Моё электричество.

      Воспоминания. Они тонкой нитью пронизывают плоть прямо под кожей, заставляя нас каждый раз вздрагивать, попадая в них. Но что делать, если всё обращается в сон, заставляя нас погрузиться в него? Морщась от того, что снилось, Гермиона резко распахивает глаза и смотрит в окно. Миллионы небесных светил и Луна на этом бесконечном чёрном полотне сейчас были главной колыбельной, но спать перехотелось. Живоглот лежал рядом, громко мурча от удовольствия, доставляемого гриффиндоркой, которая проводила рукой по его густой огненно-рыжей шерсти. Один шаг и пропасть возникает впереди, а сбежать не выходит. Никак. Брюнетка тяжело вздыхает, поднимаясь с постели, надевает тапочки, а следом и халат.       Выходя из комнаты с книгой в руках, она остолбенела от увиденного в общей гостиной : Драко сидел на диване, а на столике неподалеку стояли бутылка и стакан.       «Пьёт?» — Гермиона пытается вспомнить, происходило ли такое раньше. Чтобы вспомнить это, не нужно было напрягать память. Он не пил. Нарцисса избавилась от всего алкоголя в доме, пытаясь уберечь сына, но бороться с этим было невозможно.       — Знаешь, молчаливый упрёк куда страшнее, чем громкий гнев, Грейнджер, — не оборачиваясь, он берёт стакан и делает небольшой глоток. — Тоже не спится?       — Пользуюсь твоим же оружием, Малфой, — весьма спокойно ответив, кудрявая наконец спускается по лестнице и подходит к креслу. Присев, она пару секунд разглядывает парня в попытке понять хоть что-то. На это Драко тонко усмехается и смотрит прямо ей в глаза, склоняя голову чуть в бок.       — Мисс Идеал учится у других, а не наоборот? Как интересно, — он усмехается, делая ещё один глоток. Алкоголь уже изрядно дал в голову, и на щеках играл румянец.       — А чему мне учить, например, тебя? Ты и сам всё прекрасно знаешь, — тихо вздохнув, Гермиона пожимает плечами и откладывает книгу на столик.       — Я? Нет. Неизвестность — самый большой страх, но сейчас... Сейчас я здесь, и это только благодаря тебе, Грейнджер, — говоря это, он подходит ближе и садится на подлокотник дивана. — Почему ты вообще согласилась? — Драко посмотрел на девушку с такой благодарностью и болью, что, не выдержав, та опустила глаза. Он жаждал получить ответ.       — Потому что именно ты спас Гарри. Ты не должен был страдать за то, что совершил Люциус, и тем более идти по его стопам. Все твои издёвки могли сыграть с тобой злую шутку, повлияв на моё решение, но сейчас... — спокойно произносит это гриффиндорка, снова возвращая зрительный контакт и кусая губы. — Я рада, что твоя жизнь сохранена, — парень чуть хмурит брови и отрицательно качает головой. Милосердие. Вот что его зацепило, но слышать это от Грейнджер было просто невыносимо. Но не меньше её милосердия, его зацепила холодная рациональность, которая невольно внушала уважение к её обладательнице.       — Я всё ещё не верю, что ты пошла на это. С учётом того, что Уизли активно тебя отговаривал... — тут парень осёкся, замечая как изменилось выражение лица собеседницы. Боль. Бесконечную боль выражал один только взгляд, мышцы лица напряглись, плотно сжимая губы в тонкую нить.       — Не только он. Ты заработал слишком много врагов, — Гермиона отвечает крайне сухо и, решая покинуть парня, она суетливо берет книгу и поднимается с места. Но тот реагирует моментально, преграждая ей путь.       — Плевать мне на них. Шакалы питаются падалью, но ты... — он практически шепчет и шумно выдыхает. — Не отворачивайся, прошу.       — Он... Он разбил меня, — шепотом проговаривает девушка, выпуская из рук книгу, из-за чего та с глухим стуком падает на пол. Дыхание останавливается и хочется громко взвыть, но сделать это не получается. Драко вновь мягко погладил её по плечу, успокаивая. По щеке скользнула немая слеза, наполненная тысячью эмоциями.       — Мне жаль, что это произошло с тобой, — тихо говорит тот, убирая руку. Жалость. О Мерлин, как она это ненавидела, а слышать подобное от него было просто невыносимо. Напряжение возросло ещё сильнее, но несмотря на это парень идёт ва-банк. Аккуратно берёт чужую ладонь, смотря прямо на неё.       — Не надо... Не начинай. Я в порядке... — Гермиона судорожно прячет обе руки за спину и отходит от Малфоя, обнимая себя за плечи. Она старалась смотреть на него отстраненно, но её взгляд олицетворял собой настоящую бурю.

***

      Боль возрастает с каждой секундой, пульсируя прямо в голове и разливаясь прямо по телу. Гермиона вся дрожит, пытаясь совладать с телом, которое не хотело слушаться в этот момент. Всё произошло слишком быстро и размышлять об этом совершенно не хотелось. Пытаясь встать, она отодвигает осколки от бутылки, царапая ими кожу. Подняв глаза, она снова увидела перед собой запыхавшегося Рона с кожаным ремнем в руке.       — Отпусти меня. Прошу! — Грейнджер посмотрела на свои ладони, с которых обильно стекала алая кровь. Но вместо ответа она получает неожиданный резкий удар по спине. Вырывается крик, а по коже расползается кровавый след. Очередной среди множества таких же.       — Нет. Ты не будешь выступать за этого ублюдка! Ты никогда не предашь нашу дружбу! — непривычно жёстко и спокойно говорит Уизли. В воздухе смешался запах алкоголя и крови, щекоча ноздри обоих. Очередной удар, но уже ладонью по щеке. Порция слёз хлынула из глаз. Это всё обжигает настолько, что хотелось исчезнуть навсегда. Находя в себе силы, девушка нащупывает в кармане палочку и, отползая назад, наводит её на того, кого она теперь с трудом сможет называть другом.       — Я уже выступаю. Тебе меня не остановить, — твёрдо отвечает кудрявая девушка, в которой всё еще борется гриффиндорский дух, чуть пошатываясь, она поднимается на ноги. Палочка останавливала Рона, тот лишь наблюдал за борьбой уже бывшей подруги. Порванная одежда скрывала не так хорошо : ссадины и побои были видны практически везде. Вся его ненависть обрушилась на неё в одночасье, обращая эти отношения в пепел.       — Сука. Ты сука, Грейнджер!- крикнул тот, но наконец отошёл. Это был конец, который мог убить, но девушка выдерживает. Гордо вскидывает подбородок и, вытирая сопли, смотрит прямо на него.       —Когда-нибудь и ты это поймёшь. Прощай. — Она отвечает весьма спокойно и уходит, полная решимости. Навсегда.

***

      Молчание и тишина вновь повисли между врагами детства, но парень поднимает книгу, прерывая это. Смотря на обложку, он подходит к собеседнице и протягивает ей предмет.       — Я не верю тебе, Грейнджер. Физические шрамы затягиваются быстрее, чем душевные. Ты можешь врать мне сколько хочешь, но только не себе. Можешь считать меня последней мразью на земле, но пожалуйста, не оставайся с этим одна. Твоя боль не должна разрушить тебя, — он говорит это с особенной уверенностью, смотря прямо в глаза. Тяжесть вновь ударяет по груди, брюнетка выдыхает, забирая книгу.       — Ты не обязан был меня выслушивать, но спасибо, — тяжело дыша, она кусает губу и смотрит ему в глаза. Малфой в свою очередь только усмехнулся и качнул головой.       — Давай хоть на секунду забудем про обязанности. Побудь со мной. Твоя компания в сто раз лучше бутылки, — он вновь садится на диван, хлопая рядом с собой, зовя её сесть. Просьба не остаётся проигнорированной и Гермиона подходит, принимая предложение.       — Спасибо, что так высоко меня ценишь, — тихо усмехается и смотрит на него.       — Не обольщайся. Это лишь разовая акция, — подмигивая ей, он закидывает ногу на ногу. Сразу же Гермиона завела нейтральную беседу о соревнованиях по квиддичу и недавно возникших правилах школы. Ближе к утру субботы они уснули прямо на этом диване. Голова кудрявой покоилась на чужом плече, а сам парень против не был. Такое спокойствие и единство не были частыми гостями между ними, значит, нарушить это будет настоящим преступлением.       Единственное, о чем они напрочь забыли, была ожидающая их вечеринка, которая вступит в свои права сегодня вечером.