Тис и остролист

Наступило лето и пора экзаменов. Они не доставили никаких неудобств ни Гарри, ни его соседям, пусть Драко и волновался насчет Истории магии. Ну, вообще, не то чтобы безосновательно — в конце концов, Биннс был просто отвратительным преподавателем, и абсолютно всю программу приходилось учить самостоятельно, что, конечно, было той ещё проблемой, но всё же воспитание Малфоев так просто не пропьёшь, так что, как думал Гарри, Драко заработал как минимум «Выше ожидаемого». Не лучшая оценка, но для Истории магии простительно. Сам Гарри был уверен в том, что все экзамены он сдал на «Превосходно». Ну, опять же, первый курс, тут стыдно получить какой-либо другой результат, поэтому он не волновался от слова совсем. Так и проходили дни в преддверии каникул, пока однажды, когда Гарри возвращался в гостиную Слизерина по коридору в подземельях, его не поразило со спины какое-то незнакомое заклятье. Он не успел даже вскрикнуть, только услышал взволнованное «Черт!» от Марволо. Весь мир потемнел.

***

Первым, что почувствовал Гарри, когда пришел в себя, была боль от тугих веревок, плотно обвившихся вокруг запястий, и сырость подвального помещения. Вторым же он услышал безостановочные матерные конструкции Марволо, который даже срывался на акцент кокни. Гарри с трудом разлепил веки и осоловело моргнул, пытаясь понять, где он находится, и что, чёрт возьми, происходит. Как только Гарри осознал положение, в котором оказался, голова резко заработала. Какого-то черта вокруг был зал, ему незнакомый. Гарри осмотрел помещение, параллельно спрашивая Марволо о ситуации, и первым делом обнаружил фигуру Квиррелла, смотрящего в… зеркало. Судя по всему, то самое зеркало Еиналеж. Грёбаное дерьмо. «Успокойся, Гарри. Сейчас ты находишься в патовой ситуации, но ни в коем случае не пытайся относиться агрессивно или провоцировать Его. Даже в самом жалком виде Лорд Волдеморт всё ещё невероятно силен и может тебя убить, поэтому тебе нельзя вступать с ним в конфронтацию. Дамблдор, я уверен, должен хоть немного страховать, но, опять же, возможно, он не успеет. Будь невероятно аккуратен, хорошо?» «Допустим, ладно, — Гарри попытался глубоко вздохнуть и успокоить бешено колотившееся сердце. — Но что ему нужно от меня? Зачем он меня похитил? Он собирается убить меня? Но тогда почему он этого не сделал? Или он хотел помучить меня перед смертью?» Марволо напряжённо молчал. И тут, будто мало было проблем судьба решила подкинуть ему свинью ещё жирнее: Квиррелл-Волдеморт его заметил. — О, очнулся. Быстро ты, — голос у мужчины был высоким, холодным и жёстким. Тем не менее, как мог заметить Гарри, это был ещё не Волдеморт — только настоящий Квиррелл. Ну, он его в любом случае никогда не знал, поэтому мог и перепутать. — Можно мы сразу перейдем к той части, где тебе от меня что-то нужно, я тебе это дам, а потом мы мирно разойдемся, хотя ты предварительно стребуешь с меня Обет, чтобы я молчал? — сказал Гарри и серьёзно посмотрел на человека, притворявшегося безобидным учителем весь год. «Ты совсем с ума сошел?!» — задохнулся Марволо. Квиррелл недоуменно остановился и склонил голову набок, видимо, совершенно не ожидая такого от связанного мальчика, находящегося в откровенно ужасной ситуации. — Да, такой же наглый и хитрый, как и всегда… — задумчиво проговорил он. — Я и не ожидал, что ты начнешь по-гриффиндорски пытаться со мной бороться. Квиррелл вздохнул и осмотрел Гарри расчётливым взглядом. — Что ж, ты прав в том, что моему Господину кое-что от тебя нужно, иначе ты уже давно был бы мертв, — голос его был всё таким же холодным и жёстким, а на лице не было ни единого проблеска эмоций. — Знаешь ли ты, Гарри Поттер, что в Зеркале Еиналеж находится философский камень? — Я предполагал что-то такое, — осторожно ответил он, всё ещё туго связанный. Это доставляло нехилые неудобства, так как, во-первых, тело затекало, а во-вторых… Беспомощное состояние перед лицом смертельной опасности потихоньку начало вводить Гарри в состояние паники. Разумеется, это он пока ещё мог контролировать в силу отсутствия прямой угрозы, но сам факт того, что конкретно в этот момент он не смог бы сделать ничего, чтобы защитить себя, заставляло пальцы подрагивать. — Отлично, — равнодушно ответил Квиррелл, после чего махнул пальцами, и веревки исчезли с тела Гарри, а сам мальчик в два счета оказался рядом с профессором, прямо перед зеркалом. — Теперь скажи мне, что ты видишь? У Гарри и мыслей не было о том, чтобы ослушаться мужчину. Он находился совершенно не в том положении, чтобы пререкаться, поэтому послушно перевел взгляд на отражение и удивлённо моргнул. Вместо своего отражения Гарри увидел… себя же, но старше. И он был не один. Прямо за плечом стоял Марволо в своем теле и, кажется, мягко улыбался. Вокруг них был техногенный мир, мир будущего, и, кажется, это значит, что они достигли бессмертия? Судя по мелкому кивку, эм, Гарри-старшего, именно это вся ситуация и значила. «Я тронут», — весело прокомментировал Марволо, но Гарри от него отмахнулся. Тем не менее, на этом картина не закончилась. Когда Гарри хорошенько рассмотрел отражение из Еиналеж, Гарри-старший достал откуда-то какой-то камень, подмигнул ему и положил его в карман. В этот же момент Гарри почувствовал тяжесть теперь уже у себя в кармане. Погодите, серьёзно? Это всё? — Ну? Чего завис? — нетерпеливо спросил Квиррелл, и Гарри очнулся. — М-м-м… Я не уверен, но, кажется, каким-то образом Философский камень переместился ко мне в карман?.. — пробормотал Гарри и тут же начал ощупывать себя. С лицом, ясно показывающим то, как он уже устал удивляться от всего происходящего, достал именно что Философский камень. — Это… Это он? — потрясённо прошептал профессор, во все глаза рассматривая находку. — Я понятия не имею, но магический фон у него сильный, так что, думаю, это правда, — пожал плечами Гарри. Он был напряжён. В смысле, он сейчас стоит с тем, кто может его мгновенно убить, и Гарри и пикнуть не успеет, он буквально находится на острие ножа и, Мерлинова борода, действительно в ужасе. Но в стрессовых ситуациях мозг, контроль и тело стояли для него на первом месте. Сейчас он не мог облажаться, вообще никак. Гарри был прав в том, что его жизнь на кону, поэтому если он покажет слабость, если сделает что-то, что не понравится Волдеморту, он умрет. Совсем умрёт. И никто его спасти не сможет. Поэтому если бы Гарри сейчас не смог контролировать себя или мыслить ясно, жизнь была бы окончена. Всё так же позорно и быстро. Это… являлось неприемлемым исходом. — Я дам вам его, если вы не убьете меня сейчас. Я согласен на клятву или даже Непреложный обет, согласно которому я не смогу рассказать никому о том, что происходило в этой комнате, — проговорил Гарри и перевёл взгляд на Квиррелла, который неотрывно смотрел на камень. В глазах у него искрилось облегчение. От звука голоса профессор будто очнулся и хотел уже что-то сказать, как внезапно откуда-то послышался третий голос: — Я согласен на эту сделку… Поклянись, мальчик… Поклянись на своей магии… — Гарри дрогнул, расширив глаза. Волдеморт говорил с шипением, с вкрадчивыми интонациями и звучал чертовски жутко. Гарри судорожно вздохнул. — Д… Да, хорошо, — он прокашлялся. — Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь своей магией, что ни словом, ни мыслью, ни делом, ни каким-либо ещё другим способом не доложу ни единому существу, живому или мёртвому, о том, что происходило в этой комнате. Да будет так. Магическая вспышка засвидетельствовала клятву. — Слава Мерлину, — пробормотал он. — Ну, я пошел? Удачи с возрождением, наверное. Он потёр затылок с абсолютно спокойным лицом. И всё равно, что сердце у него колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди, а руки дрожали, как у заправского наркомана. Ещё немного — и Гарри сможет сказать, что пережил эту ночь. Только бы не было внезапного нападения. Только бы добыча Философского камня задобрила его достаточно. — Мы ещё встретимся, Гарри Поттер, — донеслось ему в спину, когда он начал уходить из зала. — Искренне надеюсь, что эти встречи не закончатся моей смертью, — лихо ухмыльнулся Гарри. «Мерлин, что ты несешь?! Я никогда раньше не видел в тебе склонности к суициду!» — Посмотрим, — живот Гарри сжался от эха ледяного высокого смеха Волдеморта. — Посмотрим… Путь до спальни для Гарри прошёл как в тумане. Марволо молчал, давая ему время на осознание произошедшего. Ноги у него подкашивались, если честно, но каким-то образом всё же дошёл до гостиной Слизерина без приключений. В спальне было тихо, все уже видели десятый сон, поэтому Гарри повалился на кровать, окружил себя заглушающими чарами и, прежде чем успел что-то сделать, почувствовал слёзы на щеках. Гарри было всего одиннадцать. Он преодолел ужасные невзгоды, ему пришлось стать умнее, хитрее и мудрее сверстников, чтобы выжить, а способность к адаптации и приспосабливаемости была у него в крови. Гарри считал себя намного осознаннее всех остальных его однокурсников, да и некоторых людей постарше — тоже. Но ему было одиннадцать. Он только что пережил, наверное, один из самых ужасающих моментов за всю свою жизнь. Он находился в одной комнате с волшебником, убившим его родителей и ещё сотни людей, который пытался убить и его самого и который наверняка был зол на Гарри как на причину своего падения. Если бы что-то пошло не так, он бы не вернулся из того зала. Если бы Волдеморт был бы в плохом настроении или если бы Гарри так и не смог достать камень, или если бы не сработало что-то ещё… Гарри был бы мёртв. Он чудом выжил. То, что сейчас он ещё дышит, — это невероятно, невозможно. Гарри было очень-очень страшно. Поэтому после такого стресса эмоции зашкаливали. Гарри пережил этот день.

***

Хогвартс-экспресс быстро удалялся от замка. В окне, как и в самую первую поездку, мелькали бесконечные рощи, изредка прерываемые небольшими пролесками, а на небе не было ни единого облачка. Несмотря на такую хорошую погоду, Гарри выглядел пришибленным. Тео не знал, почему в последние три дня перед каникулами друг стал таким задумчивым и даже подавленным, но, ну, это же Гарри! Если бы захотел — рассказал бы, а так Тео просто решил его не трогать. В конце концов, уж кто-кто, а он получше некоторых знает, что такое личное пространство. Да-да, Малфой, Забини, речь о вас. Гарри вообще был загадкой, если честно. Он не любил большие компании, огрызался, когда кто-то отвлекал его от важной работы или чтения, с легкостью справлялся с учебной нагрузкой и не только, постоянно пропадал где-то и был самым скрытным человеком, которого когда-либо Тео встречал, но при этом всегда успевал участвовать в социуме Слизерина достаточно, чтобы его отсутствие не вызывало вопросов. Он всегда помогал нуждающимся — понятно, что не из-за альтруизма, а выгоды, но сам факт! — давал о себе столько информации, чтобы его тайны перестали вызывать сильный соблазн их узнать… Сплошные противоречия. И как он только успевал всё делать? Тео знал, что Гарри живет в приюте. Он никогда не расспрашивал, так как эту тему Гарри не поднял бы даже под страхом смерти, но, как он успел понять, жилось там... сложно. Ну, это естественно, конечно, условия те ещё, но сам факт того, что такой образцово-идеальный Гарри, сам Мальчик-Который-Выжил, лучший ученик потока, любимец учителей и объект поклонения стольких людей живет в детском доме… вызывал слишком много вопросов. Тео интересовался у дедушки, почему такое вообще допустили — разумеется, он сначала поинтересовался у Гарри, может ли он поделиться этой информацией, и получил неохотное согласие, — и дедушка, хмурясь, ответил, что это, скорее всего, является последствиями действий Дамблдора. Все знают, что именно Дамблдор поручился за условия, в которых будет расти Герой Магической Британии. Его бы не отдали в «тёмные» семьи и благородные аристократические дома вроде тех же Малфоев, Ноттов, Мальсиберов или Эйвери. Это, пусть и вызывало в Тео недовольство, было логичным, но… можно же было отправить Гарри к каким-нибудь светлым семьям? Прюэтты, Лонгботтомы, да, Моргана прости, хотя бы те же Уизли! Ладно, хорошо, фактор скрытности на тот случай, если Тёмный лорд на самом деле жив… Но серьёзно? В мордредовом маггловском грязном приюте ему безопаснее?! Или какая у Дамблдора была логика? Тео потёр переносицу и подавил рассерженный вздох. Как говорит его дедушка, пути Альбуса Дамблдора неисповедимы. Этого человека никто не понимал, не понимает и не поймёт. Какие-то у него в уме свои завихрения, которые разобрать просто невозможно. О чём он думал, отправляя Избранного в приют? Почему ничего не предпринял во время войны с Тёмным лордом, раз уж так выступает против него? Что он вообще делал во время войны? Почему одобряет снижение уровня образования у детей? Сказать об этом мог только сам волшебник. Ну, Тео, конечно, предполагал, но не думал, что он может быть умнее одного из величайших волшебников современности. Если честно, Теодору казалось, что если уж кто-то и способен максимально приблизиться к пониманию такого человека, как Альбус Дамблдор, так это Гарри. Просто потому что он уже демонстрировал невероятную проницательность, ловко нивелируя буквально почти все конфликты среди учащихся Слизерина и не только. Тот факт, вообще, что с участием Гарри не произошло ни одной серьёзной стычки, а его знакомство со слизеринцами прошло так гладко — это чудо. И является целиком и полностью заслугой Гарри. Потому что он видел напряжение каждого студента, находил к ним подход в самый подходящий момент и тщательно следил за тем, чтобы никаких замолченных обид против него не оставалось. Свою спину Гарри прикрывал отменно, да и беспокоился о себе же тоже нехило. Правильно делал, кстати. На Слизерине до сих пор оставалось большое количество студентов, желающих Гарри зла, но большинству из них просто не нужны такие проблемы. Слизеринцы не глупы. Ну, почти все. В основном. И взять на себя смелость открыто противостоять человеку, которого почитает вся Британия, а заодно и обожает школа с учителями… Это абсолютно неблагодарное дело. Вот совсем. Тео вздохнул. Драко беспрерывно болтал уже вот два часа, иногда, правда, срываясь на очень экспрессивные споры с Блейзом, а Гарри хоть бы хны. Обычно тот заставлял их придерживаться определенного уровня громкости в разговорах, так как оба мальчика любили поголосить, а Гарри любил тишину... Но в этот раз почему-то он вообще ни на что не реагировал. Морщился иногда совсем немного, никто другой и не заметил бы, дёргал пальцами время от времени, будто хотел проверить, что всё ещё может ими двигать, и тупо пялился в книгу, даже не пытаясь делать вид, что заинтересован в тексте. Тео мог бы сказать, что он в шаге от того, чтобы заснуть, но… Ну, это было слишком не похоже на Гарри. Хотя не исключало такую возможность, конечно. Просто… Странно, когда всегда идеальный Гарри выглядел таким вымотанным. Тео поджал губы. Конечно, ему было чертовски любопытно. Но это не значило, что он станет лезть туда, куда не просят, и навязываться. Хотя иногда хотелось, это да. — Эй, Гарри, — тихо позвал он Гарри, отчего тот вздрогнул и перевёл на Тео взгляд. — М? — Хочешь у меня погостить? Вообще ты можешь хоть на всё лето остаться, мне в целом нормально. И дедушке тоже. Он наоборот рад будет. Гарри немного осоловело моргнул и уже более осознанно посмотрел на Тео. Некоторое время он обдумывал его слова, но в конце концов приподнял уголки губ и кивнул. — О, спасибо за предложение. Я был бы рад его принять. Только мне нужно будет сначала провести в приюте минимум неделю, чтобы вообще там отметиться. — Нет проблем, — кивнул Тео. — Эй, вы чего, совсем там? Я тоже так-то Гарри пригласить хотел! — возмутился Драко — Матушка жаждала сводить тебя по магазинам и её личным дизайнерам, а если тебя не будет, она переключится на меня, и мне будет плохо! — А как же знакомство с моей mamá? — задохнулся Блейз и приложил руки к груди в драматичном жесте. — Как ты мог так со мной поступить, Гарри?! Ни стыда, ни совести! Лицо Гарри смягчилось, и в глазах у него появилось очень редкое выражение, поймать которое обычно было невозможно, — нежность. Он тихо засмеялся. — Я обязательно найду время для всех, ребята. Не волнуйтесь. Спишемся. Мальчики довольно переглянулись, заметив, что смогли вытащить Гарри из его подавленного настроения, и продолжили активную беседу. Наступили летние каникулы.