Тис и остролист

Как ни странно, вплоть до апреля ничего больше не происходило. Все спокойно готовились к экзаменам, Гарри ловил нервирующе пустые взгляды Блейза, которые отдавали смиренным пониманием, и очень, очень усердно тренировался. На самом деле тренировки были действительно изнуряющими, интенсивными и всеобъемлющими. Гарри изучал не программу Хогвартса, а в основном проклятия, которые требуют в исполнении не только большого опыта, но и ловкости. И это были исключительно полезные, иногда долгодействующие, а иногда быстродействующие проклятия, иногда для мгновенного урона, а иногда для незаметного вплетения в магию человека, чтобы последствия обнаруживались не сразу, а когда уж обнаруживались, то было слишком поздно. И… да. Физическая подготовка тоже была нужна. Гарри официально ненавидел это. Нет слов, чтобы описать то отвратительное ощущение в груди и горле, горящее и кипящее, когда он, весь взмокший, со сбитым дыханием и тяжело приземлившийся на задницу, отходил от очередного подхода кардио или ног. Мучительно! Ужасно! Просто кошмар! Он обнаружил, что ненавидит потеть. Всей душой ненавидел. Даже больше, чем Дамблдора. Он привык быть словно змея: всегда в тени, хладнокровная (в прямом смысле), не двигающаяся без особой причины. А тут!.. Нужно было постоянно. Мать его. Потеть. В общем, как уже было сказано, Гарри это ужасно не нравилось. Это, конечно, не означало, что он переставал заниматься. Разумеется, нет. Он продолжал, продолжал и продолжал, развивая дыхательную систему и кардио, развивая слабые от недоедания мышцы… Марволо настаивал. И, как ни крути, Гарри видел преимущества такого подхода. Ведь в боях нужно постоянно двигаться, при использовании энергозатратных заклинаний и так устаешь, а тут еще и физическая измотанность. Непорядок. Нужно заниматься и тем, и тем, найти баланс. Хорошо, что Марволо этот баланс нашел. И передал знания Гарри. Гарри будет очень его не хватать. Но! Если отставить жалобы, то все шло хорошо. Гарри не особо думал об убийстве гнома, потому что думать тут было нечего: он и раньше случайно убивал животных, когда приказывал им что-то делать, но не рассчитывал с вкладываемой в приказ магией. А тут всего лишь садовый гном. Гарри не беспокоился от слова совсем: они были магическими паразитами, которые портили урожай, являлись сапротрофами и вообще никакой пользы не приносили. Он всё равно никому об этом не рассказал. И так бы всё и шло мирно и спокойно, но однажды вечером, когда они сидели в гостиной после занятий с Локхартом, Оскар Фоули, происходящий из уважаемого Тёмного рода, специализирующегося на создании проклятий, поднял очень важную тему. — Локхарт в своей книге описывает, как использовал на драконе заклинание, которое невероятно сильно похоже на одно из заклинаний нашего рода, которым мы ни с кем не делились. Это странно. Откуда он мог узнать подробности? Это не может быть совпадением. Никто не стал пытаться высмеять его опасения. Оскар Фоули был, несомненно, главным заводилой факультета. Он легко вписывался в разговоры и любые компании, не выглядя при этом некультурно, был в знакомых у половины замка, а вторую половину держал в должниках. Каким-то образом он легко водил за нос большинство нерадивых учеников, которым внимательности не хватало и они попадались на уловки Фоули. Он был хорошим, забавным человеком, и Гарри он нравился. Такие люди нужны серьёзным компаниям вроде Слизерина, чтобы поднимать моральный дух. Тем не менее, сейчас Фоули был серьёзнее некуда. Редко когда у улыбчивого слизеринца можно было увидеть такое выражение лица, но Гарри мог понять: всё же в опасности оказались секреты Рода. — На самом деле… Теперь, когда я думаю об этом, у Малфоев тоже есть пара сглазов, которые я нашел очень похожими на те, что описываются в книгах, — задумчиво протянул Драко и тут же глубоко нахмурился. — Но если уж он и крадёт такое… то как? У Гарри зародилась мысль. — Среди нас нет предателей, никто, буквально никто и никогда не продал бы кому-то вроде Локхарта, да и в принципе кому угодно, секреты семьи. Значит, он вор? Но как? Мысль начала оформляться. — Послушайте, — подал голос Гарри. — Драко, Фоули и все, у кого похожая ситуация. У вас в последнее время случаем не пропадал родственник? Или не возвращался ли он домой с потерей памяти? Все замерли. На него тут же обрушилась волна взглядов, причем самых разных: встревоженных, шокированных, даже испуганных. — Гарри… Ты же не хочешь сказать, что… — Драко не закончил предложение. — Это просто предположение. Мне кажется, нужно собрать дружелюбных нам чистокровных и сравнить с ними. Возможно, есть ещё прецеденты, и тогда мы должны собрать доказательства, чтобы потом это передать в Совет, а там и до Визенгамота недалеко. Тут же начался гвалт: некоторые повскакивали с мест от страшной догадки, потому что это имело бы смысл — закулисные подходы могут помочь крысе укусить так, что свалит и собаку. Пока все обсуждали такое откровение, Гарри подошел к Дафне. — Гринграсс. — Поттер, — кивнула она, уже догадываясь, что он от неё хочет. — Вся надежда на твоих «девочек». Это задача посложнее, чем просто собирать слухи, поэтому не нужно рисковать… Впрочем, ты и сама всё знаешь. — Ты прав, знаю, — мрачно улыбнулась Гринграсс. — Все будет сделано в лучшем виде, Поттер, не волнуйся. И Гарри действительно не волновался. Гринграсс можно было доверять. Она была очень, очень удобным союзником.

***

Вся эта эпопея достаточно сильно всколыхнула замок. Гарри был доволен тем, как всё проходило: учителя ничего не подозревали, ну, кроме Снейпа — тот изредка кидал долгие взгляды на Гарри и поджимал губы, но не подходил. Гарри не совсем понимал, как относиться к профессору зельеварения. Он первый взрослый, который искренне перед ним извинился и выразил желание помочь, и пусть Гарри не нужна никакая помощь, сам факт он ценил. В конце концов, если человек признал свои ошибки… Конечно, Гарри был мстительным, но только тогда, когда это было необходимо. В данном случае, если он примет извинения профессора, его репутация не пострадает, а чувства не будут задеты — в конце концов, максимумом, что смог вызвать Снейп, была краткая вспышка злости, когда он сравнил Гарри с отцом. На этом всё. Оценки он ему не занижал, баллами щедро осыпал за правильные ответы, ну, в общем, особо неудобств не доставлял. Так что… Гарри думал, что если Снейп пойдет ему навстречу, он не откажется из-за детского желания нагадить. За такими размышлениями он зашел в комнату после ужина и понял, что давно не списывался с Томом. Непорядок, так что, быстро завесившись от соседей по общежитию и наложив несколько заглушающих заклинаний, Гарри достал дневник и начал писать. Том, привет. Сегодня был насыщенный день. Мы обнаружили, что Локхарт, о котором я тебе рассказывал, скорее всего каким-то способом вытягивает секреты семьи — заклинания — из Древнейших и Благороднейших домов. Переполох вызвало жуткий. О? Звучит отвратительно. Как собираешься с этим справляться? Пока думаю над этим. Хотелось бы заставить его самого признаться, конечно, но пока собираем доказательства. Просто затащи его в Выручай-комнату и выпытай ответы. В чем сложность? Хм. Гарри задумался. В целом, конечно, можно было бы так поступить. Гарри действительно не видел в этом проблемы, плюс это действительно облегчило бы им жизнь. Но в таком случае это был бы самосуд, и нужно было Локхарта в любом случае после такого убить. Гарри не совсем понимал, почему ему немного не по себе. Это было абсолютно нормально — планировать убийство, потому что, Гарри уверен, в будущем ему нужно будет много этим заниматься. Да и в любом случае он уже убивал раньше. Нет никаких причин отклонять этот вариант. И тут Гарри пришла в голову идея. Том. Да? А тебе нужен маггл или волшебник, чтобы воплотиться? Кажется, я улавливаю твой ход мыслей. Вообще, конечно, лучше волшебник. Желательно взрослый — тогда моя сила будет полной. Но если использовать магглов, то нужны как минимум две штуки. Гарри хмыкнул про себя: Том говорил про магглов как про орешки на развес — можно две штучки, пожалуйста? Его немного передернуло, но он быстро пришёл в себя и закусил губу от сосредоточенности. Тогда ты знаешь, что я предлагаю. Нужно будет использовать Локхарта, раз такое дело. Только вот придётся убедить остальных оставить всё на самосуд… Но с этим я уж справлюсь. Замечательно. Если дела пойдут совсем плохо, то можешь рассказать о том, что это для их Господина, но только под Непреложный обет. Но я бы посоветовал к этому не прибегать, конечно. Гарри поднял брови от удивления. Он вообще думал, что Том запретит рассказывать об этом чуть ли не насмерть. Щедро с твоей стороны. Но хорошо. Я подумаю.

***

И Гарри думал. Правда, не совсем про то, про что следовало бы. В основном он думал, что на этот раз прямо поспособствует убийству взрослого человека. Пусть и неприятного, мерзкого вора, но всё же человека. Гарри… не очень остро осознавал жизни других людей. Это было чистейшей правдой. Гарри в целом очень мало понимал именно ценность чужой человеческой жизни. Он очень чётко разделял его с Марволо и других людей. Это была сплошная, толстая, железобетонная стена без швов и других шероховатостей, и она жестко ограждала его разум и сердце от влияния других людей. Гарри искренне в это верил, по крайней мере. Поэтому идея о том, чтобы отнять жизнь, ну или способствовать этому, логически не должна вызывать таких эмоций. Гарри сам не понимал, что чувствует, если честно, но почему-то чувствовал он много. Это было не тем же самым, что убить гнома. Садовый гном — паразит. Другой человек… Хотя… чем Локхарт лучше этого же гнома? Он тоже паразит. Он тоже вор, который портит всё, к чему прикасается, такой же тупой, как пробка, такой же бесполезный, он тот, чьё существование абсолютно бессмысленно. Миру станет лучше от его смерти, он спасет генофонд Земли и волшебной нации, когда Локхарт умрет. Плюс Том, разумный Том, который поможет ему победить огрызок души Волдеморта— Но… так ли это? Поможет ли он вообще? Это же Том. Он же легко может сказать одно, а сделать другое, и Гарри так и не раскрыл, что является его крестражем, и всё может пойти не так. Том — змей, он хладнокровный и манипулятивный, скорее всего социопат. В этом возрасте он ненавидел всех людей без исключения, и Гарри в краткий миг неуверенности сомневался, что каким-то образом прервёт этот порочный круг, и… «Гарри». Марволо. «Ты доверяешь мне?» Гарри застыл. Он судорожно вздохнул и прикрыл глаза, немного успокаиваясь. «Да, доверяю. Только тебе». Гарри почувствовал, как Марволо в его сознании мягко улыбнулся. «Тогда поверь сейчас моим словам. Я знаю себя достаточно хорошо и помню своё поведение. Поэтому могу утверждать, что дневник ты точно заинтересовал и заинтриговал. Самое близкое к привязанности и признательности, что ты можешь от него получить, — это уважение и интерес. Поэтому ты хорошо поработал. Пусть я, конечно, и настаиваю на том, чтобы он принёс магическую клятву, что не причинит тебе вреда намеренно и не заставит кого-либо другого это сделать. Но это в основном меры предосторожности». Гарри сделал глубокий вдох и почувствовал, как задрожал в нём колеблющийся огонек надежды. Он, сам того не замечая, раньше был полностью съеден страхом о том, что Том его просто… выбросит, как только получит тело. И этот страх был настолько велик, настолько поглощал его, что Гарри даже не задумывался о том, что это чувство значит. Он так привык жить со страхом, что как-то… не почувствовал необходимости задаваться вопросом. «Гарри, ты же понимаешь, что если я сольюсь с ним, то мы никогда тебя не оставим? Потому что все чувства, которые я испытывал к тебе, останутся в его памяти. Конечно, это не значит, что он их переймёт и будет чувствовать то же, что и я, скорее, это совсем вряд ли. Но он будет помнить тебя, он будет помнить то, что я чувствовал, он будет помнить наши разговоры в карцере, наши мечты, наше всё. Поэтому… не беспокойся. Он тебя не оставит. Мы тебя не оставим». Гарри почувствовал, как в глазах начали собираться предательские слёзы. Он крепко зажмурился и сжал кулаки. Он это понимал, правда понимал, но… — Мне будет тебя очень не хватать, — срывающимся голосом прошептал Гарри. «Я знаю, Гарри. Я знаю».

***

Поместье Риддлов было всё таким же величественным, мрачным и заброшенным, как и пятьдесят лет назад. Люди старались не проходить мимо него, обходя стороной место, которым они некогда восхищались издалека. Только старый садовник Фрэнк продолжал жить там и стеречь свой бывший дом: он любил свою работу, но основная проблема была в том, что из деревни его выгнали, оставив возможность жить только в старинном поместье. Лорд Волдеморт, пусть и был в жалкой форме, всё же был жив. Он жил в своём последователе Квирреле, которому, кстати, недолго осталось, и жил он там потому, что если бы отдал крохи собранных магических сил на поддержание физической формы, это было бы хуже, чем сейчас, когда он мог хотя бы изредка овладевать телом Квиррела и чувствовать вкус пищи. Да, как же жалко он звучал. Он словно вернулся в свои пять лет, когда всё, о чём он мог мечтать, — это еда, питье и безопасность. Когда в носу всегда стоял запах плесени и гари, чувство тошноты никогда не покидало живот, а руки тряслись от острого и длительного голодания. Когда он никогда не видел голубого неба, ведь приют был рядом с заводом, и его всегда заволакивало дымом и ядовитыми парами. Когда он был чертовски слаб. Он слаб и сейчас. Поэтому убедился, что никто и ничто не воспользуется его слабостью. Даже если он признавал, что становился всё более безумным с каждым годом, пока однажды окончательно не свихнулся, когда поверил обрывочному пророчеству и не просчитал ситуацию, Лорд Волдеморт умеет учиться на своих ошибках. Он больше никогда не опустится до того, чтобы убивать младенцев, во-первых; и во-вторых, он никогда не станет недооценивать Гарри Поттера. Он уже однажды поплатился за это. Больше никогда. Гарри Поттер оказался не таким, каким он себе его представлял. Признаться, Волдеморт действительно думал, что он вырастет либо избалованным почитаемым принцем, либо закаленным в боях и подготовке воителем Света и Праведности. Ни одно из его ожиданий не оправдалось. Мальчик оказался слизеринцем, хитрым и расчетливым, сильным, но неопытным, и от него слегка пахло темной магией, что само по себе было интригующе. Таким образом, он не только являлся лидером первых курсов — что, конечно же, смешно, но всё же он добился этого в первые несколько недель, хотя до этого вообще с волшебным миром был незнаком, а на том же курсе учился молодой Малфой, так что конкуренция была неплохая, — но и сделал это почти бесконфликтно! Тем не менее, их с Поттером конфронтация была наибольшим сюрпризом. Он думал, что мальчик, по крайней мере, попытается его остановить или наоборот начать льстить, или сделать хоть что-нибудь, кроме слегка дерзкого поведения и «Ну, я пошел? Удачи с возрождением, наверное»! Серьёзно, кем он себя считал? Впрочем, конечно, это было понятно. Волдеморт не слишком злился на мальца за его лихость. Адреналин делает такое с людьми. Просто… Поттер… он интриговал. Что-то было в его взгляде, в его позе и движениях знакомое, что-то, что он видит или, по крайней мере, видел раньше. Что-то ему это напоминает… Только вот что? Он не знал. Но собирался выяснить.

***

Я подумал над тем, что ты сказал. Про что? Мы сегодня много говорили. Ты про то, что чабрец можно использовать вместо мышиного хвоща в зелье жидкого порабощения? А, нет. Хотя над этим я тоже думал. Я про то, что следует пойти и пытать Локхарта, вызнать информацию, а потом использовать его для твоего возрождения и убить. А, это? И что надумал? Надумал, что дело это надо провернуть ближе к концу учебного года. На то, чтобы подготовиться, уйдет время, плюс никто не должен знать, а значит, время экзаменов — самое подходящее. Все будут заняты, а весной у Дамблдора всегда больше работы. Можно выхватить день, когда его не будет, и спокойно провести ритуал. Звучит вполне разумно. Но ты уже придумал, где именно ритуал будет проходить? Не в Выручай-комнате же? Слишком велик шанс, что обнаружат остатки Тёмной магии. Конечно, я это давно уже понял. У меня есть место на примете. Да? И какое же? Тайная комната, конечно же.