Слабость к прикосновению

*** — Меня выгнали. Кристина глядела в пол. Задумчиво, словно пыталась разглядеть узор на ковре. Алина совершенно не знала, что сказать. Если смотреть на всю ситуацию здраво, это абсолютно правильное решение. Оставлять человека, кто вполне способен в алкогольном опьянении убить человека, не гуманно. С какой стороны не посмотреть. Но Алина стояла перед ней. И это был совершенно другой человек. Не та Кристина, которая вчера сидела над Лизой и ударяла в невпопад. Она глядела грустно, виновато, словно убила котёнка. Глаза были пугающе пусты. Она, как казалось девушке, даже не дышала. — Мне жаль, – единственное, что могла выдавить из себя Алина, отставляя от себя графин с водой, которую минуты ранее собиралась себе наливать. Это было искренне, любое другое слово было бы враньём. Сейчас она чувствовала только жалость к человеку, который возможно потерял свой последний шанс исправиться. Она покинет стены этой школы, и вернётся в самое начало, откуда вылезти самостоятельно не смогла. Кристина скривилась, словно её окинули холодной водой, но это были лишь слова. Сказанные почти что незнакомым человеком, возможно даже необдуманно, но это было больно. Алина действительно была единственной, кто за долгое время была первой, кто поверил в неё. И теперь, вместо милой улыбки и понимающих глаз, она видела лишь отражение жалости и безразличия. Как быстро можно оказать совершенно неправильное влияние. Хотелось кинуться в теплоту глаз, и утонуть в них, вернуться в тот самый вечер, где Алина взяла с неё несущественное обещание не драться. — Могу я попросить прощение? – было глупо спрашивать такое, но ей было действительно страшно. Она до сих пор не могла взглянуть на неё, боясь увидеть лишь ненависть. Только не сейчас, когда всё снова пошло ко дну. Раз за разом, словно замкнутый круг. Сможет ли она вообще, когда-нибудь измениться? — Не у меня ты должна его просить. — Я знаю, но не смогу уйти, не попросив у тебя прощение. Возможно эта лишь утешение, чтобы не корить себя, не съедать себя изнутри из-за вины перед человеком. Уйти хотя бы с фантомным осознанием того, что тебя простили. Но казалось, Алина не парилась насчёт своих синяков. Вся ситуация в целом была неправильной. — Прости. У меня всё всегда по одному сценарию, – она коснулась переносицу, корчась от головной боли. Всю ночь она так и не смогла уснуть, возможно из-за боли от ударов, которых нанесла Кира, но более вероятнее от вины, съедающей её изнутри. Хотелось просто исчезнуть. — Я всегда делаю больно тем, кого люблю. Алина удивлённо уставилась, переваривая слова. Слишком громкие слова от совсем не той, кто просто разбрасывается словами. — Если бы мне дали шанс, я бы всё исправила, – Кристина взглянула на Алину, полностью сокрушаясь под непонимающим взглядом. Больше не было тех искр. — Ты можешь до последнего защищаться этими мыслями, и иллюзиями того, что ты могла сделать. — Я знаю. Слеза капнула на пол. Тяжелым ошмётком, несмотря на то, что почти ничего не весила. Кристине было больно, больно от всего вокруг. От своей беспомощности. От того, что не осталось больше сил. Она даже не пыталась стереть их с лица. Смотрела в одну точку, позволяя им стекать по лицу, неприятно обжигая место ссадин, где кожа всё ещё была раздражена. Сердце Алины больно кольнуло. Не этого она хотела видеть. Это не та сильная Кристина, которая могла сломать любые стены, что создаются перед ней. Не та, кого стоило выгонять. — Всё будет хорошо. Она подошла к ней, после забыв обо всех обидах, и прежней ненависти к ней как к человеку, обняла. Пусть она покажется слабой, пусть покажется легкомысленной, но смотреть на Кристину, которая как оголённый провод искрилась от боли, она больше не могла. Кристина всё понимала. Лучше всех, что она поступила неправильно. И лишний раз надавить на неё не было просто смысла. Кристина ушла молча, без лишних слов. Алина лишь увидела её один перед уходом, и ненароком подслушала разговор с Мишель, которая как остервенелая останавливала её.   — Ты же видела, видела же да. Я хотела уйти вместе с тобой, они не дали. Крис! – твердила она, догоняя уже уставшею от её тирады о том, что она не виновата, Кристину. Ей было плевать. Алина недовольно скривилась от этой картины. Так фальшиво выглядеть надо постараться. Мишель казалось даже стараться не нужно. Её проводили почти все, несмотря на то, что многие после ситуации ночью были настроены весьма не позитивно. Лиза вернулась домой утром, вся перевязанная, но в хорошем настроении. Никаких переломов или тяжелых травм не оказалось, поэтому ей даже не нужно было там долго оставаться. Под наблюдением преподавателей, девушку благоразумно поместили рядом с Алиной. Девушка не упомянула, что сама попросила Дарию о том, чтобы Лиза осталась в её комнате. С остальными ей было опасно находиться, даже учитывая то, что Кристины больше не было. Уживались они не плохо, разговаривали обо всём, и хоть было с кем проводить скучные вечера, хоть и Лиза часто не бывала дома, из-за испытаний. *** — Ты меня сегодня приятно удивила, Кира, – Любовь обратилась к задумавшейся девушке, дождавшись того, чтобы остальные покинули комнату. Обычно молчавшая Кира, которая предпочитала ядовито покалывать остальных, вместо того чтобы открыться, впервые за всю программу открылась. Поднимала голову вверх, не давая слезам капнуть, и выглядела совсем грустной. Может это был знак сменившейся сущности. — Я тоже удивлена, – отозвалась Кира, вставая с места. Она на почти две головы была выше психолога, но даже при этом, чувствовала свою уязвимость рядом с ней. Любовь смотрела с пониманием, кивала так, словно говорила, что и без тебя знаю. Таких Кира не любила, но понимала, что эта женщина единственная, кто сможет ей помочь, лишний раз не выебывая мозги. — В чём причина? Это на тебя не похоже. — Я просто поняла, что тут нас слушают и слышат. Это как минимум даёт силу. Женщина кивнула, коснулась её плеча, как мама, хотя откуда ей знать, как касаются мамы, и направилась к выходу. Оставляя девушку одну, со своими бушующими мыслями. Сейчас начнётся самая тяжелая пора её жизни. Смена реалии, которую она принимала.   ***   Следующие пару дней, проходили мирно. Вне тех часов, когда проходили испытания, Лиза находилась рядом с Алиной, что довольно-таки сильно способствовало к их дружбе. Девушка знала, что в их коллективе, Андрющенке давно не было место. Её сделали козлом отпущения почти сразу же, как выгнали Кристину. Возможно даже раньше, просто тогда, они хотя бы это скрывали. Виолетта оказалось до искренности прелестной девушкой, как показалось Алине. Раньше они почти не общались, в силу того, что совершенно не были знакомы, но после того, как избитая Лиза лежала в её комнате, она зашла с виноватым видом избитого щенка, и попросила прощение за своё бездействие. Алина посчитала это храбростью, признать свою трусость в моменте сложнее, чем кажется. Она часто проводила время с ними, буквально разряжая их тихую обстановку. Она была центром всего того, где присутствовала, без какой-либо навязчивости. Девушке это нравилось. Искренность всегда заметна, даже там, где она кажется наигранной. — Кирюха больше тебя не достает, да? – спросила Виолетта, прыгнув на кровать Алина, которая от такого вздрогнула, и почти уронила книжку в руках. Вопрос она пропустила, и только после того, как ей его повторили, та отрицательно помотала головой. Лиза лишь укоризненно взглянула, мол молчи пока снова не началось. Но похоже, Виолетту просто односложный ответ не устраивал. — У вас что-то было между собой? Вы типа мутили? — Боже, нет конечно, – возмутилась Алина, скрывая красные щёки за страницами книг, которую умудрилась удерживать у лица верх ногами. Лиза любезно подсказала поправить книгу, и под громким смехом Виолетты, она книгу отставила, не давая себе дальше мыслить о том, чтобы кинуть её. — Да ладно. Видно же было, что Кира не ровно дышит. Насчёт тебя была не в курсах, но она точно. — Угомонись. — Таким как Кира, отказать сложно. По себе знаю. Но только вот, в отличии от меня, она отказы не принимает. — Примет, – холодно отозвалась Алина, поправляя волосы, в последнее время длинные пряди сильно мешались. — Так и знала. Всё-таки призналась, да?! – ухмыльнулась Виолетта, а Алина только через секунды пять поняла, что попалась на такую глупую удочку, и кинула в неё подушку. — Она мне не признавалась, и между нами ничего не было. — Ты вообще, как относишься к однополым отношениям? Тут просто все строят из себя своих, словно в теме, хотя по сути, чушь это полная. — Я не считаю, что любовь тут привязана к какому-либо гендеру. — Правильно. Садись пять. Алина засмеялась, а после началась долгая постановка от Вилки, которая изображала своих учителей в школе. Лизе стало легче. Она даже успела с ними повеселиться.   ***   Идея покинула проект. Алина толком и не поняла за что, и зачем, ведь наблюдая за остальными, казалось, что более достойна продолжать учение – это она. Но оспорить решение или как-то соучаствовать в этом, она не могла, и просто обняла ту напоследок, когда уходила. Выглядела она грустной. Хотя, как показалось Алине, это было к лучшему. Просто сильно боялась за неё. Кира действительно не подходила. Да и вообще выглядела совсем другой. Суровый нрав никак её не покинул, но казалось, ложбинка между бровями стала глубже, а взгляд совсем злым. Она могла обидно шутить и громко смеяться со всеми, но хватало секунды, когда та была не в центре внимания, как резко настроение менялось. Она задумчиво смотрела в одну точку, постоянно облизывая нижнею губу от нервов. В начале Алина хотела подойти и спросить, но отбросила эту идею, как только замечала на себе пристальный взгляд. Она уже достаточно натерпелась. — Это ведь ты причастна, да? – спросила Мишель, стоя возле двери, опираясь о косяк. Алина не поняла, и, если честно, стараться даже не хотела. Просто пожала плечами, и продолжила накрывать на стол под пристальным взглядом девушки. Она была красивая, со своими лисьими глазками, но как казалось девушке, совсем неискренней, и даже больше. Она видела, как Мишель обращается к Кристине. Не слишком часто замечала их вместе, но достаточно, чтобы осознавать фальшивость некоторых слов и эмоций. — Я к тебе обращаюсь. Тон голоса не поднялся, но прозвучало жестче. Алина громко вздохнула, не понимая, чем она всем так не угодила, что все принципиально прикапываются к ней на кухне. Словно им заняться не чем. Отвечать не хотелось, и вообще вступать в диалог. Но та стояла неподвижно, и наверняка без ответа не уйдёт, поэтому пришлось обернуться назад. — Совершенно не понимаю, о чём ты. — Не строй из себя дурочку. — Не строй из себя великого детектива, и говори прямо. Я не хочу догадываться или додумывать, что же ты имела ввиду. Времени нет. И желания тоже. Мишель удивлённо вскинула брови. Улыбнулась как-то ядовито, приблизилась к ней на пару шагов. Она была высокой. Вроде одного роста с Кирой, и легко могла доминировать в пользу своего роста. Но в отличии от Киры от неё не веяло пугающей аурой прямоты и опасности, и безразличии в глазах не было. Лишь напущенная самоуверенность. Таких как она – много.   — Длинный у тебя язык. Не боишься получить из-за него? — Уже слышала в свой адрес такое. Придумай что-то по новее. Рука резко вскинулась наверх, и норовила оказаться прямо у щеки, но быстро осталась в воздухе, под болезненным вскриком Мишель. В моменте, Алина закрыла глаза, но не почувствовав на себе удар, открыла глаза, удивлённо уставившись на человека рядом. Держа ладонь девушки стояла Кира, безразлично глядя в лицо Мишель. Словно взглядом пожирая. Возможно через секунды две она начала её сильно сжимать, судя по реакции девушки, и резко отпустила, заставляя ту отступить назад, и громко выругаться. Кира так и не посмотрела в глаза Алине, а лишь прошлась взглядом по её телу, и не замечая никаких увечий, снова посмотрела на Мишель, которая дожидалась остальных. Её громкий выкрик слышали все. — Ты чё, доебалась? – выкрикнула Мишель, слегка поглаживая место, где её с силой сжали. Кира промолчала, но спиной прикрывала Алину, которую вся эта ситуация раздражала всё больше и больше. — Тебе Лизы мало было? Прекращай этот детский сад. Аж смотреть тошно. Кира смотрела презрительно, как глядела всегда. Глаза были пусты, а лицо не выдавало ни одной эмоции. Именно это в ней и пугало. Казалось она убьёт, и не моргнёт и глазом. — Решила стать рыцарем в сияющих доспехах?! Заметь, плохо получается. Защищаешь не ту. На её крики прибежала Виолетта и Лера, но вступать во всё это никто не собирался. Они лишь наблюдали. Кира молчала, но стояла прямо, ожидая чего-то. — Прекрати, – отозвалась позади Алина, и руками попыталась оттолкнуть ту со спины, но это плохо получалось, и Кира как чёртова стена, стояла неподвижно. Виолетта заметила наконец Алину позади Киры, и не поняв, что происходит решила её забрать. Вдруг мало ли что случится. Протиснулась мимо оскорблённой Мишель, но её остановила Кира, вопросительно взглянув на неё. Мол, куда ты прёшь. Решив, что обращаться к ней особого смысла нет, она улыбнулась позади стоявшей Алине. — Пошли, маинький, я тебе помогу с приборами, – она то ли не замечала, что тут происходит, или же делала вид, что ничего не понимает, но с глупенькой улыбкой на лице, протянула ладонь девушке, на что та улыбнулась своей спасительнице, сразу же протягивая руку в ответ. Но их ждала неудача в виде совсем злой Киры, которая точно так же схватила Виолетту за ладонь. Девушка сразу же поменялось в лице, и хмуро взглянула на Киру. — Лучше отпусти. — А то что? – не угомонялась Кира, которую задела уверенность и отношение к куколке. — То ничего, – отозвалась Алина. Алина сама скинула руку Киры от Виолетты и попросила её уйти, как сделали Лера и Мишель минуту назад, поняв, что на них уже внимание давно отсутствует. Девушка вопросительно глядела некоторое время, но поняв, что оставаться тут нет смысла вышла оттуда, пнув стульчик перед дверью. Решив, что поговорит с ней позже, Алина посмотрела на Киру, которая от напряжения вытянула скулу. Её желваки нервно дергались при каждом вздохе. Было понятно, что она сдерживает свой нрав, и желание кого-то припечатать к стене. Только вот не было понятно, старается она искренне, или же временно решила ретироваться, притворяясь тем, кем не является. — Ну и? Я должна тебя поблагодарить? – ядовито отозвалась Алина, которую уже эта напыщенная тишина раздражала до чёртиков. Кому нужны все эти драматичные сцены. Они живут в реальности, не в кино, и отыгрывать роль жертвы она не будет. — Нет. Ты перебарщиваешь. Кира сказала так, словно слова её задели. Привыкшая делать больно, а не чувствовать это всё, она путалась в своих эмоциях, и не могла понять, почему просто не поставит на всё хер, и не уйдёт. Любви, как таковой она не чувствовала. Слишком мало времени провели они, чтобы чувствовать к ней привязанность. Но Кира буквально сгорало от чувства того, что Алина должна находится рядом. Где-то под боком, пусть не будет любить, принимать её характер, просто стоять рядом. Возможно это её очередной эгоизм, и желание сломать, как оказалось сильную личность, превращая в зависимую от себя. По крайней мере, она на это надеялась. Не хотела признавать, что в душе, она понимала, что это спасение. — Давай просто мирно разойдёмся. — Я против. — Кто бы сомневался, – устало вздохнула Алина, села на стул позади. Голова раскалывалась от напряжения, к которой привела вся эта ситуация, и она решила, что примет самое глупое решение, из всех возможных. — Если ты получишь белую ленту, на предстоящей неделе, мы с тобой поговорим по-взрослому и решим, что будем дальше делать. Это звучало совершенно абсурдно и по детский. Алина надеялась, что Кира просто засмеётся и пройдёт мимо, кидая в след что-то обидное и едкое. Но она кивнула. Со всей серьёзностью в лице. И молча ушла, заставляя Алину прикрыть лицо руками и пожалеть о том, что произнесла. Просто понадеялась на удачу, ведь как говорила Виолетта, ни ей, и точно ни Кире белая лента не достанется. Она лишь вспомнила их разговор и решила выжать из неё решение. Теперь казалось, что самое глупое решение, которую она принимала. Как и месяц назад, устраиваясь сюда на работу.