклассники готовы были лопнуть от смеха, смотря на обескураженную учительницу, а та, в свою очередь, - от гнева на мою доброжелательность. -Нет такого в списке! -Ну конечно нет, я же только перевёлся! Так вы Лилия Павловна? -Да, я, - процедила сквозь зубы учительница. Она какая-то нервная. -Приятно познакомиться. Можно сесть за парту?       То ли она наконец-то приняла мою искреннюю вежливость, то ли ей просто не хватило сил взорваться, но, в любом случае, она продолжала уже своим спокойным тоном; класс огорчёно вздохнул. -Опять никто не предупредил, а мне разбираться. Понабирают студентов... За что мне такая морока..? Жди здесь, - что-то ворча себе под нос, моя новая знакомая вышла из класса, а я остался стоять у доски на обозрение моих новых товарищей.       Это было волнительное, отвратительно долгое ожидание учителя. Каждый ученик изучил меня вдоль и поперёк уже по нескольку раз и обсудил каждую деталь со своим соседом по парте, а тот с кем-то с соседней парты, а тот со своим соседом... И так далее, и так далее! Они порой шептались с таким чем-то возмущенным видом, что мне хотелось повернуться к ним другой стороной, чтобы они и её оценили и, быть может, поменяли своё неизвестное мне мнение.       Всеобщие шепотки резко прервались противным гусиным голосом: -Вытри с доски, чмошник! - то говорил тот самый излишне толстый и излишне прыщавый амбал.       Я решил как умный и воспитанный человек игнорировать грубость по отношению ко мне - интеллигент должен быть выше всяких пошлостей! Хотя я не знаю, кто такие эти "интеллигенты". Но слово красивое! -Ты чё, мало того, что слепой, так ещё и глухой? Доску вытри! - хулиган не унимался и с злой ухмылкой глядел мне в глаза, ожидая моей реакции. Мне было обидно. Я только пришёл, а меня уже пытаются унизить.       Класс начал снова шуметь в глухом смехе. Радовало одно, что были несколько лиц, которые не смеялись вместе с остальными. Среди таких особенно выделялась одна темнобровая особа; очень красивая девушка с черными, как смоль волосами, мягким личиком и большими добрыми глазами. В них читалась боль из собственного бессилия и откровенная неприязнь к своим кровожадным одноклассникам. Не успел толстый парень раскрыть свой рот в третий раз, как в класс вернулась учительница. Она уже ничего не бурчала себе под нос и смотрела на меня нисколько не взбешенным взглядом. -Что ж, ты действительно мой новый ученик... Усвой на будущее, что твоя манера общения никоим образом не приемлема! -Но, мисс... - прежде чем закончить слово, я устремил свой взгляд на палец женщины, -...ис, я же ничего такого не сказал! -И обращайся ко мне только по имени и отчеству! Я тебя предупредила. -Как скажете, Лилия Павловна, - вздохнул я -Так, - продолжила после короткой паузы женщина, - куда бы тебя посадить? Да, садись к Бабурину Семёну. Вон та предпоследняя пар... -Простите, но нет, - я резко прервал своего учителя и указал на своего обидчика пальцем, - тот парень мне жутко не нравится. Выглядит он неопрятно, разговаривает как хулиган, а ещё от него наверняка дурно пахнет! - не знаю, быть может, это и звучит грубо, но это ведь самая что ни на есть правда! Да и не хочу я сидеть рядом с ним! Уж лучше я потом промою рот с мылом, но не сяду рядом с этим человеком! Тишина с несколько секунд и первая бомба наконец-то смогла взорваться. Ученики уже более не скрывали свой смех и откровенно хохотали. Какие жестокие и грубые дети. А ведь несколько минут назад они смеялись надо мной! Нет, дружбу я с такими водить не буду.       Учитель глядел на меня глазами по пять рублей и не мог найти слов на моё хамство. Я поступил очень нагло, за это я должен понести наказание. Однако я так не хочу в первый же день школы, придя домой, всем объявить, что получил не пятёрку, а выговор! И всё же, что сделано, то сделано. -Простите... За Семёном, вроде как, свободно. Я могу сесть туда? Мне зрение позволяет... -Да, пожалуй, ты можешь туда сесть, - смиренно вздохнула Лилия Павловна. Странно, учитель, вроде, пришёл в себя, но не стал меня отчитывать за мои слова. Мне повезло или есть какая-то иная причина такой милости? В любом случае, я был рад.       Но вот кто милость мне точно не хотел оказывать, так это Семён. После моей выходки его лицо побагровело не то от злости, не то от стыда. Как я надеюсь, что он просто осознал свои недуги и постыдился за них. Однако желаниям моим не суждено было сбыться. Стоило мне только сесть за мою парту, как он тут же повернулся и твёрдым взглядом предрёк мне страшную месть. Уж он-то мог мне её устроить: по сравнению с остальными моими одноклассниками, он был огромен во всех отношениях, в том числе и в собственной злобе; весь урок я точно видел, как из его ушей шёл пар, после каждого тихого смешка со стороны.       Первый урок прошёл довольно спокойно, но за ним последовала череда довольно неприятных событий, явно подстроенных кем-то недоброжелательным ко мне. Стоило мне только покинуть класс, так когда я вернулся, в моей тетрадке растекался чей-то жёлтый плевок; а до этого в столовой на меня успели вылить целый стакан компота; не то что бы мне не было жалко одежду, но больше всего меня поразило, как тот человек только додумался так впустую тратить напиток! Однако апогеем бессовестности Семёна (никого другого я просто не думал подозревать в издёвках надо мной) стал его неожиданный удар мне в спину, стоило мне зазеваться в коридоре (в школе было так скучно, что на переменах мне большого труда стоило не засыпать!). Под его скрипучий гогот я чуть было не упал, но, как мне сначала казалось, к счастью, я приземлился на что-то мягкое. И ведь что за невезение! Из всего мягкого, что могло бы быть в школе, этим оказалась грудь моей одноклассницы, да ещё и той самой с острым, как нож, взглядом! Мне стало невыносимо неловко. Весь красный я мигом отпрянул от девушки, взгляд которой затупился от неожиданности и стал походить на совершенно обычный. -П-прости, пожалуйста! Так получилось, что меня толкнули, а ты так удачно подвернулась на пути! То есть удачно для меня, но неудачно для тебя! Нет, неудачно для нас обоих? - как обычно, я затараторил, выплевывая каждую свою мысль одну за другой. Совершенно неправильная тактика для извинений, но по-другому я не могу. Хотя с чего я взял, что не могу? И с чего это "как обычно"? Я себя не так долго знаю, чтобы делать такие выводы! И как ведь ужасно получается, что я абсолютно никого не знаю! Хотя нет же, я знаю Лилию Павловну и Семёна. Хотя первая довольно нервная, так что с ней даже не обсудить волнующие меня вопросы, а со вторым я из принципа уже не хочу дружить. Ах, и лисицу я знаю! Хотя она такая загадочная, что я её только к своим родным могу отнести: вроде ничего и не знаю, а так хотелось бы узнать! -Ты меня вообще слушаешь? Мало того, что извращенец, так ещё и тупой докучи! Нет, ну вы посмотрите на него! - неприятно звенящий, чем-то схожий со свистом чайника, голос вырвал меня из раздумий. -А? Нет, прости, не слушал. Можешь повторить, что ты мне сказала? - честно сознался я, - Меня, кстати, Антоном зовут. Здравствуй, - я протянул руку для рукопожатия своей однокласснице.       Девушка-коса гневно сморщила лицо и остервенело отбила мою руку. Вокруг постепенно начали собираться дети, привлечённые звуком удара и последующими криками. -Ты что, совсем больной?! Ты меня лапал, извращенец! Я всё маме расскажу, а она-то тебя из школы быстро выкинет, да-да! - она злобно оскалилась, смотря прямо мне в душу. Её уже больше не волновало моё домогательство, она победоносно стояла, скрестив важно руки на груди и с ожиданием прожигая меня своим полным льда взглядом.       Вот же грубияны тут все! И эта не поздоровалась и не представилась! Я тоже решил не отставать и подбоченился, смотря ей прямо в лоб (мне было неловко смотреть ей в глаза). Указав на неё пальцем, я чеканил каждое своё следующее слово: -Воспитанные девочки сначала представляются, прежде чем переходить к делу! Не нужно меня ни куда выгонять, я ведь только пришёл. И меня не за что выгонять, - меня Семён толкнул, и я упал на тебя. -Ты думаешь я такая же слепая и тупая как ты?! Грязный извращенец! -Не понял, очкарик, чё это ты на меня тут гонишь? - к разговору наконец-то присоединился его виновник, - если бы я тебя толкнул, то это выглядело бы вот так! - Семён, оголив ряд грязных жёлтых зубов в дикой ухмылке, не жалея сил, приложился рукой по моей груди, от чего я сразу же свалился с ног.       Его противный гогот заполнил умолкший в этот момент коридор, и, как эхо, вместе с ним зазвучали тихие смешки детей. Я попытался встать, - сильно болели руки, на которые я неудачно приземлился, - но меня остановил всё тот же задира. Вальяжно подойдя, он склонился надо мной и буквально вдавил меня обратно в пол своим толстым пальцем. -Чмо очкастое, что ты там про меня сказал на уроке? За базар-то надо ответить, сука, - в каждом его слове чувствовалась не то ярость, не то простая обида, но что-то такое, от чего он тупо смотрел мне в глаза, словно ожидая чего-то.       До носа дошла вонь его гнилых зубов. Даже в кошмаре волк приятней пах... Есть у них обоих что-то схожее, но такое отличное; вроде они оба хищники, но одного боишься, а за другого стыдно. -Ты, Семён, не серчай, но у тебя ещё из рта пахнет. Отодвинься, будь добр. Мой собеседник побагровел, - его прыщи словно вздулись ещё сильнее, - задрожал в припадке всем телом и в особенности своими испачканными в чём-то губами и зло закричал: -Т-ты... Ты... Пизда тебе, мудила! - в свете ламп блеснул перстень на его пальце; Семён занёс для удара руку.       Вся масса детей задержала дыхание в предвкушении. В такой людной и в такой пустой школе не было никого, кто мог бы заступиться за меня. Оранжевый свет ламп неприятно давил фальшивыми теплотой и уютом. А где-то там за окном сейчас тихо и ласково падает маленький снежок на мягкие верхушки сосен; и меж расступившихся приветствии ветвей где-то там меня ждёт мой новый друг... Не могу же я её оставить и не придти на встречу... Правая скула заныла от боли; пульсирующий гул бил от щеки до виска. Не успел я опомниться, как тяжёлая печатка Семёна вновь блеснула над головой. Собрав себя в кучу, я сделал усилие и перед самыми костяшками успел увернуться. Удар пришёлся по полу; за ним последовал сдавленный визг. В голову с новой силой ударила кровь; зазвенело в ушах и заколотило в руках. Первобытная ярость наполнила моё сердце. Дикий азарт битвы, ставка в которой - боль. Я не жаждал крови Семёна, нет. Но как же мне захотелось отомстить ему... В свой удар я вложил всю свою невеликую силу, - изогнутой в положении совершенно не для атаки рукой я врезал Семёну по-справедливости в ту же часть лица, по которой он ударил меня; кто-то закричал "Лилия Павловна, а Петров Бабурина ударил!". Это действие произвело какой-никакой результат: мой одноклассник опешил, даже был ошеломлён моей наглостью противостоять ему; глаза его округлись и в их тусклом свете проглядывала уже не та тупая злоба, но недоумение и простая обида. Но стоило ему опомниться, как ненависть вернулась с новой силой, исказив его лицо в морду, подобную агрессивной обезьяны. Новый выпад Семёна успели предупредить те самые парни, что ходили подле него на перемене. Счастью моему не было предела, хоть кто-то готов заступиться за меня! Однако по их лицам, я сразу же понял, что не ко мне на помощь они побежали. Хищной стаей меня окружили три главных хулигана класса, готовые расправиться со мной за нанесённые обиды. Толстое лицо Семёна приблизилось на расстояние кисти руки к моему лицу. Нос обдал едкий запах сигарет: -Тебе пиздец, - голос его звучал грозно; хрипотца придавала ещё детскому голосу взрослости.       Неожиданно Семён бросил беглый взгляд за мою спину, быстро встал и ретировался со своими друзьями в неизвестном направлении. Только сейчас я заметил подошедшую Лилию Павловну, которая стояла всего в паре метров от места нашей разборки. С отстранённым видом та прошла мимо, словно не заметив произошедших событий, и лишь бросила напоследок, мол, не сидеть на полу. В сердце закололо от обиды. Не уж-то нельзя помочь ученику? Или и для неё я оказался хамом? Без зрелища толпа сразу же стала редеть, и каждый пошёл дальше по своим делам, как ни в чём не бывало. Лишь я один остался на холодном полу прямо посреди коридора. То ли шок от произошедшего, то ли обида на окружающих – что-то грузом легло на мои конечности, от чего сил на подъём просто не стало.       На удивление, не все ушли с места потасовки: та самая черноволосая девушка из класса стояла подле меня и глядела так, словно перед ней я не просто сидел на полу, а свисал с креста с терновым венком на голове; никогда ещё не видел, что бы кто-то смотрел с таким сочувствием и одновременно благоговением (хотя откуда мне знать, может и видел когда-либо таких). Наши взгляды встретились, и мы словно оба очнулись: я попытался встать, а девочка, сорвавшись с места, поспешила помочь мне с этим. -Круто ты ему врезал! - зазвучал тянущийся, сладкий, как мёд, голос девушки, - ты молодец, что постоял за себя! Не побоялся, как другие! - она подняла меня на ноги и как бы выровняла, чтобы я не потерял равновесие, а после встала рядом, смущённо крутя прядь волос.       Несмотря на восхищение девушки, я, напротив, был не в лучшем настроении. Как же так можно, драться в нашем-то веке? Хотя с чего я это взял, что в этом веке без драк никуда? Может это ещё средневековье, и тут всё решается на дуэлях... Хотя что за глупость! Никто же тут не ходит в доспехах! -Да разве это дело, драться? Ничего же не поменялось! Девушка недоуменно посмотрела на меня: -Как это ничего? Ты же отогнал Семёна! Теперь он вряд ли тебя ещё будет задирать. -Да что-то не верится. Не мог же он просто так мне пригрозить. Может он и грубиян, но на лжеца не похож. -Ха-ха! Ты чего? Семён - последний придурок. Он может что угодно, совести у него нет, - она вновь засмеялась и легонько стукнула меня по плечу, - не стоит жалеть таких как он. -Тю, нет. Нельзя же так говорить о человеке! -Уж поверь, о нём - можно. Странный ты, вроде получил от него по лицу, а вроде и не злишься на него. -Да не за что просто, - я потёр место удара; оно легонько жгло. -Ты чересчур добрый. И очень смелый... - моя собеседница затихла. Где-то с минуту, она переминалась с ноги на ногу, словно не решаясь что-то сказать, -слушай, Антон, а где ты живёшь?       Девушка со смущённым видом разглядывала меня; на щеках появился еле заметный румянец. -За речкой. У меня там дом стоит. -Правда? То есть ты в посёлок ходишь через лес? - в её голосе появилась какая-то тревожность. Мне и самому было боязно вспоминать свой первый опыт путешествия до школы, а что насчёт того, кто живёт дольше меня в этих краях? Быть может, лес не только за мной бегал меж рядов своих тёмных деревьев? -Ну, да. Ну, то есть начал ходить через лес. Я же тут недавно, поэтому и не успел сделать свои походы рутиной. -И тебе не было страшно идти через него? - ещё одна знакомая интересуется, не боюсь ли я чего. Я что, правда выгляжу таким пугливым? -Нет, с чего бы? Я вот планирую, когда возвращаться буду, получше лес узнать. Ну, вдруг подружимся. -Как это "подружимся"? Лес же не живой! -Лес-то ещё какой живой! Я про обитателей его говорю. Меня вон, кто-то утром преследовал до посёлка, так мы даже не представились друг другу... - в мыслях словно ударила молния. Я вспомнил! - Стой, мы же даже не познакомились! Я - Антон! - я протянул руку для приветствия своей однокласснице. -Э-э-э... Полина... - моя новая знакомая была чем-то очень сильно удивлена, от чего не сразу ответила на мой жест дружбы.       Полина выглядела озадаченной: она всё открывала и закрывала рот, в надежде подобрать подходящие слова, но они всё никак не приходили к ней. Мгновением позже ей всё же удалось собраться с мыслями. Выдохнув, она вновь улыбнулась и аккуратным движением поправила свои волосы; послышался тонкий, почти неразличимый запах ежевики. -Ну ты меня, конечно, и напугал. "Преследовал тебя кто-то"! Я же серьёзно спрашивала. Мне вот очень страшно одной по лесу ходить! Даже днём он очень жуткий! что уж и говорить про вечер! -Страшно интересно или просто страшно? -Ну конечно же просто страшно! - Полина обиженно свела тонкие бровки вместе и чуть надула губу. Нет, спорить с ней и доказывать, что я не шутил про лесного преследователя, не стоит. Что ж, тогда остаётся рассказать о произошедшем Алисе. К слову, мне так и не довелось увидеть её в школе; прогульщица, не иначе! Стоит позже уточнить у неё и этот вопрос. Хотя когда позже? Уже же "после школы"! Ещё не хватало опоздать на встречу! А вдруг моя новая знакомая обидится? -А-м... Полин, мне... -Слушай, а не проводишь меня до дома? У меня сейчас урок скрипки, а после я свободна, - и действительно, в руке у девушки всё это время был футляр для музыкального инструмента. Это я понял по тому, что он напоминал мне уменьшенную копию футляра для гитары, - Ну так что?       Полина смотрела на меня щенячьими глазками, пресекая любую мысль об отказе. Точно, вот-вот расплачется, стоит только отказаться! Хотя с чего ей плакать? не маленькая же. -Нет, прости, никак не получится! - стоило Полине только договорить, как я уже отбежал от неё на несколько метров, - давай я тебя завтра провожу! Удачи на уроках скрипки! - последнюю фразу я уже кричал из конца коридора, на всех парах мчась к месту встречи. - П-пока... - прошептала скрипачка уже куда-то в пустоту.