Outsider

      Наутро все тело ломило после вчерашней драки. Торфинн оценил свои повреждения. Он отделался довольно легко, учитывая подготовку нападавших: сбитые костяшки, пара синяков на лице, большой синяк на боку, небольшой вывих ноги и еще один синяк на плече. Правда, с таким набором на работу точно выходить не хотелось. Но Торкель обещал помочь с документами, так что было бы не очень хорошо, если бы парень взял выходной.       Но, несмотря на неприятные боли, Торфинн чувствовал себя не так уж и плохо. И причиной этому был очередной сон, в котором присутствовал Аскеладд. В кои-то веки обошлось без битв, рек крови и жаркого секса. В этом сне они просто сидели на холме и разговаривали. Аскеладд приобнимал парня, накинув тому на плечи свой плащ, а Торфинн устроил свою голову на чужом плече и расслабленно слушал приятный голос.       Мда... Было бы все в реальной жизни так же размеренно и спокойно. Тихие разговоры и приятное тепло другого человека. В этом сне Торфинн чувствовал себя защищенным. Не то что сейчас.       После вчерашнего не хотелось даже из квартиры выходить, что уж говорить об улице... Торфинну казалось, что стоит только выйти, как он снова подвергнется нападению. И плевать, даже если он к нему будет готов. Самое печальное заключалось в том, что парень был сам по себе — как и в любой другой драке, в которую он попадал.       — Да ты издеваешься.       Кнуд буквально прорычал это, когда увидел своего побитого друга перед первой парой. Он внимательно рассмотрел лицо Торфинна, потом резко схватил руку и оценил повреждения на ней.       — С кем ты так умудрился?       Кнуд прекрасно знал о способностях Торфинна в ближнем бою, поэтому его удивляло, что на друге оказалось столько повреждений. Обычно в драке Торфинну трудно было найти равных. Что неудивительно — такой большой опыт, начиная с шести лет, когда приходилось сталкиваться со старшими в приюте, а потом с озлобленными мудаками в школе.       Торфинн выдернул руку и отвернулся к кофеаппарату. Он закинул несколько монет, убрал сахар и выбрал американо. С молоком, разумеется.       — Их было четверо, — спокойно ответил Торфинн. — И у одного из них была бита.       Кнуд не стал скрывать своего удивления:       — Какого черта? Извини, конечно, но ты не похож на человека, которого грабят в подворотне.       — Так они и не в подворотне были. — Торфинн забрал напиток и посмотрел на друга с легкой усмешкой. — О, принцесса в шоке.       — Да, в шоке, — разозлился Кнуд. — Я уже ахуевший от тебя, если честно. Сначала ты пропадаешь куда-то, не отвечаешь на звонки, ходишь весь такой подавленный и грустный, а потом заявляешься весь в синяках и говоришь, что на тебя напали какие-то гопники с битой. Зашибись. Не кажется ли тебе, мой дорогой друг, что я должен что-то знать?       Торфинн вздохнул и принялся рассказывать Кнуду о последних двух днях своей невеселой жизни. Тот внимательно все слушал и ни разу не перебивал, хотя всем видом показывал, что был не в восторге от того, что друг все это скрывал.       — И мне остается только надеяться, что Торкель поможет, — закончил свой рассказ Торфинн. — Тем более что после такого нападения я не собираюсь сдаваться.       — Ты же знаешь, что я мог бы...       — Кнуд, я не могу постоянно полагаться на тебя. Твой отец и так меня ненавидит. Я же вижу, что ты сейчас живешь полной жизнью, поступив сюда и став старостой. Я не хочу грузить тебя своими проблемами. И я не прощу себя, если еще и ты пострадаешь во всем этом дерьме. Чертов Руденс заплатил придуркам, которые напали на меня. А что, если такое случится и с тобой?       Ответить тут было нечего. Если у Торфинна имелись все шансы дать отпор в драке, то Кнуд был его полной противоположностью. Толку от него при таком раскладе было ноль, и напади те парни на него, Кнуд валялся бы уже в больничке с несколькими переломами.       — Я понял.       — Только не нужно обижаться, — произнес Торфинн. — Я все разрулю, обещаю.       — Но если тебе потребуется помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. И плевать на характер моего папаши.       Торфинну оставалось лишь улыбнуться.       — И я найду тебе хоть что-то, чтобы синяки замазать, — добавил Кнуд, потупив взгляд на полупустой стакан кофе в руке друга.       — Итак, на следующей неделе уже выступаем, — вещал староста со сцены. — Я заглядывал на репетиции других групп и, — он выдержал паузу, — у нас есть все шансы победить. Наш танец их всех порвет. Только у таможенников есть еще песня, у них девчонка одна петь реально умеет. Нам нужно придумать, что делать с фанерой. Это никуда не годится.       — Но мы не можем все менять в самом конце, — выкрикнул один парень.       — Именно. Мы разобрались, что поем хуево, — поддержал второй.       Кнуд задумался:       — Тогда нам нужно поменять оформление плаката.       — И кто этим займется?       Было очевидно, что еще немного, и Кнуда попрут не только со сцены, но и из зала. Он немного растерялся. Кажется, его желание победить любым способом разделили не все.       — Я сделаю, — пришел на помощь другу Торфинн. — Мне почти стыдно, что я опаздывал на репетиции, так что хоть плакат нарисую.       — Ага, стыдно ему, — рассмеялась девушка рядом.       — Он же сказал — «почти».       Кнуд с благодарностью посмотрел на Торфинна, а последний подумал о том, что все-таки задержится перед работой.       — Да не дергайся ты.       — Я чувствую себя телкой.       Кнуд с неодобрением посмотрел на друга и продолжил замазывать синяки на его лице тоналкой. Интересно, под каким предлогом он вообще выцепил тюбик с тональным кремом?       Торфинну было не по себе от ощущения лишнего на своем лице. Но все же лучше, чем ходить побитым.       — Так, уже лучше.       — Боги, прошу, не комментируй это.       Кнуд рассмеялся и продолжил.       Они выбрали пустой кабинет, чтобы хоть немного примарафетить Торфинна перед работой. Пропускать смену он точно не хотел, а заявиться как побитый котенок не мог — с людьми все-таки работает.       Парень посмотрел на себя в зеркало. Выглядело уже лучше, но скрыть все Кнуд еще не успел.       — Откуда ты вообще это умеешь?       — У меня все-таки сестра есть. И она...       — Что она?       Кнуд не закончил и уставился в сторону двери, поднеся палец к щеке друга. Торфинн сидел к выходу спиной и поэтому не заметил вошедшего. А когда обернулся... Ну он даже удивляться не стал, что в кабинет вошел именно Каст.       Мужчина зашагал к столу:       — Простите, что прерываю вас, но у меня тут пара с заочкой.       Торфинн покраснел так, что никакая косметика не скроет. А Кнуд сразу же принялся оправдываться, чтобы преподаватель не надумал лишнего.       — Вы все не так поняли...       — И что, по-вашему, я понял?       Торфинн отвернулся и сжал кулаки. Снова этот насмешливый взгляд. Просто отлично. От напряжения рана на руке треснула, и оттуда начала сочиться кровь.       — Кое-кто вчера попал в драку. А поскольку он работает официантом, то нельзя же ему с синяками ходить.       — Я так и подумал, — ответил Каст и уселся за стол. Достав телефон, он махнул другой рукой: — Продолжайте, считайте, что меня здесь нет.       Этого Торфинн уже не выдержал. Он схватил свои вещи и вылетел из аудитории.       Блять! Блять! Ну нахуй! Почему это опять происходит?! После сегодняшнего он выглядел придурком в глазах преподавателя окончательно. Еще и пидором каким-то законченным. Сука!       Торфинн остановился у чертового аппарата и заказал еще кофе. Сейчас хотелось забиться куда-то с этим стаканчиком и сделать вид, что всего остального мира просто не существует. Он написал сообщение Кнуду, что пойдет так, и направился к выходу из университета.       Рана на руке болела. Сукровица все еще сочилась, и Торфинн не заметил, как испачкал джинсы.       — Да блядство.       Он бросил рюкзак на подоконник и нарыл внутри салфетки. Тут не хватало только ебанутого Каста с его шуточками. Ну как можно появляться не в том месте и не в то время каждый ебаный раз?!       Торфинн замотал ладонь в салфетку и оперся спиной о стену. Если кто-то писал человеческие судьбы, ему явно достался чертов комик.       Немного успокоившись, Торфинн все-таки вспомнил, что обещал сделать плакат. Он купил ватман и пошел к расписанию, чтобы найти фамилию преподавателя, встречи с которым он снова будет стараться избегать.       Кнуд прислал сообщение, что все объяснил Касту. Но Торфинну было уже плевать. Один парень красит другого тоналкой, тут как ни объясняй — все равно пиздец. Выглядит как пиздец, звучит как пиздец, и вообще... Нужно сказать Торкелю, что он придет к четырем. Чтобы тот не рассчитывал, что его работник припрется как всегда рано.       Была половина четвертого, когда Торфинн закончил набросок плаката. Разукрасить все это можно будет уже и потом.       Оставлять дома лишний хлам очень не хотелось, поэтому парень решил выполнить всю работу в универе. Закончить можно будет и в понедельник. Торфинн свернул ватман и пошел относить его ко всему остальному реквизиту своей группы в актовый.       Коридоры университета были абсолютно пустыми в такое время, тем более, что в последний учебный день все и так сваливали пораньше — как студенты, так и преподаватели. Торфинн очень надеялся, что Каст тоже свалил на своей дорогой тачке куда-нибудь в закат.       Подходя к кафе, Торфинн оглянулся по сторонам. Все-таки после вчерашнего очень даже хотелось оборачиваться. Он решил войти через главный вход, заметив, что людей сегодня было особенно много.       Но как только он потянулся к дверной ручке, знакомый голос заставил подпрыгнуть. В универе не пересеклись, так он тут его нагнал. Блядство.       — Мистер Карлсефни.       Торфинн вздохнул и повернулся в сторону преподавателя.       — Вы меня преследуете?       Каст улыбнулся:       — Да нет, был тут проездом, уже собирался уезжать, а тут вы.       — Мне стоило задержаться.       Мужчина лишь покачал головой:       — Разве я заслужил такое отношение?       Торфинн сжал зубы. Нет, не заслужил, но парню было стыдно за то, что именно Каст ловил его в самый неудачный момент.       Арторий подошел ближе и протянул парню небольшой пакет:       — Вы забыли о ранах на руках.       Торфинн удивленно уставился на преподавателя. К чему такая забота? Он принял пакет и заглянул внутрь. Бинты и антисептик. Что ж, просто отлично.       — Но я бы на вашем месте надел перчатки. Чтобы не занести инфекцию. И, — он снова усмехнулся, — постарайтесь быть аккуратнее. Не стоит бросаться в драку сломя голову.       Парень отступил назад. Он сжал пакет в руке и злобно уставился на Каста:       — Да что вы вообще знаете, чтобы говорить мне это? Мне не нужна ваша забота. Я говорил, что не хочу, чтобы меня жалели только потому, что у меня нет семьи. И почему каждый раз, когда у меня происходит какая-то ху... Забудьте. Я, — Торфинн понял, что переборщил и наговорил реально лишнего. — Мне пора.       Он скользнул в заведение и скрылся за посетителями.       Торкель отчитал работника за внешний вид и сказал, что если бы сменщик Торфинна не заболел, он не позволил бы парню выходить в зал в таком виде.       — Извините. Я думал, что это...       — Думал, что я не замечу синяки? Торфинн, я же не слепой. Замазывал ты, конечно, усердно, но от меня ничего не скрыть.       «Вот хрен пойми, злится он или нет», — подумал парень, натягивая перчатки на руки. Больше всего бесило, что Каст был прав. За бинты и за перчатки тоже.       — Что касается твоей проблемы, один мой знакомый адвокат согласился взяться за твое дело.       Торфинн посмотрел на начальника с нескрываемой благодарностью. А Торкель продолжил:       — Так что я передал все твои документы. Думаю, что на следующей неделе тебе назначат заседание. Точнее, это думает он, а я доношу информацию. Короче, если тебе есть что еще рассказать о том директоре приюта — говори сразу.       Парень поджал губы, решаясь признаться в причине драки, но выдал лишь краткое:       — Давайте поговорим после работы.       Торфинн рассказал все о произошедшей драке и о том, что теперь его, скорее всего, будут преследовать всякие отморозки. Роденс не тот, кто забивает, когда разговор идет о больших деньгах. О любых деньгах. Ему лучше убрать проблему заранее, чем потом разбираться с ней, и проще натравить отморозков, чем участвовать в судебной волоките.       — Я думаю, это из-за того, что я все-таки пошел в прокуратуру.       Торкель кивнул и устало вздохнул.       — Я просто в шоке. Что за преступные методы? Что за бред? Взрослый мужик отбирает последнее у детей, у которых и так... Их и так жизнь помотала, — быстро исправился мужчина. — Жаль, что это трудно будет доказать, ну, что это он причастен к нападению на тебя.       — Я бы не хотел вообще ничего доказывать. Лучше бы я не знал об этом наследстве и о всех этих схемах Руденса.       Торкель ничего на это не ответил и поднялся:       — Я подвезу тебя до дома.       Торфинн удивился:       — Что?       — Пошли, не хочу потом снова видеть тебя побитым.       По итогу Торкель реально проводил Торфинна прямо до двери квартиры, несмотря на все протесты парня. Мужчина потрепал его по волосам, сказал, что ждет его завтра на работе, и ушел.       А у Торфинна остались какие-то смешанные чувства по этому поводу. Было не по себе, что начальник проявлял такую заботу. Или это просто от того, что Торфинн не привык к подобному?