Тис и остролист

Том Риддл пролежал в дневнике пятьдесят лет. Он не мог определить это время. Он не был в сознании, когда эти года пролетали, как птицы над мелкими людишками, взмахивая крыльями свободной неизбежности. Это время никуда не торопилось, не спешило, спотыкаясь, пробежать через происходящие события, не собиралось промелькнуть, как солнечный зайчик, и спрятаться в забытье. Нет, оно тянулось, неспешно шагало в только ему известном направлении и никогда не сбивалось с курса. Том провёл без сознания пятьдесят лет. Чисто технически, физически он не повзрослел. Потому что в нём не было ничего физического, кроме дневника, в котором он был заточён. Тем не менее, вместо того чтобы самосовершенствоваться, вместо того чтобы размышлять, приходить к новым выводам и наблюдать за ситуацией в мире, эти пятьдесят лет он просто… спал. Он проспал. Все пятьдесят лет. Это… вызывало метафорическую тошноту — потому что в его случае тошнота могла быть только метафорической. А потом он проснулся. Меня зовут Гарри Поттер, написал новый владелец дневника и его будущая жертва. Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Риддл. Как ты нашёл этот дневник? — написал Том в ответ. А затем… затем человек написал вот что: Нашёл в доме друга. Он сказал, что я могу забрать. Я знаю, что ты крестраж Волдеморта. Вот так вот легко и просто — я знаю, что ты крестраж Волдеморта. Он знает, что дневник — крестраж. Легко и просто, действительно. Кто, чёрт возьми, такой этот мальчишка? Том немного подумал, но решил ограничиться одним только: Откуда? Мальчик, недолго думая, ответил. Потому что, конечно же, он, чёрт возьми, ответит, когда собирается сказать это: Из достоверного источника. Это не самое важное: у меня есть предложение. Хочешь ли ты снова иметь тело? И правда. Что в этом такого? Обычный вопрос, самый обычный. Том только что проснулся. Он только помнил, как провёл ритуал после того, как Миртл Уоррен умерла, а он подставил Хагрида, разорвал душу и положил её половину в этот дневник, и следующее, что он видит, — мальчик, который предлагает его оживить. Какого дьявола? Что-то пошло не так с ритуалом? Сколько вообще времени прошло? Вторая половина Тома погибла? Та, что сейчас обитает в физическом теле? Что происходит? Но главное — какого чёрта нужно этому мальчику? У него, конечно, превосходные окклюментные щиты, так как Том сразу потянулся к нему щупальцами магии, чтобы подпитаться, но, как оказалось, воздействовать на этого Гарри Поттера со стороны было невозможно. Тем не менее, Том постарался успокоиться, ведь сейчас главное — разобраться в ситуации. Он написал: Что ты хочешь взамен? А этот Гарри Поттер выдал: Политическую поддержку, союз и гарантию того, что ты не пойдёшь на мир войной. И ты поглотишь свои крестражи, кроме одного. И нужна будет помощь с одним ритуалом, но тебе он не повредит — наоборот, улучшит ситуацию. … Ладно, Том вообще не понимал. Ни черта. У него в последователях не было Поттеров, но это, конечно, не значит, что они не присоединились к нему позже. Значит, скорее всего, это один из семей его последователей. Но почему такой неформальный тон? И почему на «ты»? И почему он предъявляет какие-то требования? Нет, он не может быть простым последователем. Том был уверен, что его союзники осознавали, что лучше не разговаривать с ним таким тоном: подобное неуважение взрослый Волдеморт вряд ли спустил бы с рук. Хотя… может, и не взрослый. Но нет: это точно не его время. В его школьных годах не было никого под именем Гарри Поттер. Были Флимонт и Чарльз, но у них не предвиделось детей ещё долго, а братьев и сестер — тем более, все знали о тяжёлом состоянии леди Поттер после родов Чарльза. Таким образом… этот Гарри либо на поколение вперёд, либо на два поколения, либо на три и так далее. Плохо. Что же произошло? Ему нужно больше контекста. Какой сейчас год? Чем он занимается? Чего пытается достичь? Том постарался выяснить. И мальчик ответил. Оказалось, что он проспал пятьдесят лет. На дворе в данный момент был 1992 год. Тёмная магия под запретом, Светлая магия доминирует. Это, очевидно, значит, что он как будущий Тёмный Лорд потерпел неудачу. Что… расстраивало, он не будет врать. Но это не было поводом опускать руки. Он поймет, где его коллега ошибся, и больше такой ошибки не совершит. Вообще этот мальчик, Гарри Поттер, был интересным. Нет смысла сразу вытягивать из него всю жизненную силу. Сначала нужно выяснить всё насчёт нынешней ситуации и аккуратно вызнать расстановку сил, расспросить о том, как он узнал про ритуал и… Да много чего узнать, на самом деле. Ничего. Том был уверен, что быстро справится.

***

Том ни черта не справлялся быстро. То, что должно было закончиться за неделю, растянулось на месяц, затем на два, затем на три, затем на четыре… Он узнавал Гарри, невольно заинтересовывался и… это было хуже всего. Тому понравился Гарри. Тот был слишком похож на него самого, но язвительнее: эдакая саркастичная и мелкая версия Тома Риддла с косичками. Да, они обсуждали косметические чары и то, какие из них лучше применять к волосам, чтобы они не потеряли лоск. Да, Тому было преступно весело. Криминально, он бы даже сказал. И в этом-то и проблема. Потому что несмотря на то, что доверять ему он не начал, поверить словам Гарри было единственным вариантом в данной ситуации, когда он находился в изоляции, а Гарри имел доступ ко всей внешней информации. Естественно, мальчик что-то скрывал, в этом не было сомнений, но не все ли так поступают? Том был практичным в первую очередь. И реалистом. У Гарри было что-то в руках, какое-то знание, которое он считал козырем. Но Том мог подождать и медленно вызнавать нужное, чтобы не оказаться неподготовленным, если вдруг они окажутся по разные стороны баррикад. Это было, конечно, очень маловероятно, но на всякий случай стоило заготовить запасной план. Том ненавидел идею полагаться на кого-то одного полностью и зависеть от одного человека. Это же оставляло его абсолютно беззащитным! Непорядок. Тем не менее, Гарри пусть и не был тем, кому можно доверять, но пока их цели совпадали, союз мог бы получиться очень прочным. Гарри был адекватным, идущим к своей цели, разумным, не был обделен критическим мышлением, ясно мыслил и обладал умной головой. Эти качества Том мог уважать, как и силу воли, которую тот продемонстрировал. К тому же, у них было невероятно много общего, начиная с интересов и любви к магии и заканчивая проживанием в приюте Святого Вула. Что удивительно, Том не думал, что этот дряхлый детдом простоит так долго. Но качество проживания там, похоже, ничуть не улучшилось со временем его детства, разве что город не бомбили. Уже что-то. Спустя какое-то время Гарри практически пообещал, что использует взрослого мага в ритуале воскрешения Тома. Этим он его, конечно, ошарашил, но Том был приятно удивлён тем, что он даже новых условий не поставил. Он всё ещё помнил, что именно Гарри хотел в качестве оплаты: политическую поддержку и союз, плюс провести ритуал, который чем-то, видите ли, поможет Тому, и Том был вполне себе в силах это исполнить. В конце концов, с Гарри было приятно работать на равных. Он вообще-то не думал, что когда-либо встречал кого-то похожего на Гарри. Он был невероятно интересной личностью. И не терпел покровительства и снисхождения. С ним нельзя было разговаривать как с подчинённым или подопечным: или равноценное партнерство, или ничего. Что ж, Том был более чем рад уступить таким требованиям. Это было освежающе в какой-то мере. Ему оставалось только ждать новых известий от Гарри.

***

Спустя несколько недель созвали слизеринцев, пострадавших от Локхарта, и были оглашены результаты исследований. Предположения Гарри подтвердились. У многих людей в роду обнаружились пропавшие без вести или сошедшие с ума члены семьи, которые оказались такими вернувшись с какого-то путешествия. Чаще всего одиночного. И это было страшно. Расследование тут же законспектировали, и копии разослались в аврорат через Люциуса и других влиятельных глав семейств. Вопрос лишь времени, когда же Локхарта арестуют и приговорят к пожизненному в Азкабане или и вовсе к поцелую дементора. И Гарри думал. Так ли необходимо предупреждать слизеринцев о его намерениях относительно Локхарта? Его и пытать не нужно, всё и так уже ясно, доказательства есть. Общественно можно будет очернить его имя, разрушить репутацию, а затем он… внезапно пропадёт. Совершенно случайно. Ах, какая потеря. И так неожиданно. «Мне кажется, что звучит замечательно, Гарри». Гарри улыбнулся и начал планировать. Итак, уже был конец апреля. Ещё два месяца — и они отправятся домой. И Гарри нужно придумать, как бы незаметно вывести Тома из Хогвартса. У него есть мантия-невидимка, и это замечательно, но нужно ещё будет хорошенько подготовиться к самому возрождению: научиться скрывать следы Тёмной магии, подготовить ритуальный круг, чтобы магия перетекала плавно и без осложнений, а главное — вытащить самого Локхарта, не используя проклятье Империус. Потому что, конечно же, любая Тёмная магия легко будет замечена дорогим директором Дамблдором, тем более Непростительные заклинания. Конечно, существовали и другие чары помутнения разума, вроде того же Конфундуса, но он, как и все нейтральные заклинания на эту тему, был, так скажем, разочаровывающим. Они действовали только на кратковременную память, особо глубоко ничего не могли менять, и их легко можно было обнаружить. С другой стороны, легиллименция… Но ей Гарри не обучен. К сожалению. Надо бы, кстати. Научиться, в смысле. Легиллименция — замечательное умение, а тут и жертва подходящая есть. Какой Локхарт полезный оказался, а! И Гарри потренироваться сможет, и Том оживёт.

***

Спустя неделю запрос обработали, и в школу нагрянули авроры, чтобы заключить Локхарта под стражу. И тут-то Гарри понял, что нужно действовать. Дело было уже в мае. Итак, утром он сослался на головную боль и сделал вид, что остался в комнате. Во время завтрака его не было, но именно в тот момент Гарри почувствовал, как сквозь защиту Хогвартса прорвались где-то с пятерку незнакомых магических подписей. «Пора», — сказал Марволо. План был прост, как пять копеек. Надеть мантию невидимку, прокрасться в Большой зал, наблюдать за представлением, а затем, когда Локхарт попытается сбежать, помочь ему и провести в Тайную комнату. О ней Гарри рассказал Марволо. Его наследие осталось нетронутым, никто, кроме Гарри, туда не заходил, но накануне он подготовил комнату, очистил от воды и запаха канализации и нарисовал ритуальный круг. Он был сложным, действительно сложным, но Гарри нравилось рисовать, он был аккуратным и точным, да и руны любил. Поэтому заняло это всего час. Ну, помогло то, что по объёмам круг тоже не слишком большой. Таким образом, Гарри пошёл в Большой зал и начал смотреть шоу. — …о чём вы говорите? Это же чушь! — Локхарт издал неестественный смех и натянуто улыбнулся, скрывая страх в глазах. — Чтобы я да был обманщиком? У меня Орден Мерлина третьей степени, между прочим, господа! Неужели вы думаете, что наш дорогой министр ошибся, когда выдавал мне этот титул? Ух ты, хитрюга какой, скинуть на министра пытается! Изворотливый гад. Гарри даже был немного восхищен. — Если вы невиновны, то мы просто пройдём судебную процедуру, докажем вашу невиновность, и вы уйдёте с миром. В чём проблема? — устало спросил аврор. Гарри тихо хмыкнул. Видимо, спор длился уже приличное количество времени. Локхарт немного помолчал. — Что ж, — гордо и наигранно-обиженно сказал он, пытаясь сохранить достоинство. — В таком случае, можно я схожу в ванную? Не хотелось бы идти в Министерство в неподходящем виде. Авроры переглянулись и несчастно вздохнули, но кивнули. Локхарт повеселел и улыбнулся, встал из-за стола преподавателей и направился к выходу из Большого зала. — Оккупировать все входы и выходы, — тихо пробормотал куда-то в воротник — там, видимо, был магический аналог рации — главный аврор. Гарри хмыкнул. Замечательно! Теперь ничто ему не помешает. Как только Локхарт убедился, что его никто не видит, он хотел было рвануть в сторону выхода, но Гарри его резко тормознул и быстро заговорил, всё ещё находясь под мантией: — Профессор Локхарт, сюда! Ну же, сюда, я знаю короткий путь и тайный проход! Локхарт заозирался по сторонам, мало соображая будучи в состоянии дикой паники, это было видно, и это только играло Гарри на руку. — Кто здесь? Покажись! — Это я, профессор! Я, Гарри Поттер! — Гарри окинул взглядом окружение и, убедившись, что никого рядом нет, приоткрыл мантию. Локхарт облегченно заулыбался, но тут же нервно нахмурился. — Тайный проход знаешь, говоришь? — Да! О нём никто больше не знает! — горячо закивал Гарри. — Тогда веди, чего же ты ждёшь! — шикнул профессор. Гарри незаметно ухмыльнулся и снова надел мантию, схватив Локхарта за руку, чтобы тот не потерялся. Как только Локхарт понял, что бегут они к четвертому этажу, подозрительно нахмурился. — Это точно здесь? Ничего не путаешь? — Да, там будут ступеньки! Не волнуйтесь, я знаю, что всё будет хорошо, меня ещё никто там не ловил! А я ведь им пользуюсь постоянно! Гарри было даже весело играть такого тупого пацана, который верит в славу Локхарта, поэтому он улыбался, чувствуя, как колотится сердце от бега и адреналина. Локхарта, кажется, удовлетворил такой ответ, и он продолжил идти за Гарри. Они приблизились к туалету для девочек, и Гарри тихо прошептал «откройся» на парселтанге, после чего раковины расползлись в стороны, явив проход. Локхарт сглотнул и хотел было обернуться, чтобы спросить Гарри о чем-то, но Гарри резко толкнул его в тоннель, и тот с криком туда провалился. Спустя минуту Гарри прошипел «лестница» и быстро спустился к паникующему Локхарту. Отлично. Полдела сделано. Гарри, наконец, смог выдохнуть. Дневник у него был с собой, ритуальный круг начерчен, профессор тоже тут, комнату он подготовил… Всё хорошо. Теперь уже ничто им не помешает. Магия здесь не фиксировалась никем, это было будто совершенно отдельное пространство от Хогвартса. Абсолютно скрытое. — Ну, Гарри, необязательно было меня так толкать. Ну что? Куда идти? — тем временем спросил Локхарт, и Гарри прыснул. Он не смог сдержаться, ибо ему было почему-то так весело, да и нервы шалили, поэтому он смеялся, смеялся и смеялся, держась за живот. — Профессор, вы такой дурак… — сквозь смех произнёс Гарри. — Чт… что? Почему вы смеётесь? Что такое? Поттер, не смейте надо мной измываться! Локхарт поглядывал на Гарри со смесью страха, злобы и возвращающейся паники. Гарри наконец успокоился, и лицо его приняло нейтральное выражение. Он направил на профессора палочку. — Ч-что… — Ступефай. От оглушающего заклинания Локхарт увернуться не успел, поэтому так и повалился на холодный каменный пол, усеянный костями крыс и мышей. Гарри хмыкнул, окончательно успокаиваясь и настраиваясь на серьёзный лад. Левитируя тело за собой, Гарри перебрасывался фразами с Марволо. «Волнуешься?» — спросил он, и Гарри хмыкнул. «Естественно, волнуюсь. Очень не хочу, чтобы всё пошло прахом». «Не стоит. Я, если что, смогу тебя направить, так что не беспокойся. Я рядом», — в голосе Марволо чувствовалась улыбка, и Гарри действительно стало немного поспокойнее. Спустя несколько минут и ещё одно «откройся» они прибыли в саму Тайную комнату. Пахло тут уже намного лучше, было сухо, но всё так же прохладно. Гарри не возражал. Он ненавидел жару и духоту. «Ну что, начнем уроки легиллименции?» — с юмором спросил Марволо. Гарри тихо прыснул, потому что ситуация была абсурдная: сейчас по вине Гарри и Тома собирался умереть человек, а Марволо хоть бы хны. Впрочем, он разговаривает с самим Лордом Волдемортом, великим кошмаром Магической Британии, конечно, один труп для него — ничто. Надо бы и Гарри к этому привыкнуть, но никак не получается. Возможно, в будущем… «Да, конечно. Жду инструкций». Марволо усмехнулся и начал лекцию. «Легиллименция — невероятно тонкое искусство, потому что человеческий разум очень сложен. Да, можно действовать грубо, но тогда разум жертвы легко может сломаться. Чтобы всё прошло успешно, нужно контролировать свою магию. С помощью заклинания «легиллименс» направь магию в магические каналы головы жертвы и аккуратно встрой свою магию так, чтобы она текла одновременно с его. Поймай темп. Действуй осторожно и аккуратно». Гарри внимательно слушал и запоминал. Кинул на всякий случай сонное заклинание на Локхарта, сильное, тёмное, чтобы точно не просыпался несколько часов и не мешал. «Попробуй. Заклинание не требует движения палочкой. Тут нужно сильное намерение и стальная воля». Гарри кивнул и сосредоточился, заглянув внутрь себя. Вот пульсировала его магия, передвигаясь по ветвистым венкам-каналам и тихо поддерживала Гарри. Он выдохнул, открыл глаза и направил палочку на лежащего на полу Локхарта. — Легиллименс. Гарри старался действовать аккуратно, но ничто не могло подготовить его к чувству вторжения в чужой разум. Он будто оказался одновременно и Локхартом на полу, и самим собой, стоящим в полуметре от него. Последние воспоминания профессора проносились перед глазами Гарри, и он морщился от ментальной атаки. Хотя она была даже не на его разум, а наоборот. Всё равно ощущения не из приятных — к этому нужно было привыкнуть и сориентироваться. Тем не менее, спустя пару минут Гарри смог контролировать движение магии и темп просмотра воспоминаний. Он хотел найти конкретные воспоминания, но не знал, как. Поэтому он замедлился, вдохнул, выдохнул и попробовал тянуться усиками магии в какую-то определённую сторону, концентрируясь на одном: случаи, когда Локхарт применял заклинание забвения. Их оказалось… много. Гарри выбрал самое недавнее. Локхарт путешествовал в Ирландию, чтобы поискать вдохновение для новой книги. Наступила ночь, он околачивался в баре неподалёку от болота, где встретил Магнуса Фоули, старшего брата Оскара Фоули и наследника рода. Тот был здесь по делам Министерства, так как работал в департаменте международного магического сотрудничества, но сейчас отдыхал. В бар заполз мутант тритона и русалки. Гарри вспомнил, что в Ирландии находятся лучшие магические селекционеры, и понятливо хмыкнул. Неудивительно, что в простых болотах такое обитало, мало ли какие твари сбегали из лабораторий. Тем не менее, как только люди увидели тварь, среди них тут же начался переполох. Сразу начали выкрикивать призыв их аналога авроров, но Магнус Фоули не медлил: он достал палочку и, вытолкнув существо из бара на улицу, применил тёмный вариант Инсендио, и это явно было родовое проклятье, ибо такого Гарри раньше даже отдалённо не слышал и не видел: сжигающее мутанта заживо пламя было синего цвета. Тот ревел, стрекотал и царапал длинными пальцами пол. Локхарт, который в то время спрятался за столом, оживился, как только тварь затихла, и принялся всячески обхаживать Магнуса, а в итоге заманил его за несколько километров в поля, чтобы в конце концов оглушить сзади и взломать его мозг. Чёрт, Локхарт даже этого делать не умел! Так много раз использовал Обливиэйт, но даже не научился регулировать количество воспоминаний, которые жертва будет забывать, в итоге просто хренача в полную мощь по хрупкому менталу бессознательного мага. М-да. Сплошной кошмар. Гарри вышел из сознания Локхарта и покачнулся. Такая работа была тонкой и деликатной, и Гарри наверняка что-то в Локхарте сломал, пока там находился, но это уже неважно. Теперь можно левитировать его в рунический круг и доставать дневник. Так Гарри и сделал. Ведь сил на отработку навыка легиллименции просто не осталось — одна попытка сожрала довольно много сил. Это, с одной стороны, печалило, но с другой — ему было двенадцать, так что… это хороший результат. «Все именно так, — улыбнулся Марволо. — Ты хорошо поработал, Гарри. Теперь предоставь работу Тому». Было странно слышать, как Марволо называет своё шестнадцатилетнее «я» Томом, но Гарри не возражал. Он посмотрел на мирно спящего Локхарта. Хотелось разбудить его пощёчиной, но он так не проснётся, нужно было наложить контрзаклятье тёмному заклинанию сна. Сделать это было легко. Локхарт открыл глаза, сонно проморгался и уставился на Гарри с недоумением и без капли узнавания. — Что, где… где Магнус? Где я? У-упс… Это, видимо, последствия неумелой легиллименции. Ну, ничего не поделаешь. Гарри наставил палочку на Локхарта, кинул ему дневник и перо с чернилами, и ледяным тоном произнёс: — Пиши что угодно в этом дневнике или умрёшь. Локхарт моргнул, его губы растянулись в насмешливой улыбке, и он снисходительно посмотрел на Гарри. — Мальчик, где твои родители? Что это за шутка? — Круцио. Это заклинание он раньше не использовал, но раз уж Локхарт вызвался — недобровольно, но этот момент можно опустить — подопытной свинкой, то грех не попытаться. Он всё равно умрёт здесь, так что позора Гарри никто не увидит. На удивление, заклинание сработало. Просто потому что Гарри отлично умел концентрироваться на желании причинить кому-то боль и знал свою магию достаточно хорошо, чтобы дать ей нужный толчок. Так что всего десять секунд Локхарт корчился под заклинанием с диким криком. Гарри отринул все эмоции и сосредоточился на происходящем: обдумывать свои чувства он будет потом. Когда заклинание прекратилось, Локхарт остался подвывать на полу, всё ещё находясь в руническом круге усилиями Гарри. Ведь зайдя туда, выйти уже будет нельзя, поэтому, чтобы Том вышел, нужно будет круг стереть специальными заклинаниями. — Пиши. Локхарт молча подчинился. Пальцы у него дрожали, и выглядел он просто ужасно. Изо рта потекла струйка крови, падая на страницы, — видимо, прикусил язык, пока орал. Но кровь была отличным проводником магии, усиливая её. Так что даже хорошо, что так получилось. Спустя некоторое время начала вырисовываться фигура Тома. Сил в Локхарте становилось всё меньше, но перестать писать он уже не мог: Том постарался. И когда Гарри увидел Тома, постепенно становившегося всё более человечным, он не мог не испытать восторга. Том увидел Гарри и замер на секунду, после чего его глаза слегка расширились, а дыхание сбилось. — Гарри? Он ярко ухмыльнулся. — Том. Том улыбнулся с различимым ликованием. На его лице была смесь истерического счастья, облегчения, волнения и трепета. Ну да, не каждый день получаешь тело после пятидесятилетнего пребывания в неодушевлённом предмете. — Я вижу, ты зря времени не теряешь. Уже успел кого-то Круцио приложить? — поддразнился Том. Гарри в ответ легко рассмеялся и пожал плечами, сцепив руки за спиной. — Учиться уже надо, согласись? Локхарт начал бормотать мольбу о пощаде, но никто не обращал на него внимания. Они чувствовали магию, исходящую от Локхарта, которая наполняла тело Тома, делая его всё более человечным, и спустя каких-то десять минут Локхарт в последний раз вздохнул и упал замертво. Том ожил. У них получилось. Гарри охрипшим голосом пробормотал заклинание очистки ритуального круга, и Том, наконец, подошел ближе. И тут Гарри сделал что-то очень импульсивное. Он крепко обнял Тома. И Том после ошеломлённой секунды молчания обнял его в ответ. Он был тёплым, Гарри мог слышать его дыхание, ощущать его запах, и что самое главное — Том был человеком. Он был жив. — Ну привет, Гарри Поттер, — счастливо ухмыльнулся ему в макушку Том. — Здравствуй-здравствуй, Том Риддл. Всё только начиналось.