Семь ударов Эль Гато

Что за стрельба сегодня была в «Кабанчике»? Вы мне всю скотину распугали. Доигрывайте хренов турнир и сваливайте в свой драный Техас! Подслушано Альбукерке. Трио мексиканских музыкантов играло как никогда воодушевлённо. Под трещание маракасов и безумный ритм трубы воздух наполнялся конфетти из праздничных хлопушек и подбрасываемых в потолок шляп. На Рекса оказалось сделано не так много ставок, как думал Марсель, но даже те, кто не разбирал Отто по ниточкам в требовании самой быстрой выплаты на Диком западе, с довольными возгласами сталкивали над головами коричневое стекло пивных бутылок. Неудавшийся чемпион стоял над валявшимся кием у ног и пялился на раскладку шаров на столе. Где он ошибся? Почему пятёрка осталась лежать? Ведь комбинация была победной. Лёгкий толчок в плечо разбудил Марселя. — Эй, приятель, медальоны на подходе. Через три минуты гарсон вынесет тебе со всеми почестями. Эрни снял с друга шляпу и взъерошил ему волосы. — И вот ещё. Ты бы, мистер чемпион, на такое не решился, но чтобы подстраховаться, я поставил пятьсот долларов на победу Рекса. Сумму поделим пополам. Понимаю, не десять тысяч, но и на такие деньги сможешь месяц наслаждаться моим лучшим семилетним "Джек Дэниэлс". Марсель пригладил мокрые волосы и надел шляпу обратно. — Я разберусь сам, хорошо? Оставь себе свои деньги. Я ничего не просил, — холодно уронил юноша. Бармен пожал плечами и улыбнулся уголками губ. — Как скажешь, ковбой. Обсудим это потом. Главное, не забудь про своего ягнёнка в клюквенном соусе. Стынет бедолага. Парень боялся даже начинать поиск охотника. Скоро он сам найдёт его. Если повезёт, это случится позже прибытия Пабло, или хотя бы раньше приглашения сеньора в свой кабинет... Стоило вспомнить об Аурелио, как довольный мексиканец выскочил на сцену, размахивая над головой красным шейным платком. Несколько секунд мужчина удерживал взгляд на Марселе с ехидной ухмылкой, прежде чем заговорить. — Этот чёртов засранец явился в мой город без имени, без денег, и почти без оружия. Каждым своим ударом он утирал носы ублюдкам в их же любимой игре, потому что они так и не поняли, что оружие здесь — холодный ум, твёрдая рука, чистый рассудок. А теперь, сукины дети, пусть ваши руки взорвутся аплодисментами для великолепного и могущественного маэстро Рекса Карлсена! Шквал оваций прокатился по бару. Сеньор с упоением наблюдал. Он поднимал разноцветный серпантин со сцены и бросал в толпу. Мужчина достал из кармана пачку однодолларовых купюр и выбросил конфетти над головами жадно прыгающих гостей. — Пусть же награда достанется своему герою! Сеньоры и сеньориты, Рекс... — НЕТ! Марсель схватил кружку с пивом у ближнего к нему ковбоя и с размахом выбросил в пол. Разрыв стекла отозвался в голове у присутствующих, осколки и недопитая жижа окатили ноги нескольких мужчин. — Эй, ты ох... — Довольно вашего ущербного бродячего цирка! Ты, сеньор! Сколько ты заработал на тотализаторе, которым сам и заведуешь? Сколько среди нас в зале подставных, купленных игроков? Марсель тыкал в Аурелио пальцем, будто пытался проткнуть на расстоянии. Он уже не говорил, а почти срывался на крик. — Что ты несёшь, юноша? Ты проиграл. Ты проиграл, и решил обвинить меня в организационном бесчестии? А не пойти бы тебе... на ферму. Прополоть засохшие грядочки, раз твои ручки оказались не способны держать в руках что-то кроме древесины твоих граблей, — Аурелио язвительно выстреливал по одному слову. — Ах да! На ферму, в которую ты, крыса мексиканская, нас с отцом и согнал. Сразу затем, как сжёг наших коней, отнял нашу землю, и убил мою чёртову мать! — глаза юноши налились слезами ярости, он срывался на истеричный вопль. — И ты пришёл сюда, чтобы свести какие-то Богом забытые счёты? Хах, или тебе стереть сопливый нос о заключение юриста по делу твоего бездарного мямли папочки, который сам же не смог сохранить вашу ферму. А теперь, малыш, будь так любезен, не позорь меня перед этими добрыми людьми и дай нам отпраздновать турнир. — Нахуй ваш турнир! Нахуй твоего адвоката, паскуда! Я пришёл сюда потому, что твой сын-убийца, которого твоей милостью даже не взяли под стражу, сам втащил меня в твоё вонючее соревнование! — Хах, не потому ли, что ты пытался огра... — Я уничтожил его в честной игре, и сделаю то же самое с тобой! Неловкая тишина уже начала разъедать уши, прежде чем сеньор ответил. Лишь громкое дыхание Марселя и заинтригованный шёпот по толпе маскировали нависшее молчание. — Хах-ах-ах-ах! Ой, господи... Нет, вы слышали? — сеньор расплылся в мерзкой улыбке, взорвавшейся в хохоте. — Мальчик, да у тебя хер не вырос меня вызывать. А? — он обернулся. — Нет, Рокко, оставь. Зачем тратить на это усилия нашей прекрасной охраны? Эта нищенка сама сейчас уполз... Ах!.. — Господин!.. В плечо сеньора прилетела подобранная Марселем бутылка. Не дожидаясь указаний, четыре ковбоя личной охраны окружили и скрутили парня. Несколько пинков пришлись по рёбрам, ещё пара ударов локтями — по спине. Он упал и закрыл голову руками, пока грубые подошвы чёрных сапогов стёсывали ударами его тело. — Стоп, стоп, стоп! Suficiente, хватит! Сеньор прикрикнул на свору и велел Рокко отозвать умельцев. Один из ковбоев напоследок пнул парня в спину и сплюнул жевательный табак на тряпку рубашки. — Придурок, — добавил он. Аурелио пригладил пиджак, внимательно себя осмотрел и, то ли виновато улыбнулся публике, то ли нелепо сгримасничал. — Поднимите, Бога ради, этого бедолагу. Слушай сюда, ублюдок. Ты явился ночью в моё семейное поместье, забрался в мою спальню, покусился на мою жизнь, оскорбил моего сына, ещё и дошёл до финала в моём турнире. Теперь, после своего позорного поражения, ты требуешь, чтобы я, лидер этого города, инициатор состязания, сыграл лично с тобой, бичом. Я правильно понимаю? А знаешь что... Аурелио спрыгнул со сцены, поднял с ближайшего стола чёрную восьмёрку и медленно, вальяжно подошёл к юноше. — Я сыграю с тобой. Всего одну партию. Сеньор протянул ему свободную руку, и когда рука парня оказалась в его, он вложил в неё восьмёрку и пожал прямо через шар. — Всего одну партию. Раньше тебе нечего было терять. Теперь, Марсель Мортенсон, сын Чарльза Мортенсона, играй так, как будто на кону стоит твоя собственная душа. Марсель взглянул в чёрные глаза сеньора. Сперва он принял это за тусклое освещение бара, но вскоре мог бы поклясться, что на секунду заметил красный отблеск в его взгляде. "Твоя собственная душа"... — Идёт. А что получу я, если выиграю? Моя ставка высока. Я хочу нечто сопоставимое по ценности. Аурелио хмыкнул. — И что же ты хочешь? Марсель не задумываясь выпалил. — За свою победу я хочу лишь то, что лежит в вашем сундуке рядом с кроватью. Что бы это не было. Мексиканец громко засмеялся и неестественно низким голосом ответил: — Твой выбор, юный Марсель. Это достойная цена-аха-ха-ха. Аурелио отпустил руку парня. Чёрный шар остался в ней. То ли руки латиносов такие горячие, то ли у восьмёрки температура, но нагретый в рукопожатии материал шара оказался почти обжигающим. Потирая предплечья от ударов, Марсель угрюмо установил чёрный шар в центр треугольника и собрал пирамиду. Увлечённая происходящим публика молча наблюдала. Интерес от развернувшегося действия перевешивал азарт сделать ставку, как и желание обсудить внезапное противостояние. — Ты меня пригласил, а значит, на правах твоего гостя, я совершаю первый удар, — учтиво изъявил сеньор. Марсель одобрительно промолчал. Сеньор стал в стойку, опустил кий на мост жёсткой, волосатой руки и уверенно прицелился. Мощный удар растянул шары вдоль бортов. Один зашёл в лузу. Пара мужчин удивлённо охнули: и зрителям, и самому Марселю, привыкшим видеть Аурелио только в роли ведущего, игра сеньора представилась зрелищем особой ценности. Мужчина застолбил за собой право играть цельными шарами одним удачным ударом, после чего сделал красивую цепочку элегантным движением кия: двойка протолкнула четвёрку в лузу, заняла её место и заблокировала одну цель для вражеских шаров. Сеньор ненадолго остановился и оценил вид Марселя. Парень поёжился, но только выпрямился во весь рост. Удовлетворённый, мужчина вернулся к игре. Его удар, даже лёгкий толчок, заставил единицу лениво проползти к лузе. Она остановилась в паре сантиметрах от края. Все цельные шары оказались или блокирующими лузы, или сосредоточенными в углах на борте. — Твой ход, ковбой. Мы не спим, мы играем. Марсель возмутился подколам сеньора и огрызнулся: — Я считаю последовательность. Не все бьют первый же шар, на который упал кий. — Аха-хах, ну смотри, смотри, — с недоверием парировал мужчина. Несколько бойцов охраны дружно заржали. Угловые лузы заняты. Одна свободна, но рискованный угол, слишком малый срез. Только центральная, и та со смутной траекторией: сложно сказать, где окажется биток после удара. Выбора не оставалось, Марсель осторожно прицелился. Короткий удар — номер одиннадцать оказался в лузе. Биток продолжил движение, и спустя секунду ещё и пятёрка Аурелио села сторожить ворота усилиями рикошета белого шара. "Блядь!" — про себя выругался Марсель. — Хах, а ты здорово рассчитал свою последовательность, дружок. "Ой, завали хлебало", — подумал парень и лишь раздражённо хмыкнул. Под ещё одним неудобным углом ему удалось сделать шар в противоположную центральную лузу... и это был последний шар из центра стола. Прочие плотно сидели на бортах, и Марсель мог лишь "снять" их перпендикулярным ударом, выводя к центру, или попробовать пробить через один вражеский. Он выбрал второе и прицелился в самый краешек стеснительной девятки. Удар, и шар лишь ожидаемо сошёл с борта. Игра против Аурелио ощущалась дуэлью судеб. Марсель не знал, буквально ли мексиканец владеет тайными силами, чтобы украсть его душу, или же это оборот речи, но раз тот согласился поставить собственное сокровище, вряд ли его намерения шуточные. Кроме высокой ставки на парня давила фигура сеньора. Мужчина был ниже ростом, но размашистые движения, крепкие, громкие удары, ядовитый парфюм съедали в Марселе чувство уверенности. Каждый новый удар сеньора словно высасывал силы из побитого юноши. Одним смелым ударом Аурелио случайно толкнул восьмёрку в сторону центральной лузы. Волосы на заднице Марселя встали дыбом. Ещё бы немного, и техническое поражение можно было бы высечь у сеньора на лбу. Теперь же парню придётся предсказывать каждую траекторию, чтобы не оформить неаккуратное поражение уже себе. — Удачи, amigo. Надеюсь, твои шары умеют прыгать, — с насмешкой сказал мужчина. — Они и не такое умеют. Марсель вышел к столу, как на поле битвы. "Так, девятка сможет лечь без проблем. Попробую пробить тринадцатого цепочкой, и тогда...". Хлёстким накатом он заставил тринадцатого пробить "охрану" и зайти через чужой шар. Парень позволил себе маленькое ликование, так как рикошет освободил ещё одну занятую Аурелио лузу. "Если сейчас не попаду, ему останется только семёрка и... моя душа, хех. Но если я сделаю этого пятнадцатого, а потом ту десятку...". Мысль Марселя споткнулась о названный шар. К первому преград не было, но второй можно было забить лишь под диким, почти прямым углом, создав опасность для восьмёрки. Пытаясь контролировать каждую мышцу, преодолевая спазмы в руках, Марсель медленным ударом закатил номер пятнадцать. Десятка так легко не дастся. Чтобы растянуть время и дать руке отдохнуть, юноша описал круг около стола. Рассмотрел позицию шара и возможную траекторию битка после удара. Аурелио что-то подтрунивал на фоне, но парень это не замечал. Он потряс левой рукой и подул на бок указательного пальца. От натёртости кием это место начало кровоточить, кожа собралась гармошкой вокруг красного пятна. Марсель принял стойку, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Вдруг, поддавшись порыву, он перекинул дерево кия в левую руку и занял позицию с другой стороны. По толпе скользнули слова сомнения. Парень доверился почти расслабленной руке. Удар. Он зажмурил глаза. Юноша услышал, как биток быстро поцеловал десятку. Почувствовал, как белый шар возвращается к тому же борту, откуда был выпущен. Марсель открыл сперва один глаз, затем другой: десятка исчезла с поля. Кровь прилила к голове, как прорвавшая плотину река. Он выпучил глаза на результат удара и не смог сдержать разбирающую улыбку. Сеньор смешался. Он сам не ожидал такого успеха. "Восьмёрка, да, иди сюда, родная!". Марсель похлопал себя по щекам и задержал дыхание. Удар был простым. Но биток мог столь же просто попасть в угловую лузу — поражение своей же рукой. Парень нацелил конец кия на низ белого шарика. Он видел, как у старика Кевина шары возвращались назад при нижних ударах. При мысли о своём недолгом учителе у Марселя защемило сердце. То ли от нового спазма, то ли от желания оттолкнуть эти воспоминания подальше, он рефлекторно дёрнул рукой. Белый шар вышел из-под власти синего острия. Щёлк... "Один, два, три, че..." — ДА-А-А! Марсель выкинул руки в небо. Он запрыгнул на край стола с ногами и ткнул кием в лицо Аурелио. — Я победил! Слышишь меня, усатая крыса? Я победил тебя в твоей же игре! Все здесь присутствующие слышали, каким был уговор? — подобно часовой стрелке, Марсель указал тем же остриём в каждого из стоящих вокруг мужчин. — Все слышали, сукины дети?! Этот самый ублюдок пообещал мне то, что хранится в его сундуке рядом с кроватью. Слушай сюда! — парень вновь выбросил кий в сторону сеньора. — Я теперь победитель твоего турнира. Я! Оставь себе вонючие десять тысяч, а мне отдай свою хреновину. Я слышал, это какой-то рог. Пусть мне его принесут. И пусть твои обезьяны только попробуют ко мне снова сунуться, я этот кий в жопы им затолкаю! Марсель выхватил восьмёрку из лузы и победно вскинул её, как трофей, к верху. Он снова ощутил лёгкое жжение от шара. На момент, равный по длительности миганию глаза, шар вспыхнул жёлтым свечением, и столь же стремительно потух. Юноша ощутил тепло в грудной клетке. Нечто незримое вернулось к нему. Тем временем, сеньор, игнорируя бахвальство юноши, повернулся спиной и прогулочным шагом стал наматывать круги меж столами. — Куда пошёл, чепуха? Я с тобой разговариваю! Аурелио не торопился. Он вынул из кармана пиджака сигару и отрезал от неё край. — Мальчик. Ты, верно, сейчас думаешь, что от твоей победы — честной, не спорю — я расшаркаюсь, распластаюсь перед тобой в раболепном покаянии, и велю моим людям подать тебе мой рог демона. Который, к слову, я нашёл на вашей ферме. И который, если быть до конца честным, — Аурелио выпустил кольцо густого, жирного дыма, — я там и искал. Марсель непонимающе стушевался. — Ч-что это значит? Какой ещё нахрен рог демона? Наша ферма тут при чём?! Сеньор не спешил с ответом и продолжил прогулку по бару. Он будто вовсе не стеснялся своего рассказа перед столькими ушами. — Ты так похож на своего отца, Марсель. Я помню тебя совсем мальчуганом. Смелым, дерзким, плюющим на размер пушки перед лицом. Увы. То, что я принял за непреклонность перед превосходящей силой, обернулось элементарной жадностью. Знаешь ли, кому более всех присущ столь напыщенный, неуёмный вид жадности, Марсель? Кто готов позариться на чужое, сунуть руку в глотку ближнему? — сеньор ощерился и сделал крепкую затяжку. — Бедняки, Марсель. Бедняки. Не в деньгах, конечно же, — он взял со стола чёрный шар и приподнял его над шляпой, — бедняки в этом. Пока Марсель собирал по кусочкам нравоучение сеньора, продолжая нависать на столе в ковбойской позе, тот рассматривал свою восьмёрку, выводил пальцем цифру на шаре. — Ты веришь в бессмертие души? Кто-нибудь верит? — гости разделяли непонимающие мысли юноши. — Мне нравится идея о перерождении где-то в другом мире. Чистым и свободным от земной пошлости. Вы знаете, мы ведь предстаём перед Господом не в этом немощном теле. Бог создал нас слабыми, чтобы отсеять недостойных большего. Большинству не хватит воли стать кем-то... выше этого. А ты, Марсель, сможешь подчинить силу, на которую заришься? Ты считаешь, я отнял у тебя то, что твоё по праву. На деле, я освободил тебя и твоего отца от шапки не вашего размера. Слабые всегда сами складывают крупицы достоинства. Ждут, пока кто-то возьмёт на себя ответственность за их маленькие, смешные жизни, лишь для того, чтобы всю жизнь жаловаться, как несправедливо их обобрали. Как дядя Армандо заставил, принудил. Нет, Марсель, сынок. Дядя Армандо показал, как нужно брать силу. Аурелио смотрел прямо в глаза Марселя. Огонёк в его взгляде разгорелся искрой принятия поражения. Затем он вспыхнул сожалением, скорбью о необратимом. Наконец мягкий свет по-отечески печальной любви остался томиться в его взгляде. Парень лишь продолжил беззастенчиво стоять поверх бильярдного стола, выжидая, пока Аурелио приведёт в порядок все свои мысли. — Позвольте мне получить мой выигрыш, сеньор. Мужчина улыбнулся. На уголках глаз проступили старческие морщины. Он затушил сигару о цифру "8" и поднялся. — Какая нетерпеливая молодёжь пошла, эх... Рокко, распорядись, чтобы Карлсен получил то, что ему принадлежит. Он знает сколько. Все бумаги для ведения дел спросишь у Фоше. Весь зал следил за ним с непонимающей настороженностью. Марсель напрягся и сильнее стиснул кий. — Видит Бог, я дал тебе возможность спасти душу, парень, — каждое слово сеньора звучало на тон ниже и в несколько раз неестественнее. Смех смазался в жуткое бульканье. Посуда и бутылки зазвенели и запрыгали на месте, свечи разом потухли, температура понизилась почти до ночной. Изо рта Марселя пошёл пар. В толпе поселилась паника. Кто-то сразу выбежал прочь из бара, другие расступались в широкий круг подальше от сеньора. — Ты искал мой рог, Марсель? — утробный голос Аурелио звучал, как из-под воды. Белки его глаз налились кровью, ногти заострились и вытянулись в длину прямо на глазах. Через побелевшую кожу проступили синие вены. — Ну так возьми! Размером с добрую палатку сомбреро приземлилось у ног Армандо Аурелио... у ног того, что от него осталось. Из края головы существа, над самым виском, вырос изогнутый чёрный рог. Он блестел красноватым перламутром и в дневном свете казался обсидиановым. Зверь издал ревущий крик. Он будто увеличился в размере. На груди порвалась рубашка, затем он и сам разодрал на себе одежду. Бесцветная кожа стала пепельно-бордовой. Вышедший из остолбенения Марсель попытался спрятаться за бильярдным столом. Зверь-Аурелио ударом могучей руки оттолкнул укрытие в сторону и схватил парня за грудь, как котёнка. Он беспомощно повис, хватаясь руками за воздух. Обжигающее дыхание существа обдавало лицо запахом дыма и гнилой плоти. Лапы трёхметрового монстра не поддавались сопротивлению и ударам. — Ну же, дотянись! Ха-ха, руки коротки?! К удивлению, зверь сохранил речь, а значит и разум сеньора. Смех отразился от стен, как раскаты грома. — Эй, клешня! Попробуй это! Прямо в голову демона прилетела тяжёлая бутылка виски и разбилась о череп самым донышком. "Пабло!..". Марсель никогда не был так рад слышать задиристый голос друга. Так же, как никогда за него не боялся. Оглушённый Аурелио выронил юношу и схватился за голову. Парень оглянулся. Люди бежали из бара. Кто-то прятался под столами, кто-то — за барной стойкой. Эрни организованно выводил работников через служебный вход. Многие падали через опрокинутую мебель, спотыкались друг о друга, бежали по чужим головам. Без промедления Марсель осмотрел помещение в поисках чего-то, похожего на оружие. Лишь бильярдная утварь упала ко взгляду. Он схватил несколько шаров в руки и стал целиться в голову зверю. Чья кость тяжелее: слоновья или демоническая? Попадания шарами лишь разозлили существо. Инфернальный сеньор не глядя смёл Марселя лапой. Хрупкое тельце юноши отлетело к стене. В глазах потемнело, возможность двигаться без боли покинула его. Он слышал, как по залу бегает Пабло и пытается отвлечь на себя внимание. Раздались выстрелы. Марсель понял, кто-то из гостей обронил пистолет, которым друг не постеснялся воспользоваться. Через пелену помех и едва складываемую в глазах картинку он увидел, как несколько снарядов вонзилось в тело демона. Существо осталось почти невредимым. Пока парниша перезаряжал обойму, Аурелио подскочил к нему и вырвал оружие из рук. Металлический ствол смялся в узел внутри гигантской ладони. Зверь шлёпнул мятежника по голове. Пабло тряпичной куклой свалился на пол. "Пабло, НЕТ!" Не замечая боли от почти отнятой руки, Марсель с рычанием леопарда схватил стул и подлетел к существу. Дерево грохотом опустилось на его спину и раскололось на маленькие щепки. Демон согнулся и глухо завыл. Спешить созданию такой мощи не было нужды. Зверь Аурелио отдышался и повернулся на парня. Чудовище положило руку на лицо Марселя и вздёрнуло в воздух прямо за голову. Чтобы не сломать позвоночник, он ухватился за его руку и последними силами подтянулся. Ладонь вжала нос в лицо и, возможно, сломала. Марсель чувствовал, как металл крови растекается по щекам, наполняет рот, заливается в носоглотку. Дыхание перекрыло. — Ты хотел отломать часть меня? Или это я что-то у тебя ломаю?! Сознание начало покидать Марселя, как если бы огонёк жизни внутри головы осел каплями на стенках черепа и вытек сквозь затухающий взгляд. Последним его чувством стало холодное металлическое прикосновение. Что-то дотронулось к его свисавшей руке. Что-то длинное и... тяжёлое. Рефлекторно, как ребёнок, Марсель стиснул предмет. Это был револьвер. Тактильная стимуляция заземлила его чувства, сознание прояснилось. Юноша взвёл курок и поднял ствол к тому месту, где должна была находиться голова Аурелио. Демон не успел отреагировать. Прозвучал выстрел. И последовавший за ним оглушительный вопль. Чьи-то крепкие руки подняли Марселя. Мягкий голос решительно произнёс на ухо: "Действуй". Зверь опустился на колено, рукой он держался за простреленный глаз. Собрав оставшуюся энергию жопочной тяги, парень прыгнул на бильярдный стол, а с него вскочил на плечи демона. Он вцепился за рог, но тот, как естественный элемент черепа, будто прирос к голове, как бы Марсель не пытался его сорвать. — Эй, кхе... лови! Голос подал очнувшийся Пабло. Марсель подавил позывы облегчения за друга и, сильнее стискивая шею зверя ногами, поймал железную палочку, которую бросил ему друг. "Ложка? Получше ничего не нашлось?!" Юноша занёс к потолку руку с ложкой, на заострённой ручке которой красовалась витиеватая "А" — гравировка семьи Аурелио. С размахом профессионального бейсболиста Марсель всадил серебряную ложку вглубь головы прямо под основание рога. Зверь завопил болезненным, клокочущим стоном. Ударом когтей он смахнул с себя парня, тот пролетел половину разрушенного зала и несколько раз перекувырнулся через себя. Марсель поднялся на колени, затем на ноги. Только сейчас, определив где верх, а где низ, он обнаружил в руке тот самый рог, который демон сорвал своим же ударом. С ужасом он заметил, что с его нижнего конца ещё свисают мясные лоскуты и сухожилия, где-то застряли осколки черепных костей. Зрелище отрезвило парня. Позади себя он слышал низкий гудящий стон, перетекающий в слабое старческое кряхтение. Поборов тошноту и брезгливость, Марсель нашёл силы повернуться. С зияющей в голове дырой, в луже собственной крови барахтался полумёртвый Армандо Аурелио. На нём ещё были его невероятно растянутые штаны, которые он забыл снять во время перевоплощения. Пабло сидел, забитый в угол, и держался за сумку. У стены стоял Рекс в кожаных перчатках и вытирал револьвер от крови порванной занавеской. Издав несколько предсмертных всхлипов, сеньор Аурелио с зажатой в руке ложкой снова поднял голову на Марселя и в последний раз, как он любил делать это при жизни, пронзил парня тяжёлым, полным холода отнюдь не мексиканской пустыни, взглядом железных чёрных глаз. Он попытался что-то сказать, но на лице навсегда замер страшный оскал золотых зубов. — Браво, дорогуша! Ещё интереснее, чем я ожидал. Право же, не представляю, чего тебе с твоей весёлой командой это стоило, но ты таки заполучил мой рог. Какой ты у меня умница! Из-за барной стойки показалась голова охотника за сокровищами, который успешно прятался за деревянным укреплением. Он не изменял дежурному улыбчивому виду и даже сейчас держался так, точно заглянул на пятничную посиделку с приятелями. — Может, лучше возьмёшь мой хер и сладко засмокчешь? У Марселя не нашлось больше слов для него. Юноша едва успел перевести дыхание. Каждую мышцу выламывало изнутри, в голове била пожарная колокольня. — Ну ну, как грубо, юный джентльмен. Где ваши манеры? Даже покойный сеньор Армандо не позволил себе поступиться пари с вами, замечательно зная, чем оно может ему обернуться. Неужели вы откажете вашему покорному слуге? Тем более за целую тысячу долларов, как и договаривались. — Да. Говори, где держишь Бобби, и проваливай отсюда нахрен, подонок. — Эх, сеньор, как я вас понимаю. С этим юношей невозможно вести конструктивный диалог. Охотник выхватил миниатюрный, почти игрушечный револьвер из-под пиджака и нацелил на Марселя. — Боюсь, я вынужден настаивать, радость моя. Положи рог демона на пол и буцни ко мне. Или я возьму его сам из твоих рук. — Тогда подойди и возьми. Выстрел разрезал только устоявшуюся атмосферу спокойствия и безмятежности. Марсель зажмурился. Он ощупал живот, грудь, лицо. Вдруг он уже не способен почувствовать пулю в собственном теле? Парень открыл глаза. Неподалёку от сеньора на полу в нелепой позе распластался охотник. — Он уже меня укачал, — голос подал Рекс, который как раз сдувал дымок с револьвера. — Проверьте карманы. Он не местный, там должен быть ключ от номера. Если в комнате не окажется вашего друга, найдёте подсказки сами. Шериф будет здесь через шесть минут. Мне надо ехать. Загляну домой к мистеру, он мне ещё денег должен за победу над тобой. Марсель не знал, что сказать в ответ на внезапное спасение. Уже второе за последние минуты. — Сэр... спасибо. Я бы, наверное, был сейчас дырявой отбивной без вашей помощи. Рекс помолчал, и тень улыбки скользнула по уголкам его глаз. — Бывай, чемпион. Следи за собой. Мужчина уже принялся седлать лошадь, как Марсель спохватился. — Сэр, я... просто хотел спросить, — он догнал уже отчаливавшего чемпиона. — Как вам удалось обыграть меня с сухим счётом? Вы не проиграли ни одной партии за весь турнир. Рекс добродушно взглянул на парня. Впервые он казался обычным человеком. Вокруг глаз проступили морщинки. Ковбой улыбнулся. — Я никогда не стремился победить, друг мой. Мне просто нравилась игра. Мужчина ударил шпорами бока лошади. Скоро полуденная дымка съела его ускользающий силуэт, пока Марсель так и стоял, смотря на загадочного игрока. Парень не понял, в чём была тайная техника бильярдного мастера. Да и вряд ли ему суждено было понять. Остаток дня он помнил по бесконечным допросам шерифа Мартинса и его свиты. Марсель, Пабло и многострадальный Бобби, найденный без двух пальцев в съёмной комнате охотника, прикованным к кровати наручниками и с завязанным ртом, провели вечер в участке. Шериф долго маялся с протокольными формулировками, не в состоянии объяснить превращение добропорядочного сеньора в потустороннее чудовище. Если бы не подтверждение многочисленных свидетелей, он принял бы рассказ товарищей за бездарную попытку оправдать убийство главы города. К счастью, вешать преступление на Марселя шериф не собирался, расценив его за самооборону. Зато распорядился сослать Энрике на несколько лет исправительных работ за смерть сироты. Рог Марсель спрятал на складе у Эрнесто. Осталось лишь узнать, кому и за сколько его можно перепродать. По просьбе Эрни шериф согласился выделить деньги на восстановление заведения из запасов покойного сеньора, как виновника всех этих разрушений. В его личном потайном сейфе не досчитались всего одной тысячи долларов. Вряд ли шериф когда-нибудь возьмётся её искать. Да и едва ли ему бы удалось это сделать. Марсель напоследок поцеловал напуганную его историей Мелиссу. Счастливый, что ей не удалось присутствовать на его финале из-за запрета родителей. Девушка проводила его домой. Он так бы и заснул, лёжа на её коленях, смотря на южное звёздное небо, если бы не боязнь разозлить отца очередным поздним возвращением. Из последних сил парень закопал свёрток с рогом на заднем дворике, до поры до времени. Он приволочил ноги домой и, как можно тише, толкнул дверь. — О, смотрите-ка, явился. И даже не в одиннадцать ночи. Всего лишь в половине! Кому на этот раз скот перегонял, а? Отец по своему обыкновению дремал на столе. Джилл поджидала в кресле-качалке за вязанием. Юный Том уже выглядывал из комнатки в предвкушении любимой истории о том, как хитрый разбойник обманул самого дьявола. Марселю было, что ему рассказать. Похороны сеньора прошли пафосно, как ни одни другие за всю историю Альбукерке. Купцы и чиновники, банкиры и адвокаты, лакеи и музыканты — все, кто знал Армандо, собрались под сухим пасмурным небом проводить мексиканца в последний путь. Марсель стоял поодаль и наблюдал за шествием в тени деревца. Под той акацией, где нашёл своё пристанище мистер Кевин Бенсон. Юноша распорядился, чтобы старику сделали достойное надгробие, красивый ольховый гроб, сам оплатил услуги священника, который и рад бы сорвать куш покрупнее, но сеньора Аурелио уже провожал другой, кто не прогуливал семинарию. Вряд ли Эрнесто предполагал, что его финт ушами со ставкой на чемпиона позволит Марселю в последний раз отблагодарить своего наставника. И уж тем более господин Мортенсон с женой не мог и представить, что эти деньги даже не дойдут домой. Когда парень по имени Гарри, старушка-жена Кевина, и несколько знавших его людей разошлись, Марсель ещё стоял над худеньким холмиком, пока холодные капли не начали прибивать сухую южную землю. Из кармана юноша достал принадлежавший Кевину предмет — упокоение души старика, которого, силой железа, не случилось при жизни. Чёрный шарик с выведенной на нём восьмёркой опустился на каменное надгробие меж двух красных роз от родных. Марсель стёр с глаз солёную влагу, списав на брызги дождя. — Твоя победа, amigo. Марсель мог полагать, что отвоевал свою душу в схватке с Аурелио. Юноша не знал, что она так и осталась лежать на том холме, в тени акации, заключённая в холодное тело шара со знаком бесконечности.