Тис и остролист

После Рождества время полетело как сумасшедшее. Гарри втянулся в рутину: ранний подъем, уроки, времяпрепровождение в Выручай-комнате, домашнее задание, разговоры со слизеринцами в гостиной, немного чтения за задернутым пологом кровати, сон. И так по кругу. Зима потихоньку сходила на нет, Гарри продолжал тренироваться в использовании заклинаний и выучил уже всю программу по Чарам до третьего курса включительно, на этом остановившись и решив больше времени уделять наработке сноровки и методам использования заклинаний — разумеется, не только из школьного курса. Марволо не просто так чуть ли не мурлыкал после каждого их занятия. Просто темные проклятия Гарри чередовал со светлыми, таким образом избегая перекоса, и магическое ядро не пострадало бы. Это ещё и отлично развивало контроль и резерв, так что Гарри пока двигался исключительно хорошо. Он всё больше обрастал связями. Не только в Слизерине — на самом деле свой факультет Гарри уже, можно сказать, поработил, — но и на всех факультетах. Помочь запуганной пуффендуйке отбиться от хулиганов, обсудить с четверокурсниками Когтеврана эффективность применения экстракта лунного камня в зелье сна без сновидений, широко улыбнуться гриффиндоркам, шепчущимся о нём в уголке… Стоит ли говорить, что школа его просто обожала? Ведь это же Гарри Поттер! Всегда вежливый, доброжелательный, открытый, готовый помочь, но вместе с этим недосягаемый и держащий определенную дистанцию, которая не позволяла хорошим знакомым превратиться в друзей. Учителя хвалили его, сокурсники уважали его, а вся остальная школа с интересом наблюдала. Неудивительно, что за такой рутиной Гарри не заметил, как прошёл первый месяц весны. Наступил апрель, деревья шелестели новыми зелёными кронами, а ученики начинали судорожно готовиться к экзаменам. Да, по сути, конечно, оставалось ещё месяца три, но пяти- и семикурсники уже душу готовы были продать за какой-нибудь «совершенно новый способ списать так, чтобы и Снейп носа не подточил» или «специальный перец для обострения ума», или «сенсация, внимание, только сегодня скидка на этот прелестный набор перьев, которые самостоятельно выбирают правильные ответы, только за два галлеона!..» Глупость, конечно, та ещё, но некоторые отчаянные и не на такое были готовы пойти, чтобы дотянуть хотя бы до Выше Ожидаемого. На Слизерине, разумеется, царил полный порядок… почти. Конечно, змеиный факультет тоже ужасно нервничал, на самом деле даже побольше, чем остальные вместе взятые: ни на одном другом факультете родители так не давили своими ожиданиями на детей. Это же Слизерин, здесь учится цвет аристократии, юные политики и выходцы из высшего общества. Провалиться недопустимо — в буквальном смысле недопустимо. Есть возможность потерять всё. Так что ситуация была действительно очень серьёзной. Тем не менее, даже если волнения иногда доходили до голодных обмороков среди софакультетников, им всегда помогали, кормили, успокаивали и давали советы и поддержку. Никто не мог облажаться, поэтому атмосферу в гостиной старались поддерживать комфортную и благоприятную: это влияло на каждого. Шестикурсники особенно старались: на них ложилась основная забота о психологической стабильности сдающих СОВ и ЖАБА, так как они уже проходили через один такой экзамен, соответственно, знают, на что это похоже, и могут дать советы или поддержать. Не то чтобы все в Слизерине внезапно развили эмпатию. На самом деле очень даже наоборот. Если кто-то начинает паниковать, то остальные, хочешь не хочешь, подхватят, особенно в такой стрессовой обстановке, это просто инстинкт. Всем будет легче, если однокурсники не перестанут казаться цивилизованными и устойчивыми, поэтому эта система по приведению в порядок бедных студентов работала как часы уже долгое-долгое время. Драко рассказывал, что началась такая традиция лет пятьдесят назад, после чего Марволо обязательно насмешливо хмыкал. Ну, сопоставить всё не составляло особого труда. Очевидно, сохранилась она со времён школьных годов Лорда Волдеморта. Гарри усмехнулся про себя. Интересно, что сказали бы остальные детишки, если бы узнали, кто ввёл столь эффективный метод по борьбе с коллективной тревожностью? Их декан, кстати, зверствовал особо сильно. Судя по всему, для больничного крыла требовалось всё больше и больше умиротворяющих бальзамов, что неудивительно, поэтому работы у зельевара было выше крыши. Единственное — на слизеринцах он даже и не думал срываться, вместо этого щедро отнимая баллы у гриффиндорцев, особенно у неких Невилла Лонгботтома и Рона Уизли, потому что эти двое, особенно в тандеме, несли за собой чёртовы кровь, кишки и содомию, пока образно, слава Мерлину. И если в одиночку Лонгботтом чаще всего просто и незатейливо плавил котлы, то когда они с Уизли объединялись… Профессору Снейпу оставалось только ястребом следить за этими детьми. Просто бомба замедленного действия. Да, Гарри они оба бесили. Он себе в этом признавался с неохотой — в конце концов, какое ему дело до обычных, откровенно жалких, посредственных гриффов? Но каждый раз, когда эти двое отмачивали что-то абсурдное и абсолютно тупое, ему хотелось волосы на голове рвать. Ну потому что как, как, чёрт возьми, можно быть настолько… Отвратительно глупыми? Как? Это же зелья буквально первого курса, там из всего необходимого — элементарно следовать инструкциям, даже самый косой, кривой и хромой может хотя бы на Удовлетворительно результат натянуть, но нет! Этим двоим обязательно нужно какое-нибудь шоу! Гарри просто выть был готов от того, как же поразительно небрежно люди были способны относиться к науке и искусству магии. Это же такая ценность, это такая живописная красочность, такое потрясающее ощущение волшебства, как можно просто не задумываться об этом и тупо махать палочкой, разбрасываясь магией, как мусором?! С ней нужно обращаться нежно, аккуратно и уважительно, и тогда она так же отнесётся к тебе в ответ. Ничего сложного, просто элементарная осторожность и немного внимательности! Ну почему для некоторых это так тяжело?! Гарри выдохнул. К чёрту. Он не станет зацикливаться на этих личинках волшебников. Так он думал, по крайней мере, и старательно себя убеждал в этом на каждом уроке зельеварения. Разумеется, жизнь решила иначе. Это произошло в начале мая, после пасхальных каникул, когда дети уже постоянно проводили время на улице, лежали в теньке под раскидистыми деревьями и весело смеялись в коридорах. Ну, все, кроме пяти- и семикурсников. Эти безвылазно сидели в библиотеке и судорожно пытались впихнуть в себя знания всей школьной программы за несколько недель, что, естественно, было абсолютно бесполезным занятием. Тем не менее, Драко, Тео и Блейз не сдержались и примкнули к остальным ребятам, веселившимся на улице. Они уговаривали и Гарри, но раз уж у него был призрачный шанс остаться одному и потренироваться ещё больше, Гарри с радостью ухватился за эту возможность, поэтому вежливо отказал. Однако на пути к Выручай-комнате, на третьем этаже, да ещё и подозрительно недалеко от запретного коридора, он краем уха услышал очень любопытный обрывок разговора небезызвестных гриффиндорцев, непонятно что делающих в такую погоду в замке… Разумеется, ему не было до этого дела, но ровно до того момента, как один из них, Уизли, судя по всему, упомянул кое-что интересное: — …философский камень! Ты же знаешь Снейпа, ему только дай возможность, и он с радостью пойдет за подарочком для своего господина, он же Тёмный, склизкий, мерзкий червяк! — кипятился Уизли. Его тон был таким возбуждённым и настойчивым, что Гарри понял, что он, похоже, застал ссору. — Рон, я понимаю, но… Почему мы не можем просто обо всём рассказать Дамблдору или профессору Макгонагалл? Да кому угодно! — слабо сопротивлялся Лонгботтом, нервно бормоча в ответ. — Потому что они все ему доверяют! Ты же слышал, что Хагрид говорил, они все в Снейпе души не чают, нас не послушают! Невилл, ну же! Мы должны что-то сделать! Гарри прикрыл рот рукой и искренне попытался не захохотать. Марволо себя этим не утруждал, смеясь в голос, и это не особо помогало сдерживаться и ему тоже, потому что… Мерлин и Моргана, ничего более абсурдного он за сегодня не услышит, это точно. Хотя погодите. Философский камень? Серьезно? Философский камень здесь, в школе? Среди детей, да ещё и после того, как Дамблдор буквально всех уведомил, что вот тут, на третьем этаже в этом коридоре, есть кое-что очень секретное и опасное, детишки, ну, вы, конечно, туда не ходите, мало ли что случится, но все равно знайте, там что-то ужасающее! Значит, Волдеморт за этим охотится? Он что, совсем идиот? Как вообще можно было купиться на такую очевидную подставу? Серьезно, ради этого камня, который Дамблдор очень демонстративно принес сюда, проникнуть в Хогвартс и рисковать выдать себя? Мерлин и Моргана, да Гарри даже не удивится, если камень ненастоящий! С чего бы вдруг вообще Фламелю давать камень на хранение Дамблдору? Его-то мнение никто не слышал на этот счёт. В общем, это всё как-то слишком натянуто. Нет, в целом, их выводы… Ну, не то чтобы логичны, но понятны. Вполне естественно для детей считать, что человек, который ведёт себя как мудак, скорее всего мудаком и является, а так как в их мировоззрении всё ещё четкое деление на белое и чёрное, то на таких вот злодеев они будут соответственно вешать всё самое плохое, что происходит на белом свете. Глупо, но понятно. Дети, что с них взять. Тем не менее, когда Гарри представил профессора Снейпа, тёмными ночами пробирающегося в запретный коридор, чтобы достать философский камень для Волдеморта… Он не смог сдержать громкий смех, предательски вырвавшийся из груди. Разумеется, его сразу же заметили. — Кто там?.. Ты?! — когда лицо младшего Уизли показалось перед Гарри, он уже принял невозмутимый вид и показательно отряхнулся, поправив манжеты. Гарри выгнул бровь и окинул взглядом рыжего, тут же заметив и подошедшего к ним Лонгботтома. — Меня зовут Гарри Поттер, если ты ещё не знаешь, — вежливо улыбнулся он. — Ты что тут делаешь? Шпионишь? — храбро спросил Невилл, сжав кулаки. Он был блондином с жиденькими волосами и карими, почти каре-зелеными глазами. Гарри выгнул бровь, посмотрев на эту парочку с приличной долей брезгливости. — Я, конечно, польщён, что вы думаете, что у меня больше нет никаких дел, кроме как шпионить за двумя первокурсниками Гриффиндора, но вы ошиблись. Я просто проходил мимо. — А куда это ты идёшь? — подозрительно спросил Уизли, и щека Гарри дёрнулась. Впрочем, больше он никак не показал своего раздражения, вместо этого мило улыбнувшись. — А каким образом это касается тебя? Может, это вы за мной следите, а? — Что?! Мы?! Больно надо за таким предателем, как ты следить! — возмутился рыжий. Гарри вздёрнул бровь. — Прошу прощения? «Предатель»? — Ну конечно! — с жаром воскликнул Уизли. — Ты же Гарри Поттер! Твои родители были гриффиндорцами, боролись за свет, ты победил Сам-Знаешь-Кого в год! Как ты мог оказаться Темным?! Ты мог поступить куда угодно, если уж тебе Гриффиндор не угодил, Когтевран или даже Пуффендуй, но ты поступил в Слизерин! Все в Слизерине — скользкие Пожирательские сынки! Но тебе и этого было мало! Гарри даже немного опешил от такого напора. Невилл, в свою очередь, умолял Рона перестать так себя вести, но тот не слушал. Видимо, накопилось за год. Уизли не останавливался: — Ты ещё и подружился с Малфоем! Малфоем! Его папаша был верным последователем Сам-Знаешь-Кого, как ты можешь с ним вообще общаться?! Он просто мерзкий отвратительный слизняк, как и все остальные слизеринцы, и… — Мимбл Вимбл, — послал Гарри заклинание косноязычия в рыжего, — Импедимента, Баубиллиус, — одни за другими проклятия сыпались на ошарашенного первокурсника, и Лонгботтом в шоке смотрел на это, не имея возможности ничего предпринять. — Петрификус Тоталус. Улыбка давно пропала с лица Гарри. Он чувствовал только обжигающе холодный гнев, готовый вырваться из его тела в виде морозного урагана, и из-за этого позволил себе действовать несколько… импульсивно. — Будешь как-то комментировать? — равнодушно спросил он у бледного Лонгботтома. — Да! Как… Ты мерзавец! Почему ты его… Круглощёкий гриффиндорец пусть и был немного затюканным, но всё же, когда кто-то причинял вред его близким, становился на диво бесстрашным. Гарри дёрнул уголком губ. — Он оскорбил меня и моих друзей, — о том, что они не его друзья вовсе, а, скорее, подопечные, Гарри предпочитал не говорить. — Если оскорбление себя я готов вытерпеть, то оскорбление моих друзей — нет. Я дорожу ими и не намерен просто стоять и слушать, как кто-то смеет на них огрызаться, да ещё и не в лицо, прямо, а за спиной, как последняя крыса. Это понятно? Лонгботтом был растерян. Очевидно, что он хотел защитить своего друга, но в то же время Гарри, который корчил из себя святого и доблестного рыцаря, защищающего своих близких, тоже произвел на него впечатление, и он разрывался между тем, чтобы злиться и смириться, потому что он понимал мотивы Гарри. Наблюдать за этим мыслительным процессом оказалось скучно, поэтому Гарри просто развернулся и пошел в сторону Выручай-комнаты, оставив Лонгботтома разбираться с парализованным Уизли. Когда он добрался до своего убежища, Марволо впервые за эту стычку подал голос: «Ну и что это было?» «Он оскорбил меня и моё окружение. Я воспринимаю Драко как подопечного, а значит — беру под ответственность, поэтому когда кто-то оскорбляет его или других слизеринцев, он оскорбляет меня. Я не мог оставить его безнаказанным». «Это я понимаю, не пять лет, — раздражённо ответил Марволо. — Почему так примитивно? Теперь они могут доставить проблемы, причем бóльшие, чем ты думаешь. Что за импульсивный поступок?» «Почему импульсивный? — Гарри нахмурился, чувствуя подступающее раздражение. — Даже если они всё расскажут, никто ничего мне не сделает, потому что я просто расскажу трогательную историю о том, что защищал своих друзей и родителей, плюс я чёртов Мальчик-Который-Выжил. Так что я сомневаюсь, что мне даже отработку влепят. Поэтому не вижу причин твоего неодобрения». «Даже если сейчас никто из этих двоих ничего не сможет сделать, они ещё дети. Дети имеют свойство расти и развиваться, и никто из нас не знает, что они будут представлять из себя позже. Я уже однажды проигнорировал угрозу из-за своей гордыни, и посмотри, куда меня это привело. А ведь ты был вообще младенцем. Что, если ты когда-нибудь попадешь в ситуацию, в которой они смогут это тебе припомнить?» «А что ты тогда предлагаешь? Просто спустить им это с рук?» — зло зашипел Гарри. «Да о чём ты говоришь? Что тебе стоит устроить несчастный случай исподтишка? Так, чтобы они оба поняли, кто это сделал, но чтобы доказательств у них не было бы. Зачем эти незамедлительные действия? Ты даже не обдумал ничего, сразу запустил заклинанием». Гарри поджал губы. Признавать ошибку не хотелось от слова совсем. Он понимал претензии Марволо, но всё же не мог согласиться с тем, что он слишком недооценивает этих двоих. Влияние семьи Уизли давно ушло в минус, никто не станет воспринимать всерьез их слова, а Лонгботтомы пусть и являются древним родом, по сравнению со славой Гарри меркнут. К тому же, сам Гарри — наследник и Поттеров, и Блэков, и если Поттеры находятся с Лонгботтомами примерно на одном уровне, то Блэки… Их влияние просто бесконечно и несоизмеримо. Блэки — отдельная ступень в британской аристократии, и власть в руках их наследника этому соответствует. Собственно, добавить к этому славу Мальчика-Который-Выжил, и на выходе мы имеем первокурсника, чей голос мог бы затмить весь Слизерин разом, если бы ему пришлось выступать против них. А ведь в Слизерине отпрыски самых влиятельных семейств. Собственно, именно поэтому Гарри не понимал беспокойства Марволо. Бояться ему было решительно нечего, к тому же Уизли пострадал незначительно: никаких сломанных конечностей, непоправимых травм или просто чего-то жёстче ожога второй степени и небольшого шока от удара током из молнии — это действие Баубиллиуса. Такое происходит в Хогвартсе по семь раз на дню. «Я просто говорю тебе о том, что не стоит считать допустимым повторение этого случая, — уже мягче произнес Марволо. — Сейчас действительно волноваться не о чем. Но в следующие разы может получиться так, что ты не выкрутишься так легко. Просто будь осторожнее». Гарри тяжело вздохнул и дал Комнате ментальную команду преобразоваться в тренировочный зал. Ему нужно было выпустить пар. «Хорошо, Марволо. Если ты так говоришь». «Хороший ребенок».