Семь ударов Эль Гато

Тони вскочил ни свет ни заря. На часах почти шесть, и скоро миссис Мортенсон вернётся из поездки в отчий дом. Мужчина аккуратно надел выглаженный накануне жилет и поправил перед зеркалом бабочку до состояния идеальной симметрии. Подойдя к двери кабинета сеньора, дворецкий помялся в ожидании открывшегося фронта работ. Он уже занёс руку для вежливого стука, но, сочтя жест неуместным в нынешних обстоятельствах, медленно и тихо отодвинул дверь. "Ну, не хуже, чем в прошлый раз", — подумал Тони. Мужчина пролавировал между разбросанными бутылками виски, лимонной кожурой, презервативами с пролитым на пол эякулятом, и одеждой разной принадлежности. На кожаном диване развалились сеньор с неопознанной дамой невысокого достоинства и сладко храпели друг другу в лицо. Не в силах сосредоточенно мыслить, Тони набросил случайный платок на обнажённые тела и машинально выпалил: — Сеньор Мортенсон, госпожа будет с минуты на минуту. Вам необходимо привести себя в порядок немедленно. Мужчина пробуровил что-то нечленораздельное, потянулся, и продолжил зловонно посапывать. Тони отчаялся. — Сеньор Мортенсон! Ваша жена приедет в течение получаса. Пора собираться, если не хотите встретить её в столь вульгарной позиции, — в дополнение к сказанному, дворецкий потряс его для пущей бодрости. — Аа-мх... ты чего орёшь, Тони? Ох... сколько времени? — промычал сеньор. — Половина шестого. Госпожа обещала вернуться не позже шести. — Мелисса?! — мужчина моментально протрезвел. — Грёбаный стыд, Тони, тяни мешок, собери это дерьмо. Я пока спроважу эту... как там тебя? Он грубо шлёпнул женщину по лицу. — Эй, поднимаемся! Хорош храпеть, шкура, натягивай портки и выметайся. Деньги на столе. Выведи её через чёрный ход, Тони. Мешок не забудь. Дворецкий отвернулся, позволив женщине собраться, пока сеньор допивал остатки вчерашнего зелья. — Прошу, мисс, — Тони указал на дверь похожей на мочалку даме. Вчера, когда хозяин привёл её невесть из какого паба, она выглядела ухоженнее, хоть и не намного более благородно. Ныне потёкшая тушь размазалась по щекам, а помада потеряла контуры, что вкупе с растрёпанными волосами смотрелось безобразно. Мужчина обходительно вывел молчаливую пассию к задней двери. — Извините, мисс, позвольте поправить вам лицо. Что вы, не бойтесь. Я просто уберу разводы. Тони успокоил настороженную женщину, вынул дежурную салфетку и, наспех смочив слюной, стёр ужасные подтеки под глазами. — Так-то лучше, мисс. Берегите себя. Дворецкий проследил, чтобы она удалилась незаметно для работников дома, и вернулся в уничтоженный кабинет. Со скоростью комбайна по сборке хлопка Тони принялся убирать непотребства с пола, а некоторые — снимать с потолка. Чтобы бутылки не звенели компроматом внутри мешка, он завернул их в промокшие простыни, взывая к собственному профессионализму, чтобы подавить омерзение. Сеньор, тем временем, приводил себя в презентабельный вид в отчаянных попытках перебить перегар и заглушить женский сладко-ядовитый парфюм своим древесным. После короткой влажной уборки Тони поспешил избавиться от мешка. Мужчина вышел из кабинета и удручённо заметил движение в доме: несколько работников приветствовали только что прибывшую госпожу. Изображая деятельность, он быстро развернулся и уже направился к заднему входу, как услышал оклик в свой адрес. — О, Тони, bonjour. Ты что, не рад хозяюшке? Взгляни, какие часы я привезла тебе из Техаса. "Чёрт". — Здравствуйте, госпожа. Pardon, забегался с утра. Как поживает ваш батюшка и дражайший дядя Джек? — заговаривал зубы Тони, пряча мешок за широким фартуком. — Прелестно, дорогой. Представляешь, дядя Джек во время родео упал с быка и стукнулся головой. Так он так приложился, что вспомнил, где запрятал свой клад из юности. За один только год просадил полов... Аа... что у тебя там за мешок? Где ты столько мусора нашёл, Тони? Дворецкий покрылся испариной. — Это я перебрал ненужные бумаги сеньора, госпожа Мортенсон. Он порвал соглашения со многими партнёрами, решил освободить место в шкафах, выбросить историю сделок. — Историю сделок? Он каждое зёрнышко по отдельности оформлял? "Бзынь!" — бутылка предательски звякнула внутри мешка. Госпожа смерила Тони холодным взглядом. — Бумаги, говоришь? Где Марсель? Он опять бухал всю неделю и баб своих водил?! Тони, он у себя? — Госпожа, прошу, не горячитесь. У господина Мортенсона сложный период. Он... — Где этот кретин? Сейчас я ему устрою!.. Она стремглав понеслась на второй этаж, прямо в кабинет мужа. Первым же мгновением пребывания в поместье она напомнила Тони, чего он был лишён всё это время. Неделю тишины он будет вспоминать до следующего отъезда. — Мелисса, я... Да всего бутылочку. Пабло заезжал. Я что, не могу раз в год посидеть с другом?.. — Что ты несёшь?! Пабло мне прислал телеграмму, что его не будет до следующей зимы. Он уже тебя, свинью, видеть не хочет! — Я просто снимал напряжение от работы. Хреновы инвесторы всю кровь выпили. Тебе уже нечего сосать, прости. Тони смущённо оглянулся на кухарку с гувернанткой. — Что за простой, девочки? Работаем, здесь нет ничего интересного. — ...зато у твоих бабищ нашлось, что пососать, да? Скоро на одних блядей и будешь работать. Во что ты превратился... ничтожество! — Не ори на меня, женщина! Звук шлепка заставил Тони поёжится. — Не нравится, так проваливай, никто не держит. — Да кто тебя, мудака, ещё терпеть станет. Хренов импотент! — Закройся, истеричка. Дворецкий сбагрил мешок служанке из-за бессмысленности конспирации и, дождавшись хлопка двери наверху, поднялся на этаж выше. Госпожа в слезах удалилась в свою комнату, но сеньору Тони сейчас был нужнее. Он деликатно постучался и отворил дверь. Мужчина, тем временем, уже пригубил стопку виски и занёс бутылку для следующей. — Господин Мортенсон, прошу прощения, но я бы на вашем месте повременил с этим до вечера. Сегодня у вас встреча с юристом "Кэлвин и Артур". Он собирается расторгнуть контракт о поставках кирпича, а без него остановится вся ваша кампания по расширению города и привлечению рабочей силы. Вы должны убедить его продлить соглашение любой ценой. Затем, в тринадцать ноль-ноль у вас встреча с губернатором. Мистер Барнс просил передать, что он недоволен производительностью зерновых в вашем округе, и желает лично проконтролировать исполнение. С каждым словом дворецкого мужчина глубже сползал в кресле в стремлении скрыться от навалившейся ответственности. Взгляд тускнел, а стакан так и просился ко рту, болезненно подрагивая в руке. — Это всё? — Почти. Только самое насущное, — Тони перевернул страницу блокнота. — Кроме того, мистер Саммерс, ваш нотариус, увольняется и переезжает из Альбукерке. Сегодня должен занести заявление. И ещё один человек просил визита у вас. Частный, по личному вопросу. Мужчина. Латинос. Шесть футов. Года тридцать два или тридцать четыре. Дешёвая рубашка в дырках, шляпа соломенная, дырявые зубы. Назвался просто Энрике. Сказал, вы поймёте. Принять? Сеньор будто сам упал с быка. Пустым взглядом он вопросительно уставился на Тони. — Если честно, мне он напомнил нашего старого знакомого мистера Аурелио-младшего. Если у вас остались с ним счёты, господин Мортерсон, можете встретиться. Но я бы говорил с ним только в присутствии вышибалы. При всём уважении, сэр. Взвесив достоинства и недостатки этой встречи в столь затруднительный период, сеньор огласил решение. — Запиши на вечер, Тони. Пусть зайдёт после ужина. Дворецкий отчётливо расслышал нотку любопытства в его приглашении. Только сейчас он осознал, насколько постарел его сеньор. Прежний Марсель Мортенсон, не задумываясь, принял бы злейшего врага хоть в собственной спальне. Жизнь то ли научила мужчину держаться уверенного курса, то ли оставила его иссушённую передрягами волю в боязливом предвкушении забытия от виски, да только добавила веса синякам под глазами. День тянулся медленно, с перебивками на встречи с партнёрами и ссоры с Мелиссой. Пропорционально опустошению бутылки редело число чётко различимых слов от сеньора. Тони активно ассистировал Мортенсону, помогал добиться благосклонности от деловых коллег. Несмотря на это, юрист "Кэлвин и Артур" порвал листок соглашения о поставках прямо на рабочем столе, губернатор метал молнии так, что сам Тони невольно вжимался в спинку кресла. Нотариус же просто заявил, что он "стар для этого дерьма, при таких-то подачках, и вообще его радикулиту нужно место потеплее", собрал летний чемодан и отправился к сыну в Техас. Опустошённый, поникший и помятый Мортенсон утонул в кресле. — Господин, у вас ещё одна встреча на восемь часов, — вежливо напомнил дворецкий. — К чёрту. Пусть катится к дьяволу этот Энрике. Не хочу никого видеть, — промямлил он. — Поздно, сэр. Я уже назначил встречу, и не могу отменить её без уважительной причины. Мистер Аурелио прибудет через двадцать минут. Сеньор лишь покорно вздохнул и спрятал лицо в ладони. Через двадцать четыре минуты постучали в дверь. Тони распорядился, чтобы служанки встретили гостя, после чего принял его сам. Перед ним стоял всё тот же мужчина, почти его ровесник, но раза в полтора старше на вид. Лохматая борода переходила в торчащие из-под пастушьей шляпы волосы. Дворецкий заподозрил, что гость украл одежду у какого-то фермера на обочине города, но быстро подавил предосудительные догадки, выдерживая учтивый тон. — Господин Мортенсон ждёт вас у себя в кабинете, сэр. Прошу, следуйте за мной. Мужчина медлил. Его глаза метались со стены на стену, он пожирал интерьер взглядом, жадно вдыхал воздух, словно в поиске того самого, нужного аромата. И, как наткнувшийся на самородок старатель, он замер в оцепенении, удерживая носом один найденный запах. Мужчина медленно оттаял и подошёл к Тони, который только сдержал желание отойти от него подальше. Безобразный гость уставился в лицо дворецкому и одними губами, боясь спугнуть, прошептал. — Мелисса здесь? Озадаченный Тони ответил обыденным тоном. — Госпожа Мортенсон? Всегда была. Гость волнительно натянулся струной. — Господин ждёт вас, сэр. Прошу, — дворецкий указал на лестницу и повёл его в кабинет. Он медлил, часто останавливался и слушал запахи. Всё время норовил потрогать обои, перила, рамы картин, занавески, за прикосновения к которым Тони отчитал гостя особенно строго. Перед входом в кабинет мужчина замер с особенным трепетом, и до нервных призывов дворецкого рассматривал коврик у входа вместе с волнующе открывшимся кусочком некогда знакомого пространства. — Господин Мортенсон, поприветствуйте Энрике Аурелио, — огласил Тони чуть торжественнее, чем оба мужчины были настроены. Сеньор поднялся с кресла. Гость и хозяин были в равной мере взволнованы и лишь пялились, утопая в морщинах друг друга. — Ну привет, Марсель, — разорвал тишину мужчина. — Не думал, что скажу это, но я рад видеть тебя, старик. Сеньор замешался. — Энрике? Ты так изменился... Эм, я... я тоже рад тебя видеть. Заходи, присаживайся. Пить что-то будешь? — Хе-хе, не откажусь. Пиво есть? Жестом сеньор велел Тони подать гостю напиток. Энрике, будто одичавший, залпом выпил половину большой кружки, а вторую пролил на бороду. Он вытер усы рукавом и смачно выдохнул. — Эх, Марсель, не серчай за плохие манеры. Последний раз пробовал пиво года четыре назад. Извини, а гарсон так и будет ухо греть? — Я остаюсь для исполнения поручений и безопасности господина, сэр, — вклинился дворецкий. Гость немного истерично засмеялся. — Ха-ха, помню я тебя, Тони. Мы же вместе с тобой для турнира-то тренировались. А зря ты не попробовал тоже, заправски играл малец. Тони промолчал и занял кресло возле двери. Кроме выполнения непосредственных обязательств, он соврал, если сказал бы, что встреча давних врагов не пробудила в нём природное любопытство. — Где ты был всё это время? — спросил Мортенсон. — Мне помнится, что шериф Мартинс заслал тебя всего на пару лет на рудник за убийство мальчугана. Энрике болезненно посмеялся в бороду. — Сослал на пару, вышло не на пару. Измотался я там прилично. Оно и ясно: детям предпринимателей не так чтобы часто доводится брать в руки кирку да молотить по камням. В первую же неделю сорвал спину, так смотритель ещё сверху отвесил, хе. Помолчав, гость продолжил. — На колонию сделали набег бандиты, крупная шайка. Они хотели освободить одного авторитета, контрабандиста, вроде как. И получилось же у засранцев. Знал я этого Билли, хороший мужик был, получше многих. Хоть еду не воровал, знал цену редким вещам, хе, — Энрике отпил ещё пива и с наслаждением причмокнул. — Так вот, набежали как надо, прямо пол охраны сняли. Прострелили ему браслеты и увели. А я, знать, за ними увязался. Запрыгнул одному гангстеру на лошадь, прямо в оковах. Тому и не было времени отбиваться-то, когти рвал. Они меня невзлюбили особо, хотя Билли вписаться пробовал за малого. Попали в песчаную бурю, недели две блудили до города, пока трое не полегли от жажды. Там и осели, стал работать на старика. Пробовали честно заработать, да кушать хотелось. Несколько лет промышляли контрабандой, пока чиновники не заметили палёные мексиканские консервы в своих магазинах и не связали два плюс два, что старик Билли вернулся к делу. Хоть он и сменил все документы, купил новый паспорт, а за руку взяли быстро. Всю банду перевешали, ей Богу. Я всего-то счета вёл в аккуратном пиджачке, отвертелся, мол, не знал, что за товар, да откуда. Пока разбирались, я с участка и спетлял, хе. Как знал, что надо уезжать из Аризоны. Хотел упасть здесь, в Нью-Мексико, да побоялся: больно близко к тем местам. Бежать надо было дальше. Держался на грабежах. То одну бабку обдеру, то другую. В Луизиане меня узнал старый батин знакомый. Он и не в курсе был, что ты, Марсель, его щёлкнул, хе. По старой памяти устроил в один публичный дом метрдотелем. Работка непыльная, деньги хорошие, плюс доступ к девочкам в нерабочее время. Хе, сейчас стыдно признаться, но там-то я жену себе и нашёл. Влюбился, как дурень, из этого дерьма вытянул, человеком сделал. И года не прошло, ободрала меня, как липку. Подделала облигации, состригла капусту, и свалила в Джексонвилль с новым хахалем. А дело на меня повесили. Бежал на север, потом в Техас. В какой только дыре не пришлось прятаться, хе. Даже в Аризоне меня никто и не вспомнит, так что осяду здесь на старости лет. Примешь? Мужчина вновь нервно посмеялся, отставил бутылку, и задумчиво уставился в пол. Тони слушал внимательно и порядком погрузился в рассказ, пока сеньор пересчитывал бумаги на столе. Позволив гостю побыть в своих мыслях, он заговорил. — И что ты теперь от меня хочешь? — спросил он прохладно. — Я рад бы помочь, но мне своих рабочих кормить нечем. Зачем мне приезжие немощные старики, не способные крепко держать даже лопату? — Обижаешь, сеньор, — нешуточно сказал Энрике. — Хе, я ещё хоть куда! Могу хоть такой же особняк тебе рядом построить. Только дай работу, Марсель, прошу. Голос мужчины подавленно дрогнул. — Знаешь, Энрике, у меня был тяжёлый день. Я совсем не рассчитывал на внезапную вечернюю благотворительность. Почему я должен тебе помогать? Твой отец убил мою мать. Он пытался убить меня и моего друга! — Брось... Сколько десятков лет должно пройти, чтобы ты через это переступил? Я не должен расплачиваться за дерьмо отца... — Тогда расплатись за своё. Или ты вернёшь к жизни того парня, которого застрелил? А потом придёшь ко мне, как бедный родственник, и станешь клянчить рабочее место. Мортенсон бескомпромиссно чеканил слова. На глазах Энрике выступили слёзы. — Не прошло и дня с того времени, чтобы я не молился за мальчика. Мужчина спрятал влажное от соли лицо в руках. — Я понимаю, Энрике. Их не вернуть. Ни малыша Уилли, ни твоего отца, ни мою мать. Ни даже моего отца, который скончался четыре года назад от грыжи в спине во время стройки нового салуна. Хах, ему-то я работу дал. Хотя, что-то мне подсказывает, рассчитывал он на большее. Ни даже твою мать, мадам Изабеллу, которую через год после твоего заключения изнасиловали и зарезали какие-то северяне, которым она прилично задолжала. Примерно тогда же я эту избушку и выкупил. Нам следует строить нашу жизнь самим, без груза хреновых предков. Я свою, ты — свою. — Марсель, не задерживайся. Я не собираюсь просыпаться в двенадцать ночи от твоего топота! Энрике в мгновение воспрянул и вытаращился на Марселя. — Мелисса? Она здесь? Она... как? — только и смог выдавить мужчина. — Потихоньку. Живём, поживаем, звёзд с неба не хватаем, — сеньор говорил с явной неохотой. — Дай мне увидеть её! — перебил Энрике. Мортенсон смущённо сморщил нос. — Много ты просишь, товарищ. Моя жена ложится отдыхать. Она не любит, когда её тревожат в такое время. С чего ты взял, что она захочет на тебя смотреть? Гость резко встал и кинулся к двери. Тони преградил ему путь. Отчётливо прозвучал щелчок курка. — Я не думаю, что носиться по моему дому и домогаться моей жены — это лучшее, что ты можешь сделать в своём положении! Сядь на место и не смей рыпаться, пока я не скажу. Услышал? Превозмогая собственные страсти, Энрике отпустил ручку двери. — Так будет лучше, сэр. Пожалуйста, не сопротивляйтесь, — шёпотом убеждал его Тони. Мужчина смотрел в лицо дворецкого. В глазах гостя читалось принятие. Он успокоился и повернулся к сеньору. — Почувствовал силу, да, Мортенсон? И как тебе сидится там, где сидели Аурелио? Хе, даже кресло не поменял. Моё лицо уродливо, но твоё не лучше. Моё лицо побил песок Аризонской пустыни, голод, и сапоги помощников шерифов восьми округов. А что стало с твоим лицом, Марсель? Откуда эти синяки под глазами, морщины? Усталость, бессонные от работы ночи? А может запои от осознания того, какое ты, Марсель Мортенсон, в сущности, ничтожество? Тони поёжился. Он не переносил конфликты, и уже видел вздымающуюся в сеньоре искру ненависти. Вдруг, неожиданно для самого дворецкого, взгляд мужчины остановился на конце комнаты, где стоял бильярдный стол со стареньким, но всё таким же роскошным сливовым сукном. Сеньор стал спокоен. — Не хочешь сыграть, старина? Уверен, ты давно не брал в руки кий. — Хе, обижаешь. По-твоему, я на одних кражах держался? Приходилось и за деньги играть. Как видишь, живой, так что я ещё надеру тебе зад. — Это мы увидим, товарищ. Я тут тоже не только в кресло пукаю. А Тони — игрок что надо. Тебя-то он тоже тренировал. Кстати, Тони, не составишь компанию двум старым друзьям? — Не откажусь, сэр, — польщённый дворецкий сразу же принялся готовить бильярдные принадлежности. Энрике покинул поместье спустя пару часов увлечённой игры за стаканчиком виски. Сеньор спровадил его, вручив булку хлеба на ужин и пять долларов на завтрак. Мужчина больше не пытался найти своё место в Альбукерке под властью Мортенсона. Он так и не увидел Мелиссу, и что-то подсказывало Тони, что её голос ещё не скоро выветрится из его памяти. Дворецкий застал сеньора в мрачной задумчивости. Скрестив пальцы над головой, он молча пялился на поверхность стола, будто пытался связать одну мысль с другой. — Что я могу сделать для вас, господин? Сеньор поднял на него красные глаза. — Ничего, Тони. Можешь отдыхать. Ты отлично поработал, друг мой. — Хорошо, сэр. Позовите, если что-то понадобится. Доброй ночи. Он принял прежнюю позу внутри своих мыслей. Дворецкий нехотя удалился в свою комнату с ощущением, что оставляет хозяина в неподходящий момент. Выучка не позволила ему ослушаться. Тони аккуратно сложил в стиральную корзину комплект одежды и приготовил такой же на завтра. Что-то не давало ему уснуть этой ночью. Перед глазами стояли мокрый взгляд гостя и красный, неистовый взгляд хозяина. Воем койотов за окном рыдала пустыня, исходя накопленным за день жаром. Наконец, поймав свой убаюкивающий ритм в звуках Запада, дворецкий окунулся в сон. Тяжёлые мысли одни за другой покидали его под мелодию старой песни в голове. Тони немного проспал. Он сразу проверил, не проснулся ли кто ещё, но, к его успокоению, дом спал. Мужчина надел приготовленный загодя комплект, не забыл и про элегантную бабочку. Дверь в комнату сеньора была отперта. Неужели он ещё не ложился? Может, всю ночь составлял план по поднятию производства зерновых в округе? Дворецкий вежливо постучал. Внутри молчали. Сеньора не было ни за столом, ни на диване. Только осмотрев комнату целиком, Тони обнаружил пропажу. Покачиваясь под потолком, незаметно ударяясь ногой об ногу, висел мёртвый Марсель Мортенсон, сошедший с бильярдного стола прямо в тугую петлю верёвки. Без раздумий Тони бросился к господину и срезал верёвку карманным перочинным ножом, боясь за позолоченную ажурную люстру, которая уже держалась на одних проводах. Он убрал за хозяином пустую бутылку, смёл осколки разбитого стакана, вытер со стола след мужских туфлей. За исключением трупа, комната была в идеальной чистоте, как и должна была быть. Лишь теперь, приняв во внимание всю специфику ситуации, Тони сказал: — Ебаный рот этого блядского дома! Ныне безработный дворецкий мог себе это позволить.