Интеграция

... На поляне вновь воцарила тишина, когда ушёл последний гость: праздник был окончен. С неимоверной усталостью и болью в ногах я уселся на свой любимый пень и огляделся вокруг. Ещё мгновение назад здесь звучала музыка, раздавались крики и возгласы, и пёстрые фигуры носились туда-сюда в безудержном танце; сейчас остался только серый лес и... -Снова ты? Чего тебе? Я медленно развернулся и увидел расплывчатый образ с сияющими глазами; тот стоял недвижимый, лишь его контуры дрожали, словно тот сделан из тумана. И снова не разобрать ни слова, словно все буквы в его словах спутались, и произносит он их куда-то в подушку. Я всё сильнее стараюсь вслушаться в них, но тем более его речь напоминает сплошное гудение. И вдруг поток звука затих, и в тишине раздался голос: "Ты". Я открыл глаза. Тёмное небо глядело на меня из окна моей комнаты. Плотно укутанный в мягкое одеяло, я лежал в своей кровати. В мыслях сохранялось чёткое осознание, что меня выдрали из сна, но вот из какого мозг уже был не в силах вспомнить. Сохранились, конечно, яркие отрывки, но про что они и к чему они сказать было сложно; да и были ли эти отрывки частью последнего сна или же были чем-то более ранним - также было неясно. Движимый ощущением удивительной бодрости (и это после ночного визита совы!) я встал с кровати и сразу же размялся, как если бы сейчас было утро (это предстояло выяснить). Как-то сами собой наделись очки, и ноги повели меня к письменному столу: я включил свет настольной лампы и взглянул на часы, находившиеся подле неё. -6:27... - прошептал я и почесал под носом, - рановато как-то для учёбы. Однако спать уже совсем не хочется. Потянувшись так, что хрустнуло во всех возможных местах, я мельком взглянул на окно: за ним стояла тихая, спокойная погода, точно лес ещё спал, и затем, позёвывая, направился в ванную. Двигался я крайне медленно, да и в целом каждое своё действие старался растянуть по максимуму, чтобы, когда я всё закончил, получилось выйти в школу не так рано. Умывание прошло действительно дольше обычного: зубной щёткой я тщательно вычищал каждый зуб по нескольку раз; в зеркале я старался углядеть каждую мелкую деталь, что хоть как-то казалось неопрятной, и всякий раз поправлял туда-сюда волосы; несколько раз, на всякий случай, я ополоснул лицо, чтобы точно убедиться, что и пятнышка на нём нет. Однако всё было бестолку. Вернувшись в комнату, я вновь взглянул на часы, стрелки которых предательски показали 6:38. Такой незначительный результат я решил перебить самым долгим переодеванием в школьную форму, но даже оно не оправдало ожидания, и по итогу прошло всего семь минут. -Может, мне несколько раз переодеться? - пробубнил я, осматривая одежду, - нет, глупость какая, я не настолько не хочу выйти рано. И пускай я так и сказал, в конечном счёте всё равно одежда была сначала снята, потом вновь надета. Дальше логичным было бы пойти поесть, что я и направился делать. Скрипучесть пола играла мне на руку, и передвигался я по дому исключительно осторожным, медленным шагом, чтобы не разбудить никого из членов семьи. Практически бесшумно я проскользнул прямиком на кухню, где потратил ещё минут двадцать времени на завтрак, состоящий из чая и бутербродов с колбасой. -Вот, другое дело! - радостно полушёпотом воскликнул я, когда взглянул на кухонные часы; время было примерно 7:12, что до сих пор с учётом дороги до школы было немного ранним, но не на столько, чтобы придумывать новые ухищрения по его потере за бесполезными занятиями. Закончив со всеми утренними процедурами, я всё же вышел из дома. Сегодняшний утренний пейзаж был ничем не отличен от того же вчерашнего. Хотя нет, отличие точно было. В первый раз я не знал, что меня ждёт в толще изломанных деревьев, а после встречи с обитателями проклятого леса вся загадка испарилась, а на её месте появилось предупреждение большими буквами "НЕ ВХОДИТЬ. ОПАСНО". Диалог с совой как-то успокоил мои нервы, и я даже позабыл, что меня ждало всё это время за дверью дома; если точнее, мои мысли были затуманены словами об Алисе и её сожалениях. Ну, и что прикажете мне думать? С одной стороны, сова сказала нечто разумное: если бы звери хотели меня съесть, то не выпустили бы нас с отцом из леса или, если уж на то пошло, вломились бы в дом, разбив недостаточно прочное стекло. С другой стороны, входить на территорию монстров, в их угодья - нечто из ряда вон выходящего. Однако что мне остаётся? Либо я верю словам какой-то птицы и иду в школу продолжать относительно спокойную жизнь, или сижу дома, в ожидании, пока со мной или, что ещё хуже, с кем-то из близких что-то случится. Как бы ни приятно было это признавать, первый вариант звучал наиболее логичным. Удручённо вздохнув и ещё с минуту постояв на крыльце, я оставил все сомнения позади и вошёл в лесную чащу. Такое простое действие, а показалось, словно прыгнул в бездну. Однако ничего страшного не произошло, и даже дальнейший путь меж не теряющих в мрачности деревьев в полной тишине ещё спящего леса оказался не таким пугающим, словно чего-то здесь не хватало. Вчерашняя подозрительность после убеждения в реальности монстров должна была сейчас бить тревогу в моём сердце, но на деле не возникало даже желания обернуться в поиске преследователей; ощущение слежки, чьего-то взгляда на спине просто напросто пропало. Подобное спокойствие радовало, хотя было даже как-то одиноко без внимания леса к моей персоне. В такой обстановке я прошёл уже приличное расстояние, лишённый чести преследования, как в прошлый раз, пока и вовсе не дошёл до моста. -Да что же это я, словно обижаюсь, что меня не хотят убить? - спросил я с иронией у самого себя. По правде говоря, я действительно будто чего-то ждал, но сам не осознавал чего. Довольно простенький деревянный мост соединял мой дом с посёлком по местной реке, Ольшанке; старым его не назовёшь, в прочем, как и новым. Прочные, незамысловатые перила со временем потеряли свой прежний цвет, все покрылись различными дефектами, но свои функции выполняли исправно. В целом, самая обыкновенная конструкция, и даже вид с неё не был каким-то особо примечательным: довольно далеко из самой тьмы тянулся широкий, но неглубокий овраг - укрытая слоем снега заледеневшая река. В прошлый раз мне не дали возможность полюбоваться этим местом, однако даже когда я его увидел, то никакой разницы с другими пейзажами леса не почувствовал. Если бы не, опять же, мост, то я бы и не понял, что здесь протекают воды Ольшанки. Хотя, готов поспорить, летом здесь должно быть очень красиво. Ну вот после очередной мысли и мост оказался позади, а хвост за мной до сих пор не появился, - даже самый маленький. Звери словно забыли про меня и дали полную свободу действий на их территории. Хоть бы для приличия мелькнула бы вдали чья-то тень! То есть, как вчера меня пугать - это с радостью, а сегодня, видите ли, они не соизволили даже знак дать, не то, что поговорить, как уже сделала это сова. Наконец показался сначала знакомый оранжевый свет, а затем и очертания посёлка. Я вышел из леса. Вокруг тишина, но не такая, какая была в лесу: не было странного ощущения опустения, если такое понятие применимо к лесу. Тут и там из дымоходов клубится чёрный дым, смольным пятном растекающийся по и без того тёмному небу, а кое-где горят жёлтые оконца и в них уже мелькают людские силуэты. Наконец заскулил слабый ветер, и по улицам понеслись призрачные облачка сверкающего порошка - точно, время снова возобновило свой ход, стоило мне покинуть проклятые земли. Я облегченно выдохнул и в последний раз взглянул на оставшийся позади лес: тот так и остался недвижим, тих и спокоен, и до сих пор не обратил на меня никакого внимания. Мне радоваться или обижаться, что я вдруг стал неинтересен зверям? В конце концов, если хотя бы та же сова настроена на разговор, то почему бы и не повторить опыт ночной беседы? Вот бы хоть кто-нибудь мне объяснил, что мне думать в такой ситуации... В голове сразу же возник образ озорной лисы, ждущей меня где-то там, в свете мигающих фонарей. Но как же мне не хочется её видеть! Жгучая обида до сих пор свинцом заливала моё сердце, и одна мысль о встрече с ней смущала меня, и смущение от того становилось сильнее, сколько я обдумывал слова совы. Голые факты и собственные домыслы давали мне надежду, что Алиса действительно не желала мне зла, и вместе с тем всё сильнее запутывали мои чувства. Боюсь, что когда я встречу её, то сразу же кинусь обниматься от нервов, хотя в этот момент я точно не буду хотеть этого, или сделаю ещё какую глупость. Лишь бы она сразу же напала на меня, тогда я могу смело продолжать злиться на неё! Подгоняемый в спину обжигающим уши ветром, я пошёл по освещённой дороге, и тут же утренний покой стал потихоньку нарушаться; чем дольше я шёл, тем больше во дворы выходили заспанные люди, скрипя дверьми, половицами крылец и кто-то калитками, - те, кто уже спешил куда-то по делам; отовсюду стал доноситься собачий лай. Казалось, что иду я совершенно другому посёлку, не тому вчерашнему. Где-то в отдалении шли кто группами, кто по отдельности ученики, еле волоча ноги и поминутно зевая (видимо, тоже сегодня встали рано). Ни под одним из фонарных столбов не было видно знакомого мне силуэта, - никто не ждал меня. Напротив, вокруг было уже предостаточно тех, кому не то, что плевать на меня, они даже не знали, что я существую в данный момент. Алисы не оказалось в посёлке, оно и понятно: ей не очень по нраву люди, насколько я понял; или, быть может, она сейчас среди всех этих детей, но просто без маски? Боится, что я сержусь на неё, вот и не показывается. Однако если она продолжит бояться, то я никогда не узнаю, что на самом деле вчера произошло! И хоть мне хватило бы сил подойти к каждому из толпы и спросить, не он ли та самая лиса Алиса, здравомыслие не позволит мне это сделать, и придётся уже надеяться, что она сама подойдёт и представится. Однако этого не случилось. От этого ли или от чего-то ещё, но дорога моя до школы донельзя затянулась. Толпы бредущих людей были не самым приятным сопровождением, и нарастающий шум не давал мне сконцентрироваться, и волнительные мысли всё кружили мою голову - всё, всё это никак не способствовало спокойной прогулке; не этого я хотел сейчас. Мне хотелось поскорее уже добраться до школы, где, возможно, мои мысли отступят и их место займут уроки; или, быть может, там я всё же встречусь с моей подругой... Подругой... Вот опять слово, от которого всё внутри словно переворачивается. Остальной путь прошёл как-то скверно и тоскливо. Деревянные дома глядели своими жёлтыми глазами с чёрными, острыми вертикальными зрачками, порой в количестве даже больше одного, укрытые тяжёлым снегом, чуть скрывающим их тусклые стены; всё дерево здесь уже обветшало и тихо сыпалось пылью, если только какой хозяин не обновил его яркой, побледневшей со временем краской. Оранжевый свет падал на пустые, изрытые свежими следами дворы с некоторым количеством или совсем старых деревьев или совсем молодых, таких, которых малый порыв ветра с корнем смог бы унести; местами у некоторых теплиц были выбиты стёкла, а у хостблоков и сарайчиков зияли дыры или качались от ветра двери без замков. За беседой я как-то не обратил в прошлый раз внимания, как вообще выглядит посёлок, а теперь я даже жалею, что обратил внимание. Даже лес на его фоне выглядит краше с однообразными пейзажами! А люди здесь - тени, силуэты менее реальные, чем образы из сна: те хотя бы двигались живо. Хотя не все такие: уж в школе я в этом точно смогу убедиться. -А вот и она... - остановившись, прошептал я. Знакомое серое здание, отличное материалом, но не духом от прочих здесь поприветствовало меня тяжестью в груди. Не то что бы мне не нравилось учиться, - только ученики здесь вызывали у меня смутные чувства, и в особенности та тройка хулиганов, которая, на сколько я понимаю, точно злится на меня после вчерашнего. Не уж-то они не понимают, что если не они, то я бы и сам злился, если бы меня побил Семён или кто-то другой. Любой бы злился! Не угождать же мне их чувствам в обиду своим? К моему счастью, они хотя бы не поджидают меня на входе; у входа в школу толпы детей сливались в единый поток, который уж точно не позволит задержаться кому-либо на дороге. Остаётся только надеяться, что когда тройка Семёна увидит такое скопление людей, то просто напросто уйдёт, не желая ждать возможности пройти. Как-то незаметно и я сам стал частью движения и, подождав ещё с минуты две (в дверях то и дело происходили различные заминки), наконец зашёл в здание. Нескончаемый гул, монотонно движущиеся школьники - в один момент я просто выпал из реальности. Не было и ни одной мысли: порой в голове мелькали образы тем, на которые всё же стоило поразмыслить, но рассмотреть их было желание как-нибудь позже. Мозг совсем обленился за сегодня! Нет бы хоть что-то дельное выдать, а всё ему не так! Привычным маршрутом я обходил отдельные группы учеников, всегда неожиданно поворачивающих в сторону нужного им кабинета, пока в очередной раз передо мной не возникла такая группа и просто встала на месте, - в прочем, почти все остановились здесь, у расписания. Однако вовсе не оно интересовало окружающих: ровно под плакатом мальчика Вовы появилось новое объявление о пропаже. Сперва я даже и не заметил разницы между серыми контурами лиц из-за плохого качества печати, но стоило мне вглядеться, как тут же внутри меня что-то упало: пухлые щёки, полностью покрытые прыщами, растрёпанные короткие волосы и, хоть и потерявший на бумаге живость, надменный взгляд - это был Семён. Ещё вчера он скалился на меня и из его уст лились самые разные оскорбления, а сейчас его лицо застряло здесь, на объявлении о пропаже. Глаза бегали по плоскому изображению, словно силясь увидеть в нём того живого парня, но сухой текст бессердечно утверждал, что он не вернулся домой ни вчера, ни сегодня. Очень странное ощущение от того, что, возможно, я один из последних, кто видел его. Нет, это хорошо, ведь, быть может, мои сведения помогут найти его, но факт того, при каких обстоятельствах мы встретились с ним, не играл мне на пользу. Если так поглядеть со стороны, то может оказаться, что это из-за меня он и пропал, но ведь это не я! Я в себе уверен. Затылком я почувствовал, как кто-то смотрит на меня, и это не должно было удивлять, ведь я сейчас стоял посреди коридора в толпе людей, и, хочешь, не хочешь, но всё равно кто-нибудь да посмотрит на тебя. Однако ощущение не пропадало. Я быстро оглянулся и тут же встретился взглядом с друзьями Семёна: те стояли на другом конце коридора и пронзительно смотрели уже прямо мне в глаза. Видимо, до сих пор злятся за вчерашнее; к тому же пропал их товарищ - настроение, конечно, будет плохое. Не стоит сейчас приближаться к ним. Вернувшись в поток, я направился прямиком к нужному мне кабинету, оставив где-то позади возможные неприятности. Добрался до своего класса я относительно быстро, - точно, относительно других учеников, которые не были погружены в мысли или в их отсутствие, как я, - и оставшееся время перемены целиком и полностью посвятил остатку вчерашней домашней работы; устроился я на свободном подоконнике, куда и выложил стопку тетрадей. Вокруг ходило множество учеников и какое-то количество учителей, но среди них я не видел ни одного знакомого лица. Быть может, кто-то из рядом стоящих людей со мной и был из моего класса, но я не мог этого вспомнить; из всех я запомнил только несколько человек, и то, некоторых я пожелал бы забыть. К моему счастью, никто не мешал мне доделывать нудные задания, концентрация на которых могла сбиться от малейшего... -Антон! Доброе утро, - позади прозвучал нежный голос. Вот серьёзно, о чём я сейчас говорил? -Доброе, Полин, - я обернулся и увидел приятную черноволосую девушку, добро смотрящую на меня своими карими глазами. -Что пишешь? - она заглянула мне за спину и, кажется, сразу поняла, чем я был занят. -Да так, вчера, пока выполнял эти задания, так утомился, что уснул прямо на них и не доделал. Полина прикрыла пальцем свои тонкие губы и усмехнулась: -Так над тетрадями и уснул? Удобно было? -На оба вопроса - да. Однако, скажу честно, такой сон на любителя. Снова смешок. Девушка подошла к окну и встала рядом. -Тебе, может, помочь с чем-нибудь? До звонка, так-то, немного осталось. -Если не затруднит. Я задания понимаю, но как-то долго у меня идёт их решение - настроение не подходящее. -Верю. Однако всё же стоит настроиться, ведь ещё целый день впереди, - Полина склонилась над тетрадями и тут же начала диктовать мне решения на все задания. За считанные минуты я доделал всю работу, и всё благодаря знаниям моей одноклассницы - без неё я вряд ли бы управился к звонку. -Спасибо тебе, Полина. Не знаю, что бы я без тебя делал. -Всегда пожалуйста. Главное, не засыпай так больше посреди уроков. -Постараюсь. Я у тебя в долгу. -Ну что ты, - Полина лёгким движением поправила волосы, - это пустяк же. Хотя… На долю секунды я увидел странный блеск в глазах девушки -Слушай, а помнишь, ты обещал меня сегодня проводить? Вот так и отплатишь мне за услугу. Своё обещание я помню, но как недальновидно я его дал! Сейчас совершенно не подходящее время для прогулок: мне бы понять, что в голове у леса, или что у него там на плечах. Однако, с другой стороны, если я всё время буду об этом думать, то в конце концов с ума сойду - пойти освежить мысли после школы кажется уже не такой плохой идеей. Немного почесав затылок, подбородок и даже кисти рук, я взглянул на Полину и утвердительно кивнул ей. -Хорошо, провожу тебя до дома. -Заодно, быть может, познакомишь меня с лесом. Вы же уже подружились? - усмехнувшись, спросила девушка. От её вопроса стало как-то неловко и гадко на душе, словно она озвучила какую-то плохую шутку. В прочем, это действительно была плохая шутка. Однако винить её в этом я точно не собирался - в конце концов, исключительно для меня её слова имеют иной контекст; и не факт, что всё-таки шутка была несмешной. От собственных дум я невольно нахмурился, чем смутил Полину, и та удивлённо подняла домиком свои тёмные бровки. -Я что-то не так сказала? - голос её звучал грустно, - или ты не хочешь меня провожать? -Нет, всё ты так сказала, и я хочу тебя проводить! Просто... - замялся я. -Что? -Ну, произошло вчера кое-что в лесу неприятное... -Ты о чём, Антон? - грусть в её голосе пропала, но появились нотки тревоги. -Да, о чём ты, Антон? - неожиданно обратился суровый голос со стороны; Рома с Бяшей стояли напротив нас и зло глядели на меня. -Заблудился я, - без промедления продолжил я. Это была половина правды, но всё же правда. Думаю, если бы я сказал чего ещё, то мои знакомые пришли бы в ярость. Однако, несмотря на меры предосторожности, по голосу Ромы было понятно, что он ещё больше рассвирепел. -Ах, заблудился он, значит. Ну, конечно, так убегать - любой потеряется; ссыкло. Сука, где Семён, а? - последний вопрос Рома словно выплюнул - после плавной речи последняя фраза прозвучала слишком резкой и неожиданной. -Мне откуда знать? Вы же с ним были. -Ублюдок, это же ты с ним что-то сделал? Стоило только разойтись... Крыса ёбанная! -Рома, успокойся, с чего ты взял, что Семён пропал из-за Антона? - вмешалась в диалог Полина и встала между нами. -А из-за кого ещё?! Ублюдок в лесу решил, что самый смелый, и сначала в крысу ударил, а после сбежал; теперь, блять, Семён домой, оказывается, не вернулся, - Рома почти рычал, пока пытался пройти через Полину. Я медленно отходил, ошарашенный такими обвинениями, пока не упёрся в до этого молчавшего Бяшу. -Сука, что сделал с Семёном, на?! -Я тебе все зубы повыбиваю, блять! Говори, падла! - кричал вместе со своим другом Рома. Я замотал головой в поисках помощи, но наткнулся лишь на собравшуюся толпу зевак. Я бы хотел сказать, что они безучастно наблюдали за грядущей расправой надо мной, но нет, они, напротив, смотрели очень внимательно и заинтересованно. Одни глаза выражали простую жажду драки, а другие и вовсе смотрели на меня как на маньяка, которым меня выставили друзья Семёна. -Не делал я ничего с ним! Больно он мне сдался! Я как от вас убежал, так и вовсе не желал вас больше видеть! - взмолился я к хулиганам. В этот момент зубы главаря шайки заскрипели в неимоверном раздражении. Его перестало волновать, где мы, кто перед ним: он одним движением оттолкнул от себя Полину, уронив её наземь, и рванул в мою сторону со сжатыми до белизны костяшек кулаками. -Стоять! – со стороны раздался чей-то грубый голос. Не успел я опомниться, как тут же между мной и Ромой встала ещё одна фигура. Широкоплечий, высокий мужчина в куртке и серых брюках отгородил меня от взбешённого хулигана и принял удар на себя, - или так мне сначала показалось. Человек передо мной с лёгкостью схватил руку Ромы и притянул того к себе, лишив возможности сбежать. - Ну и что ты собирался сейчас сделать? – каждое слово мужчины словно чеканилось; его голос звучал безразлично, но с ноткой некоего превосходства (в прочем, которым он и обладал). Парень опешил; до этого хищные глазки теперь смотрели с бессильным укором на превосходящего в размерах человека. Он, было, попытался вырваться, но его запястье было крепко зажато в чужих руках. -Пусти, не имеешь права хватать! – на этот раз без грубостей зашипел Рома. -А вы, молодой человек, имеете право на людей нападать? – всё так же сухо и без эмоций спрашивал незнакомец. Почему-то мне показалось, что в этот момент он вопросительно приподнял одну бровь. Хулиган ничего не ответил, но молча вырвал свою руку и с оскалом взглянул в мою сторону. По телу пробежали мурашки от осознания, сколько в нём ещё осталось злобы, и что скоро она найдёт свой выход в ближайшей подворотне либо со мной, либо с несчастным прохожим. Немая угроза вскоре прекратилась. Он поспешно покинул место перепалки и скрылся где-то в толпе; Бяша, до этого поникший, последовал примеру своего друга. Постепенно и все вокруг стали расходиться в разные стороны, пока в коридоре будто бы не осталось никого, кроме меня, Полины и неизвестного человека. Последний посмотрел на меня, и только сейчас я понял, почему хулиганы так кротко себя вели при нём: серые глаза, украшенные тёмными синяками бессонницы, так же, как и голос, не выражали ничего, но нутром можно было почувствовать, как они с расчётливостью машины изучают каждую деталь собеседника. По этому человеку не скажешь, что он местный преподаватель. Нет, от учителя его отличала хоть и не явная, но всё же заинтересованность во всём. -Старший лейтенант Константин Владимирович Тихонов. Ну, что здесь произошло? – наконец обратился он ко мне, всматриваясь в моё лицо. Я как-то даже потерялся. Ситуация так резко переменилась, - я ещё отдышаться не успел, - а меня уже просят отвечать на вопросы о произошедшем! Мне бы самому сейчас всё проанализировать. Вот и вместо быстрого ответа на вопрос я выдал невнятное мычание, сопровождаемое почёсыванием затылка. -Рома, тот мальчик, которого вы остановили, подумал, что Антон что-то сделал с его другом, и напал со злости, - вмешалась в диалог Полина и встала подле меня. -Подумал о чём? У вас был конфликт с кем-то из его знакомых? – лейтенант не обратил никакого внимания на Полину и продолжил допрос меня. -Д-да, повздорили немного, и, видимо, по этому… - я попытался увести диалог в сторону. -В лесу, я правильно понимаю? – отрезал он, - или у вас и до этого были перепалки? Как он узнал? Он услышал крик Ромы или, быть может, ему это уже было известно? Не уж-то про меня уже успели рассказать друзья Семёна? Нет, они бы не успели, да и не выглядят они как те, кто свои проблемы решают через органы правопорядка. В любом случае, я был удивлён подобной проницательности, и теперь даже не знал, что и делать; стоял я, точно, нахмурив брови и уткнувшись взглядом в пустоту. -Да, у нас был конфликт в лесу и до этого, - честно сознался я. Я даже не видел смысла врать: шайка бандитов и так наверняка попытается меня прибить, даже если я про них и не расскажу. -И что, как он закончился? – мужчина не повёл даже бровью. Он точно знал всю правду и просто хотел услышать её от меня. -Тем, что я сбежал от них. -Понятно, - что ему было понятно – совершенно было непонятно мне, - и как, не смогли догнать? Что за вопросы? -Нет, не смогли. -Три здоровых парня твоего возраста и не догнали… Хорошо, я тебе верю, - сказал он это как-то слишком просто и безэмоционально. Он абсолютно не верил мне, - а до этого из-за чего конфликт был? -Задирал он меня, и я не сдержался и ответил ему, - вот и подкараулили меня в лесу он и его друзья. Вы же не думаете, что это я с ним что-то сделал? – последнюю фразу я произнёс как-то неуверенно. Действительно, с чего бы ему не думать, что совершенно никому незнакомый мальчик, только появившийся в школе, стал причиной пропажи одного из учеников, с которым, к тому же, он до этого поссорился. -На тебя нет никаких улик, Антон. Пока что, - лейтенант, наконец, перевёл свой взгляд на что-то другое: на дверь класса, в который направлялись мои одноклассники, - Спасибо за содействие следствию. Если у меня будут ещё какие-нибудь вопросы, я обращусь к тебе, - сказал он и зашёл в кабинет. От этого “пока что” всё внутри меня словно упало. Один день проучился и теперь подозреваемый в преступлении! От чего всё вокруг меня такое враждебное? Моя ли это вина, или, быть может, так и должно было произойти со мной в любом случае? И почему со мной? Ни с кем другим, ни с тем же Ромой? Стоило мне проснуться в той кровати, как напасти стали сыпаться на меня одна за другой, словно накопленные дела, до этого момента откладываемые. Одна радость – не все настроены против меня. Полина вдумчиво, чуть нахмурив тёмные бровки, смотрела на меня и, кажется, как и я пыталась понять, что со мной происходит. Наверное, вчера стоило пойти с ней: меньше головной боли было бы. Сейчас только начало дня, но я уже измотан. -Пойдём в класс, всё равно звонок скоро, - сказал я, скорее, себе под нос, чем Полине, и поплёлся к двери. Мне не удалось пройти и метра, как Полина схватила меня за руку и насильно развернула к себе. За сегодняшний день это был самый живой, самый непонятный для меня взгляд, смешивающий в себе какую-то призрачную уверенность в своих мыслях и страх, что она вот-вот растает. Мир вокруг словно на мгновение растворился, и остались только глаза, наполненные переживанием за меня, какое я видел только у своей семьи. -А я тебе верю! Ты точно не из тех, кто стал бы врать и уж тем более делать что-то с Семёном. Я в этом уверена, - говорила она действительно так, словно знала меня уже долгое время. Её настрой разлился теплом по моему сердцу, от чего все проблемы разом ушли: и конфликты, и звери, и та же Алиса – ничего не осталось, только одно сейчас; девушка краснела, но не отпускала мою руку. И сам я залился краской от такого доверия ко мне. После целой череды неприятностей этот момент стал некой отдышкой и даже больше: я искренне ему радовался. И как бы мне не хотелось подольше вот так просто стоять и впитывать всё то добро, струящееся из Полины, злосчастная трель звонка оборвала всю идиллию момента. -Спасибо, - только и прошептал я, как только пронзительный шум прекратился. Полина мило улыбнулась и отпустила мою руку. -Не волнуйся, я тебя в обиду не дам. В этот раз Рома разошёлся, но в следующий раз я его точно успокою, обещаю, - такие знакомые слова, но как же мне им хочется верить. Я слишком наивен, но разве это так уж плохо? Не уж то я должен сейчас сказать “нет, я тебе не верю”, развернуться и уйти? В отличие от Алисы, Полина хотя бы не скрывает своё лицо и не заманивает в лес, так не больше ли причин ей доверять? Именно так я себя и успокаиваю . -Хорошо, я тебе верю. Спасибо ещё раз, - я сделал свой выбор. Полина ещё ярче улыбнулась, и мы пошли в кабинет. -Я сяду с тобой, ты не против? -Нет, конечно, садись. В кабинете было на удивление тихо и спокойно. Особенно сильно это спокойствие контрастировало с балаганом в коридоре. Однако ощущение напряжённости так и витало в воздухе. Причиной этому, во-первых, служил старший лейтенант, вставший посреди класса там, где я до этого ждал прихода учителя и встретился с проказами Бабурина; то ли по причине пропажи Семёна, то ли от простого уважения к старшему, но в классе никто не пытался пошутить над стоящим мужчиной, попросив его вытереть доску. Во-вторых, недавняя стычка с Ромой до сих пор отражалась в его оскале, пугающем даже его соседа по парте и по совместительству друга Бяшу. Что и говорить про остальных детей? Все были если не напуганы, то просто настороженны, чтобы своими действиями не спровоцировать хулигана на яростный крик. Когда мы с Полиной вошли, и она неожиданно свернула не к своему месту, в воздухе словно что-то щёлкнуло, и до этого и так злой Рома сейчас словно был готов вот-вот расплавить парту под сжавшимися кулаками и испепелить меня своим взглядом. Мы были не последними зашедшими, так что ещё некоторое время класс сидел в молчании, ожидая, когда все дойдут и начнётся урок; почти идеальную тишину нарушало мерное шарканье ручки преподавателя. И вот когда в кабинет зашла группа учеников и заняла свободные места, только тогда Лилия Павловна подняла голову и попросила всех встать. После стандартной процедуры приветствия она всё же представила классу нашего гостя. -Познакомьтесь – это старший лейтенант Константин Владимирович Тихонов. Он задаст вам несколько вопросов и проведёт небольшую лекцию по безопасности. Одноклассники заметно оживились: возможность пропустить урок даже перебила волнение от неожиданного визита. Однако настроение некоторых осталось неизменным, в частности моё. Несмотря на то, что лейтенант уже в какой-то степени допросил меня, всё равно оставался шанс, что он задаст новый вопрос, от которого уже будет не отвертеться. -А правда, что Бабурина маньяк убил? – неожиданно подала голос Катя и через плечо взглянула на меня. -Екатерина, цыц! Вопросы здесь взрослые задают, - отрезала Лилия Павловна. Однако слова учительницы были по сути своей проигнорированы. -Просто нам так страшно! Вдруг маньяк бродит где-то среди нас… Или сидит у нас за спиной, - Катя не отрывала от меня взгляд и на лице её ширилась коварная улыбка. -Ничего и никого бояться не стоит. Мы расследуем это дело, - карие глаза Тихонова скользнули на меня и тут же обратились куда-то в центр класса. Его крупная серая фигура заскользила меж рядов, - воздух становился всё более и более напряжённым. Он шёл, казалось, подобно айсбергу, почти недвижим; словно Тихонов даже ногами не шевелил, а просто левитировал. Это было ожидаемо, но я всё же я нервно сглотнул, когда он остановился у парты Ромы и Бяши; по их глазам было понято, что эта ситуация волновала не меньше. Но что их волнения? Что им сделают? Ничего. А что они сделают со мной, когда Тихонов спросит у них, на кой чёрт они караулили меня в лесу? Они же просто разорвут меня! Хотя они в любом случае попытались бы “отомстить” за Семёна без этого допроса или с ним. Лишь бы только моя экзекуция не была слишком болезненной. Нет, лишь бы только не прибили, а ведь они могут это сделать! -Тамир Хонинов и Роман Пятифанов? – оглашая мой приговор, начал Тихонов. -Ну, мы, - сквозь зубы выплюнул Рома. Лейтенант беглым взглядом оглядел класс, и я точно почувствовал, как он остановился на мгновение на мне. -Вы же друзья Семёна Бабурина? -Да, друзья, - ответил без своего привычного “на” бурят. По его голосу было понятно, что вся ситуация с допросом его очень злит. -После уроков тогда подойдите ко мне в этот же кабинет, у меня есть несколько вопросов касательно его пропажи. -Да что там непонятного? Тебе бы лучше его искать, а не нас тут допрашивать! – взорвался Рома, зашипев на Тихонова. -Роман! Что вы себе позволяете? Со старшими нужно разговаривать на “вы”! – вмешалась Лилия Павловна. Лейтенант же, кажется, и не смутился нисколько дерзостью Ромы; холод взгляда мужчины чувствовался даже отсюда, пускай и было заметно, что в его лице ничего не изменилось. -Сейчас ведутся активные поиски Семёна. Однако чтобы они стали эффективнее, необходимо узнать все подробности момента его пропажи. Вы же хотите, чтобы его нашли, или вам есть что скрывать? – Тихонов говорил с исполинским спокойствием, и эта давящая аура погасила пыл даже рассвирепевшего Ромы. В классе повисло молчание. Закончив прелюдия, Тихонов так же, скользя, вернулся к доске и, как ни в чём не бывало, начал декламировать лекцию по безопасности. Однако, как бы он выразительно не говорил, ни я, ни ещё несколько человек его не слушали. Рома с Бяшей, прочувствовавшие на себе всю тяжёлую нелицеприятность лейтенанта, сейчас, скорее, думали о том, как они выплеснут всё своё негодование на меня; изредка наши взгляды встречались, и по друзьям Семёна было видно, как им было тягостно ждать конца дня. Полина, словно почувствовав нависшую надо мной угрозу, то и дело искоса глядела на меня своими встревоженными глазками. Я же сидел и думал обо всём этом, и от одного мне было приятно: Тихонов не стал подставлять меня. Нет, моё положение никак не изменилось бы, но всё же и гнев их не был подпитан свежими новостями о моём доносе. Хотя и не от этого только. Волнения соседки по парте каким-то странным образом успокаивали моё сердце; дальше больше: беспрерывно меняющиеся выражения от задумчивости до сопереживания и даже страха завораживали, словно я смотрел какую-то телепрограмму. Я уже видел похожие выражения у родителей, но только сейчас я задумался о том, как это любопытно. Как хорошо видеть, о чём думает твой собеседник. И ведь какими бы злодеями не были Рома, Бяша и Семён, их лица всегда отражали их настроение. Даже они не врут. Ну почему именно ты, Алиса? По моему телу словно прошёл электрический импульс, и я вздрогнул всем туловищем. Почему она опять в моих мыслях? Нет, это неправильно. Как ни посмотри, если бы не мой отец, то в ту ночь неизвестно что бы со мной стало. Что бы сова ни говорила, но произошедшее всё равно походит на ловушку. Однако почему я не могу просо выкинуть эту лису из головы?! И этот её взгляд у гаража… я впервые увидел такую чистую радость. -Итак, вам всё понятно? Есть какие-либо вопросы? – с неожиданным стуком мела по доске вновь заговорил Тихонов. Я поднял глаза на лейтенанта и увидел, что вся доска за ним была исписана правилами безопасности, а в конце, словно подчёркивая всё выше, растянулся его контактный номер. Выходит так, что это только для меня он только сейчас заговорил. Остальные, судя по их молчанию, всё поняли из предоставленного объёмного материала. -Что ж, тогда на этом всё. Спасибо всем за внимание, - Тихонов развернулся и зашагал к двери, но перед самым выходом остановился, - и да, если вы располагаете какой-либо информацией по пропаже Семёна Бабурина, прошу, или подойдите в этот кабинет после уроков или наберите мне лично. После ухода лейтенанта начался самый обыкновенный урок, однако вникать в него хотело самое малое количество детей; на протяжении всего оставшегося времени были слышны едва различимые шепотки, отдающиеся в постоянно наращивающем громкость голосе учительницы. Ни прошедшей перемены, ни этого урока, ни всех таковых последующих не хватало на обсуждение всех теорий пропажи Семёна, всех возможных убийц и всех возможных следующих жертв. Всё, что мне оставалось делать, смиренно вникать в монотонные, не могущие прекратить обсуждения детей, лекции учителей да обходить стороной свирепоглазую шайку. Лишь перемены немного скрашивали этот день, ведь на них я мог спокойно болтать с Полиной; между тем косые взгляды продолжали нарастать в течение дня, особенно Рома каждый раз сжимал кулаки, когда видел беседующую со мной девушку. Прозвенел звонок с предпоследнего урока и, когда я уже подумал, что опасность миновала, к нашей с Полиной парте подошёл Рома с до такой степени напряжённым лицом, что, казалось, у него вот-вот взбухнут на лбу пульсирующие вены. Стоит отдать должное, вопреки моим ожиданиям, он не напрыгнул на меня, как только представилась возможность, но сдержал свою ярость на потом. Взглянув на Полину, он, даже не образно говоря, сделал лицо попроще и заговорил необычайно для него мягко: -Полин, ты это, извини, что толкнул тогда… - хулиган зачесал затылок и отвёл взгляд, - не сдержался, сама понимаешь… -Нет, не понимаю, - ответила со всей серьёзностью Полина, убрав с лица теплившуюся до этого лёгкую улыбку. Рома словно ожидал этого ответа и только нахмурился от того, что теперь придётся ещё больше извиняться. -Да, блин, да, я дебил. Прости, правда, не хотел! Неожиданно из-за спины Ромы выглянуло запыхавшееся лицо Бяши. Хулиган оглянулся на своего друга и что-то шёпотом спросил у того. Получив утвердительный кивок и какой-то предмет из кармана штанов, Рома снова повернулся к Полине. -Вот, в качестве извинения! – неожиданно перед лицом девушки вытянулась рука с плиткой шоколада. Полина тихо хмыкнула. -Не передо мной ты должен извиняться, Ром, а перед Антоном! Оклеветал его и побить хотел к тому же! – сказала она и отодвинула от глаз шоколад. А вот этого Рома уже опешил: серьёзное лицо растянулось в удивлении и тут же вновь сжалось в тихой злобе. Удивил ли его отказ или то, что он должен извиняться передо мной, но гнев его был направлен точно на меня, ведь продолжил говорить он с Полиной так же мягко, пускай и в голосе его прослеживалось сдавленное негодование. -С чего мне извиняться перед этим чепушилой? Его по-хорошему спросить бы за удар вкрысу и за побег. Да и насчёт Семёна базар не закончили, - тут он вцепился в меня ледяным взглядом. -Никакой я не чепушило! Хватит уже меня всячески оскорблять! И с Семёном вашим я не делал ничего, - в порыве чувств я даже и не понял, как сам встал со стула. Тут же я оказался притянут через Полину ближе к лицу Ромы. -Слышь, сука, ещё залупаться на меня будешь? Совсем охуел? Чё, думаешь, мент шорохается по школе – я тебя трогать не стану? -Это было бы неразумно, - я попытался убрать руки Ромы со своего воротника, но от того он только сильнее сжал их. -Сучёныш, нарываешься! -Ром, хватит! – стараясь вылезти из под нас, возмутилась Полина -Ромка, да, бля, правда, не стоит его щас трогать, на. Если не он ссучится, то сдаст кто. Да и не выйдет ему с фингалом под глазом ходить, не привлекая внимание учителей, на, - в разговор вмешался бурят, наконец смахнувший весь пот со лба; его рука осторожно одёрнула Рому за плечо, от чего тот странно нахмерился. -Твоя правда… - прошептал он через плечо и вновь взглянул на меня, - после уроков и базара с ментом буду ждать тебя за школой. Не придёшь, - кулак с подбитыми костяшками вплотную приблизился к моему носу, - ебасосину так начищу, что мать родная не узнает. Странная манера у желающих помучить меня людей организовывать встречи за школой вызвала у меня нервный смешок. Хулиган тоже ухмыльнулся, словно понял шутку, родившуюся у меня в голове, и в порыве нахлынувших весёлых чувств не удержался и толкнул меня обратно на место. Перед тем как удалиться к своей парте он тяжело вздохнул, потеребил молнию на своём спортивном костюме и ещё раз извинился перед Полиной, насильно оставив шоколад на парте. От всех этих происшествий мне становится совсем дурно: как может столько проблем родиться всего за день? И куда от них бежать? Не уж то мне остаётся только слепо прятаться в помощи еле знакомых мне людей? Однако так не спокойно это делать. Приятно, но не спокойно. Один понравившийся человек уже предал меня. С чего бы той же Полине или моей семье не поступить так же? Я знаю их столько же, сколько и девочку-лису, если не меньше. Хотя с той же семьей подозрений чуть меньше: они всё же моя родная кровь. Не станут же настолько близкие люди втыкать нож мне в спину. От таких мыслей невольно пробегает холодок по спине. -Ого... – протянула Полина куда-то в пустоту, - сначала Семёну отпор дал, а теперь ещё и Роме зубы показал? Это… круто! – хоть она и шептала, голос её в конце прозвучал так громко, что даже сидящие через ряд люди невольно оглянулись. И чего она нашла в этом крутого? Это естественно защищать свою честь. В этом случае, к тому же, мне, скорее всего, прилетело бы в итоге, - что здесь крутого? Разве что моя удача достойна восхищения. -И вовсе не круто. Теперь ещё и после школы идти на встречу с ним. Это ведь очевидно, что он не говорить собрался со мною? – я облокотился о стол и уронил тяжёлую от дум голову на раскрытую ладонь. -Так не иди, кто тебя заставляет? Ничего хорошего тебя там явно не ждёт. А с Ромой, я обещала, я разберусь. Мы с ним хорошо знакомы, он должен меня послушать. -Но ведь должна же быть хоть какая-то причина не идти, - получится невежливо, если я просто так не приду. -Господи, ты не меняешься… Слушай, ты же меня провожать собирался? Вот и причина не посещать сиё мероприятие, - последние два слова она проговорила с толикой снобизма, и так хорошо у неё это получилось, что я невольно захихикал. -Точно, а я уже и забыл! – я в удивлении широко раскрыл глаза. Полина тоже удивилась, но как-то по-своему, лишь на миг чуть вскинув брови. В мгновение она вновь вернула тёплую улыбку себе на лицо и тихо хмыкнула. -Так бы и убежал снова от меня, если бы не напомнила? -Да, думаю, по дороге домой бы вспомнил и прибежал бы обратно, - вполне серьёзно сказал я, но тем самым рассмешил девушку. Раздался звонок и начался последний урок.