Адам

      Итак, он возродился. Снова.       Однако, ему досталась роль наблюдателя. По какой-то причине, он так и не смог завладеть телом. Его сознание будто бы разделилось на две части. На ту, которая являлась его истинным я и новую личность, которая и управляла телом. Все попытки достучаться до своей менее умной части души не увенчались успехом — Герпий лишь мог влиять на сны, а в последнее время и говорить через отражение — но упертая вторая личность не слушала советы великого колдуна.       Поэтому Герпий лишь анализировал и пытался разобраться со своей памятью. После двух тысяч лет в «заточении», его воспоминания представляли собой решето, которое изредка пересекалось между собой. Он даже не был уверен, что такой человек как Герпий действительно существовал. Может… его душа это синтез нескольких личностей?       Тело ему досталось необычное. По крайней мере из-за того, что он видел в начале своей новой жизни. Его вторая личность — Адам — широко раскрыл рот и за раз проглотил голову взрослого человека. Маг уловил, что голова не идет прямо в кишечник, а словно растворяется внутри рта и придает силы, укрепляет душу. Именно это поглощение помогло «пробудить» Герпия, ведь изначально целостности души не хватало для чего-то чуть более сложного чем простейшие мысли и решения. Впрочем, даже его скудных воспоминаний о древности хватило, чтобы заметить отличия с настоящим временем.       Самой большой фобией Герпия была утрата знаний и утрата контроля над не-магами, он панически боялся что маги утратят знания и подчиняться простецам, которые даже при его жизни начинали много о себе мнить и начали развиваться, перестав почитать магов как богов.       Но на первый взгляд, потомки его не разочаровали. Магия современности почти по всем параметрам «уделывает» древнюю магию.       Во-первых, здесь волшебники наконец-то изобрели универсальный магический концентратор — магическую палочку. При его жизни она тоже была, кажется ее использовали маги варваров, но она была намного хуже того, что есть сейчас. Благодаря такому концентратору, чародеям не приходится учится магии по многу лет. За каких-то пять-семь лет они изучают большее, чем ученики древности за тридцать-сорок лет.       Во-вторых, развивались и магические дисциплины, о некоторых он даже не слышал при жизни — как, например, про демонологию. Но в некоторых моментах, магия современности показалась Герпию отстающей — в зельеварении, некромантии и магии душ. Но он не мог сказать наверняка, все свои выводы он основывал на крохах информации, которые сумел поглотить, когда этот балбес Адам удостаивал себя чести прочесть книгу.       Его, на самом деле, поражала аморфность второй личности. Адам не учился потому что хотел, он учился потому что его заставляли учиться. Он не стремился к силе, величию, он был обычным… ребенком, и не ребенком мага, а скорее простеца.       «Все же, в методах воспитания современные маги деградировали — отношения учителя с учеником слишком мягкие, что создает слабую личность. Если бы Адам жил в Элладе, то точно бы получил сто ударов горящей плетью, а потом бы отправился в поход пешком на сотни километров, в пещеры троллей, чтобы собрать редкие алхимические ингредиенты. Не выжил — его проблемы» — может, именно из-за такого подхода к воспитанию, магов Эллады, в лучшие годы, насчитывалось около двухсот, но Герпий проигнорировал этот факт. Лучше один маг с железной волей, чем сотни тюфяков.       Возможно, такому слабому характеру способствовало еще и то, что магического дара в его душе почти и нет. За тысячелетия, Герпий стал слабее себя в тысячи раз. Пожалуй, даже если бы он захватил это тело, то сразись он с собой десятилетним — проиграл бы за мгновение, даже имея все знания, накопленный за жизнь. Сейчас, пиковая сила его души — вызов заклинания, которое призовет свет. И то, оно дастся ему с большим трудом.       Поэтому-то, мальчик накручивал себя тем, что он не маг.

…

      Испуганный Адам Джексон пробудился ото сна и вскочил с кровати, держась за бьющееся сердце. На его лице выступил пот, он судорожно пытался отдышаться.       Один и тот же сон. Каждый чертов день.       Из раза в раз, он видит сон во сне — фантастические приключения, будто бы из прошлой жизни. Как он, великий темный маг, сражается в битвах и подчиняет себе умы людей. А потом, словно издеваясь, его мозг рисует пробуждение — Адам просыпается и понимает, что это все ложь, что он — сквиб, лишенный всякого магического дара. Разочарованный отец изгоняет его и на этом месте сон обрывается.       Посмотрев на настенные часы, мальчик застонал. Он бы мог спать еще два часа, но из-за дурацких снов ему точно не заснуть.       Сны преследовали его еще в юности — но тогда, у него не было панического страха оказаться сквибом. Все изменилось, когда его отец — Рональд Джексон — переселил мальчика в отдельную комнату. Адам подслушал разговор отца с приятелем — Джексон-старший жаловался на то, что мальчик не проявляет признаки владения магией и что некий «эксперимент» неудачен. Тогда, Адам проплакал весь день.       С тех пор, их отношения охладели. Рональд все еще мучил Адама ежедневными физическими тренировками, лекциями по магическому искусству, философии и идеологии Гриндевальда, но уже не так интенсивно. Все чаще он запирался в кабинете, не пуская к себе никого.       Может быть, с отсутствием магии Адам бы смирился, если б не был особенным мальчиком. О да, он знал о своем происхождении. На первых же «приватных уроках», Рональд поведал ему о своем прошлом, о том как был создан Адам. Работая на великого волшебника Гриндельвальда, те пытались создать сверхчеловека — существо. лишенное всяких личностных недостатков, с огромным потенциалом в магии. Когда господин потерпел поражение, Рольф бежал в Англию, где начал жить обычной жизнью под личиной Рональда Джексона.       Годами, Рольф наблюдали за развитием мальчика и когда тот впервые открыл глаза — забрал его себе, выдав его за своего родного сына.       Адам был уверен, что он сверхчеловек, он грезил о том, как попал бы в Хогвартс, как спасал своего кумира — Геллерта Гриндевальда — из Нурменгарда и помогал ему снова подчинить маглов. Но эти мечты оказались несбыточными.       Какой он сверхчеловек, если он магл? Презренный, жалкий магл, притом с уродливым телом. Осознание этого слишком надломило волю мальчика, он сгорал от стыда, испытывал презрение к самому себе. На него поставили все, потратив десятилетия на его создание. И ради чего?       — Проклятье, — выругавшись, Адам вышел из своей комнаты.       Тихо, стараясь не потревожить сон родителей, он пробирался по дому в сторону ванной комнаты. Наконец, оказавшись там, Джексон-младший закрыл дверь на защелку и посмотрел на себя в зеркало.       — Что же я за урод? — он с отвращением разглядывал свое тело. Хоть оно и было в достаточной степени мускулистым — благодаря интенсивным тренировкам — но оно вряд ли приглянулось бы кому-нибудь по вкусу.       У него не было бровей, да и вообще любых волос — ни на голове, ни уж тем более на теле. Не было ногтей, не было сосков — все это, как посчитали его создатели, бесполезные рудименты.       Но самое большое отличие его от человека кралось ниже. Адам окинул взглядом промежность — пустота, ничего нет. Он биологически не мужчина и не женщина.       Он больше напоминал куклу, чем человека. Мальчику становилось не по себе, когда он задумывался о отличиях его тела и тела других людей. Иногда, совсем иногда, ему хотелось быть таким как все — простым человеком с обычным красивым телом. Но мечтам не суждено сбыться. Ранее, он отгонял эти мысли осознанием собственного величия, бытием сверхчеловеком… Но теперь.       Внезапно, его отражение стало другим — серые глаза блеснули красным отливом, а рот растянулся в хищной улыбке.       — Адам, Адам… Мой маленький Адам, — произнес хриплый голос отражения, — Прими меня. Со мной ты добьешься величия, не отказывайся от своей прошлой личности. Все, что ты видишь во снах реально — все эти приключения действительно были с тобой… Не хватало только проблем с головой. Иногда, у него такое случалось — в моменты сильнейшего психологического напряжения, ему казалось, будто его отражение с ним разговаривает.       — Я не сумасшедший, я не сумасшедший, — повторяя эту мантру, Адам пытался выкинуть из головы все мысли.       — Прими меня. Прими меня. Прими меня, — голос заполонил голову мальчика. Схватившись за нее, он закричал:       — Хватит! — он замахнулся и ударил зеркало, разбив его.

…

      После завершения своих рутинных дел, настал черед очередной тренировки. Адам привык тренироваться — он это делал столько, сколько себя знал. Пять раз в неделю, его отец персонально тренировал его в самых разных направлениях.       Иногда, это были физические упражнения. А иногда попытки вызвать магию.       Сейчас они занимались именно вторым. На большой поляне среди леса расположилось четверо существ — Адам, гиппогриф, Рольф и Бертольд. Последние два стояли на разных концах поляны, поглядывая на мальчика. Он находился рядом с лежащим парализованным животным. То могло лишь вращать глазами, опасливо наблюдая за каждым действием своего обидчика.       — Ну же, используй свой дар! Поглоти существо, — донесся голос отца. Адам был максимально сосредоточен, пытаясь угодить родителю и использовать свой «дар». Как именно это должно происходить — он не понимал. Мальчик лишь знал, что он, благодаря своей природе, способен «поглотить» существо. Но у него этого не выходило.       И не сказать, что это от неопытности. Попытки тренировки его дара были и до этого — по меньшей мере, несколько раз в месяц, Рольф приводил магическое животное к Адаму, но продвижений не было.       — Давай!       Адам обменивался взглядами с своей жертвой еще несколько минут. Он попытался раскрыть рот так широко, как только смог — но туда вряд-ли бы поместилась даже лапа гиппогрифа. В конечном итоге, кот стоящий на краю поляны не выдержал:       — Черт, да это бесполезно! — он подошел к мальчику и принялся отчитывать: — Даже лукотрус бы смог освоить это умение быстрее тебя. Что с тобой не так?       — Я… я не знаю       — Конечно ты не знаешь. Ладно, мне это надоело, — подойдя к отцу ребенка, они принялись что-то тихо обсуждать. В конечном итоге, что-то решив, Рольф обратился к Адаму:       — Прости, сын, но мы вынуждены это сделать. Инкарцеро

…

      Герпий ликовал. Наконец-то маги стали вести себя как маги и воспитывать ребенка в должном ключе. Совсем Адама разбаловали.       Сейчас, того заперли в комнате без окон. Он лежал на холодном полу, а на него, с другого конца комнаты, поглядывал связанный гиппогриф.       — Не смотри на меня так, — опрокинув голову, мальчик тяжело вздохнул и закрыл глаза, — Это все из-за тебя. Почему, черт побери, я увидел мольбу в твоих глазах? Ты же простое животное, ты не разумнее камня, — Адам раньше отгонял от себя эти мысли.       Сверхчеловек не должны заботить окружающие, он — центр всего. Впрочем, глубоко в душе он знал, что это неправда, он не верил во все это, но боялся в этом признаться, в первую очередь, самому себе. Гиппогриф фыркнул и отвернулся от мага.       В этой комнате, Адам сидел уже четыре часа. Ему хотелось есть. Его голод не был похож на голод обычного человека.       Еда в теле гомункула сразу же растворялась и преобразовывалась в магию, которая уже и насыщает тело белками, углеводами, жирами в необходимом объеме. Если тот начинал голодать, то начиналась тратиться накопленная магическая энергия. А если и магии нет, то организм начинал тратить жизненную энергию, беря контроль над телом в свои руки. Активизировались инстинкты, которые говорили телу — поглощать все, что видит. На этом хотели сыграть учителя Адама, заставив того ощутить это состояние, чтобы тот съел гиппогрифа.       Внезапно, дверь в комнату открылась. Рольф вошел в комнату, держа в руках поднос с едой и улыбнулся.       — Отец… спасибо! Наконец-то ты понял, что идея этого кота была ужасной. Кто вообще так поступает с сын… — Адам прервал свое нахваливание отца, когда понял, что тот относит еду не ему, а гиппогрифу. Поставив миску перед лицом животного, он погладил его и, дождавшись когда животное все съест, забрал посуду и вышел из комнаты, не сказав Адаму ни слова.       Теперь это все превращалось и в психологическую пытку. Чувство голода появлялось быстрее, когда он чуял ароматную аппетитную еду, находящуюся всего в паре метров от него.       Дни тянулись очень медленно, Адам старался большую часть времени проводить во сне. Но даже там, ему не было покоя. Герпий старательно показывал мальчику сцены, где перед ним лежит самая изысканная еда, но при попытке ее отведать — та становилась нематериальной и рука мальчика просачивалась сквозь нее.       В этих же снах, Адам видел и свою вторую личность.       — Адам, в чем проблема? — елейным голосом прохрипел Герпий, — съешь ты этого гиппогрифа и все, эта пытка прекратится.       — Я-я не могу.       Герпий рассмеялся и положил костлявые руки на плечи Адама. Пригнувшись, он прошептал ему на ухо:       — Все ты можешь, я же знаю. Мне ты можешь не лгать. Тебе жалко зверушку, но зачем обрекать на страдания и ее и себя? Ее рано или поздно убьют, не ты убьешь — убьет твой отец и нарежет на алхимические ингредиенты. Так почему, Адам? Чего ты медлишь? Но… — маг выдержал паузу, анализируя реакцию Адама. Это «но» в его глазах придало надежду мальчику, мол будто есть другой путь, — Ты можешь поручить это дело мне, твоему старому приятелю. Отдай мне свое тело, я сделаю за тебя всю грязную работу, а потом… верну все как было. Адам развернулся и посмотрел в глаза мага.       — Но, кто ты? Почему ты со мной всю жизнь? Ты демон?       — Нет… — устало вздохнул Герпий. Было сложно. Адам совершенно не умел анализировать, он уже совсем забыл слова, которые ему говорил маг раньше. Впрочем, это сейчас играло и на пользу мага — вряд-ли умный Адам бы послушал свою вторую личность, — Я — это ты, Адам. Наша душа, в отличие от тела, не была создана твоим отцом. Он ее притянул с Чистилища, места куда попадают мертвые души. Я не хочу тебе навредить, поверь мне.       — Я подумаю, — Герпий скрипнул зубами. Не получилось. Все чаще мальчик стал подходить к гиппогрифу и долго на него смотреть. Он хотел его поглотить и покончить с этим, но не мог. Существо устало смотрело в глаза мальчика, мол говоря — давай уже покончим с этим.       — Прости, не могу.       Так продолжалось еще несколько дней. В конце концов, Адам сдался. В очередном сне, где он пытался съесть нематериальную куриную ножку, он завопил:       — Ладно, ладно. Я согласен. Ты сможешь убить это бедное животное?       Сразу же, декорации сна изменились. Адам оказался в просторном зале с монументальными мраморными колоннами, поддерживающими крышу. Вокруг стояли статуи — самые прекрасные из всех, которые когда-либо видел мальчик (не то, чтобы Адам видел много статуй в своей жизни), а в центре зала расположился бассейн. Исходящий от него пар дал понять Адаму, что в нем находилась горячая вода. Именно там лежала его вторая личность — костлявого вида низенький старик с длинной белой бородой.       — Это термы, как тебе? Как же я по ним соскучился — к сожалению, сон не может полностью удовлетворить мои желания. Здесь все несколько… иллюзорно, не так ли? — хитро улыбнулся Герпий, намекая на еду.       — Ага… — неуверенно протянул Адам, — Так что? Ты согласен?       — Конечно, кто откажется снова побыть в реальном мире?       — Тогда… как мне это сделать? Как передать тебе тело? Герпий поднялся на ноги и подошел к мальчику. Он взял его за руки и произнес:       — Закрой глаза и сконцентрируйся на ощущениях, — в груди Адама вспыхнул жар, — Овладей этим чувством и… пожелай передать мне тело.

…

      Неделю назад, завершился безумный, по мнению Минервы, учебный год. Стоило Гарри Поттеру поступить в Хогвартс, как начались странности. Конечно, это школа волшебства и каждый год происходит что-то необычное, но в последнее время это выходило за рамки нормы.       Их новый преподаватель оказался одержимым духом, который называл себя Волдемортом. И казалось, будто это ничуть не обеспокоило Дамблдора. Она изначально говорила, что оставить на хранение Философский Камень в школе — не лучшая идея, но профессор ее не послушал. Минерва уважала и во всем доверяла Дамблдору, но иногда его поступки были ей непостижимы.       Дети могли погибнуть.       Отогнав от себя мысли, МакГонагалл вошла в самую верхнюю башню Хогвартса. Сюда запрещено ступать любому — и учителям, и тем более ученикам. До недавнего времени, здесь могли быть лишь директора, но Дамблдор сделал для нее исключение.       В этой башне было всего две вещи — возле раскрытой книги, переплетенной драконьей кожей, стоит серебряная чернильница, в которой торчит длинное перо.       В книге аккуратным почерком были выведены имена всех, кто будет поступать в Хогвартс в этом году. Всего 46 учеников… больше, чем в прошлом году. Похоже, разруха, причиненная магической войной, уходит в прошлое и все медленно возвращается на круги своя. Минерва была бы рада, если бы не объявившийся в этом году «Волдеморт».       Внезапно, перо поднялось из чернильницы и вывело в книге надпись: «47. Джексон, Адам».       — Удивительно… — завораживающе прошептала Минерва. Впервые, она лично видела, как книга заносит новых учеников.