Outsider

      Торфинн приложил немало усилий для того, чтобы пропихнуться к выходу из автобуса и буквально вывалиться из транспорта. Не привыкший к утренней толкучке парень был особенно зол на толпу — и куда они все только прутся в такую рань?! — особенно за белые кроссовки, которые пострадали больше всего в этом раннем недоразумении. Пара влажных салфеток немного исправила ситуацию, но надежда на хороший первый день в университете начинала понемногу угасать. И даже встретивший его у ворот здания университета Кнуд особо не помог воспрянуть духом.       — О, утро снова не задалось?       Торфинн лишь огрызнулся:       — Мне стоит лишь позавидовать твоей наблюдательности, принцесса.       Кнуд закатил глаза:       — Прекращай. Нам не по шестнадцать. Меня совсем не задевают твои глупые шуточки, — он махнул рукой. — Итак, вернемся к тебе и твоей злобной ауре. Снова те сны?       Торфинн немного остыл и помотал головой:       — Чертов автобус и хренова куча людей.       — Ночь без снов? Да я тебя не узнаю. Кто ты и что ты сделал с Торфинном Карлсефни?       — Ой, да иди ты, — Торфинн наигранно обиделся. — Конечно же, мне снился сон. Доволен?       Кнуд расплылся в ухмылке:       — О, мокрые штанишки?       — Завались!       Кнуд лишь рассмеялся. Стало вполне привычно вот так вот подкалывать друга. Они оба знали, что Торфинну каждый раз есть что рассказать о том, что он видит в своих сновидениях. И не сказать, что Кнуд был особо против подробностей — изврат с ангельским личиком, — но иногда казалось, что Торфинн просто малолетний фетишист, достигший возраста юридического согласия, но пропустивший несколько ступеней личностного роста. Хоть Торфинн старался и не зацикливаться на происходящем, но Кнуд как никто другой понимал, насколько сильно его друг был обеспокоен всем этим.       — Слушай, тебе бы девушку, что ли, найти.       — Ага, — хмуро ответил Торфинн.       Конечно, будто сам Кнуд не в курсе, насколько провальными были все предыдущие отношения, ну, или их попытки, у Торфинна. Казалось, что у него просто ничего не могло быть нормально. В последний раз это была красивая блондиночка — они познакомились в кафе в смену Торфинна. Легкий флирт, милая беседа, даже свидание наметилось. Но как только дело дошло до поцелуя, волей случайности, чистой, блять, случайности, именно в этот момент и Торфинна, и блондиночку проезжавший мимо автомобиль окатил водой из лужи. Естественно, момент был потерян. На втором свидании, уже в кафе, в момент, когда эти двое были готовы поцеловаться, чертова ножка стула решила сломаться, и несостоявшаяся девушка Торфинна оказалась на полу, залитая своим же кофе. А когда в третий раз бродячая собака решила, что нога этой леди — та еще сучка, и подлетела трахнуть свою цель, девушка не выдержала и послала Торфинна ко всем чертям, назвав конченным неудачником. Хотя все неудачи сыпались как раз-таки на нее. Наверное, именно это ее и разозлило.       Предыдущая попытка покорить женское сердце оказалась еще хуже. Девушка сама дала Торфинну зеленый — пригласила погулять. Но тогда парню постоянно не удавалось даже из дома выйти. То сосед затопит, то на работу внезапно вызовут, то дверной замок заест. «Если не хотел — не нужно было соглашаться», — гордо заявила дама в своем сообщении и заблокировала номер Торфинна. Чертовы неудачи, блядские совпадения.       И именно из-за этих происшествий Торфинн мало того, что все еще оставался девственником, так ещё и ни разу не поцеловался.       Кнуд прекрасно знал каждую историю о провалах друга. Сочувствовал, конечно, но ржал как конь каждый раз, когда Торфинн начинал рассказ о своем неудачном свидании. Как хороший человек Кнуд списывал все на судьбу, мол, не встретил еще его друг ту единственную, а как лучший друг — подкалывал Торфинна каждый раз, когда речь заходила о девушках.       Один раз поступило предложение переключиться на парней, ну, раз уж во сне Торфинн с мужиком сношается. За это на очаровательной мордочке Кнуда неделю красовался фингал от лучшего друга.       — Я повторюсь. Хоть сама судьба отворачивает тебя от этого, но ты должен пытаться снова. Найди себе девушку или...       — Не продолжай, — Торфинн снова начинал злиться. — Я не... Не настолько у меня ебало смазливое, чтобы на меня все вешались и покорно ждали, пока судьба даст добро провести нормальное свидание.       — Дело совсем не в твоем внешнем виде, и ты это знаешь. Просто поменяй отношение к этому всему и постарайся сделать все одной большой шуткой. — Поймав на себе взгляд неодобрения, Кнуд расплылся в еще более широкой улыбке. — Попытайся очаровывать своими недостатками. Торфинн, ты — это ты. Живи более реальной жизнью. А в реальности дрочить на незнакомого мужика не есть нормой. Из-за этого ты снова закрываешься и уходишь в себя. Девушкам, конечно, нравятся холодные брутальные парни, но не отмороженные же. В этом универе, — Кнуд закинул руку на плечо друга и развернул их обоих в сторону здания, — начинается новая страница твоей жизни. Постарайся смотреть на все более оптимистично.       Торфинн фыркнул:       — Уроки пикапа от тебя звучат просто ужасно. Ты-то всегда был в центре женского внимания. Богатый красавчик и все такое. Тебе легко говорить об этом, — он скинул чужую руку со своего плеча. — У меня же совсем другая история, и мне нечего предложить, кроме себя. Так что да, Кнуд, психолог из тебя хороший, но как друг ты дерьмо.       — Приму это как ценное замечание с твоей стороны.       — Итак, нам сюда.       Кнуд уверенно шагал в сторону аудитории 209, держа в руках расписание. Поступив на экономический, было разумно предполагать, что учебный график будет плотным. Пять пар в первый день можно было официально считать перебором. Торфинн плелся следом и думал о том, что, получи он расписание раньше — забрал бы документы сразу же. «Макроэкономика», «Основы бухгалтерского налогового учета», «Основы составления бухгалтерской отчетности», «Правоведение» и «История экономической мысли». На кой черт им сдалась история — непонятно. В полном расписании мелькала физкультура раз в две недели, а также литература, английский (экономического направления, естественно, как уверяли на бумаге), немецкий с французским по выбору и философия. Это казалось каким-то возвращением обратно в старшую школу. Высшую математику и логику еще можно было пережить, но вот это все заставляло мозги взрываться.       Как прилежные студенты Торфинн и Кнуд пришли раньше, ознакомились с расписанием, посмотрели на группу, группа посмотрела на них — стало понятно, что тесной дружбой тут обзавестись будет трудно. Но Торфинна порадовало то, что здесь он не увидел большой разницы в социальном статусе людей. Ну, у кого-то часы оказались круче или джинсы брендовые. Но в целом — все были более или менее равны и не показывали своего превосходства.       Кнуд сразу же завел знакомство с парой ребят — естественно с теми, у кого были часы покруче и все такое прочее. Они сразу же нашли общий язык. Девчонки в основном тусовались отдельной группкой, их было не так много. Это заметил один из парней, на что одна из пяти девушек ответила, что не все могут пережить такого урода. Посмеялись.       Торфинн немного расслабился. Но не стал особо подключаться к разговору. Все-таки оратор из него не такой хороший, как из того же Кнуда, которому сразу предложили стать старостой. Тот отказался, уверяя, что сначала стоило познакомиться с куратором группы. Собственно, знакомство не заставило себя ждать: здоровый мужик в очках вошел в аудиторию сразу же после звонка. Он представился Гарольдом, рассказал немного о себе и начал пару.       Было скучно. Рассказы о том, что такое экономика, почему она макро и почему знать имена людей, которые писали экономические теории, так важно, совсем не впечатляли Торфинна. Но он упорно писал конспект в надежде благодаря хотя бы этому получить автомат.       В конце пары старостой все-таки определили Кнуда, как бы сильно тот ни отнекивался от этой ответственности. Хотя сам Торфинн не понимал, что с его другом не так — Кнуд был отличным руководителем и прирожденным лидером, хоть и скрывал упорно эти свои черты. «Как во сне», — думал Торфинн каждый раз, когда действия Кнуда настоящего пересекались с действиями принца из снов.       Решили, что подготовку к шоу под названием «Дебют первокурсника» нужно начинать незамедлительно. Прямо сегодня и прямо после третьей пары.       День пролетел почти незаметно. Торфинн даже успел проникнуться чем-то вроде симпатии к своим новым знакомым, хоть и не мог вдолбить себе в голову их имена. Даже пообедали вместе в столовке. А когда разговор зашел о семьях, и Торфинн сказал, что является сиротой, никто не стал это высмеивать. Пара девушек прониклись сочувствием и подсели к парню, меняя тему, на что Кнуд гаденько хихикнул.       — Итак, это успех, — произнес Кнуд, прикуривая сигарету.       Торфинн вздохнул и отмахнулся от дыма:       — Не слишком ли поспешное заключение, господин психолог?       — По-моему, они все прикольные, располагают к себе и не зацикливаются на печальном. Да нас всего-то двадцать человек. Я думаю, мы все подружимся и будем замечательно проводить последующие пять лет обучения.       — А по-моему, это только первый день и не стоит делать какие-то поспешные выводы. Сначала все такие добрые и хорошие, а потом проявляется истинное «я», и все катится нахрен.       — Торфи, не будь таким пессимистом.       — Не называй меня «Торфи». Ладно, пока будем считать, что ты прав, принцесса.       — Иди нахуй, пожалуйста.       Торфинн усмехнулся:       — Это предложение?       — Только в твоих снах. Ой, прости, и тут я в пролете.       — Вот же сука...       Правоведение стояло четвертой парой, и большая часть группы решила, что бухгалтерам право не особо-то и надо, поэтому попали на него уже не все. Некоторые, по совету старшего поколения, решили, что вопросы с такими предметами можно решать иначе, чем ходить на пары и зубрить теорию, и отправились в ближайший бар знакомиться ближе. А некоторые решили, что действо под названием «Дебют первокурсника» куда интереснее, и изобразили деятельность, отпросившись у куратора. Естественно, все просто свалили в бар. Торфинн не решился уйти по понятным причинам своей невозможности решать вопросы иначе. Кнуд решил поддержать друга, да и в принципе никогда не прогуливал. Помимо них, остались еще шесть человек.       — Все еще считаешь это успехом? Восемь человек на четвертой паре в первый учебный день.       Кнуд закатил глаза. Ох уж этот его жест. Кнуд всегда делал так, прежде чем выдать очередную цитату из пособия по психологии.       — Это лучше, чем вообще ничего.       — И в кого ты такой оптимистичный?       Девушка, что сидела позади парней, перегнулась через парту и наклонилась к ним:       — Мне сестра рассказывала, что этот препод реально классный. Можно на пары и не приходить. Типа преподавание для него больше хобби, и он рассказывает тем, кому интересно. Ну блин, не те предметы он себе выбрал. Ну блин, кому интересно слушать историю? Со школы ее терпеть не могу.       — Сейчас право, — заметил Торфинн.       — Посмотри расписание. Право и историю ведет один и тот же. Я вот жалею уже, что не пошла с остальными.       Кнуд обернулся к ней:       — Так это ты сказала остальным, что этот взяточник? Я думал, что такие вопросы будут через меня решать.       — Ой, да не парься ты. Не в то время мы живем, чтобы в универе учиться. Меня мама заставила поступать. Говорит, вот, тебе нужна вышка, ты должна учиться. Да я рекламой в соцсетях занимаюсь — вот это реальная тема. Здесь большинство работает то тут, то там. А вот Роя, который первым свалил, отец отправил идти по своим стопам. Хотя какой в этом смысл, если все равно все проплачено будет. А...       Договорить она не успела, так как дверь аудитории открылась.       И в этот момент мир Торфинна перевернулся с ног на голову. Лучше бы он реально свалил с этой пары вместе с остальными и тупо проплатил бы зачет. Не нужна была ему эта встреча. И право, и история. И вообще он отчисляется нахрен из этого универа. Потом найдет себе оправдание, что это очень коррумпированное заведение или что тут все только пары прогуливают. Торфинн смотрел своими удивленными карими глазами на то, как преподаватель выводил свое имя на доске каллиграфическим подчерком, и проклинал саму судьбу, о которой постоянно твердил Кнуд.       И когда красивое «Люций Арторий Каст» прочитали все студенты, мужчина в строгом темно-синем костюме усмехнулся, держа в руке список группы:       — О, надо же. Восемь из двадцати. И это учитывая беготню с «Дебютом». Буду считать это своим личным успехом. Итак, — он отложил список и развел руками, — кто вообще желает ходить на мои пары?