Outsider

      К концу смены Торфинн был совсем вымотан. Он несколько раз косился на своего начальника, который все время потягивал пивко и смотрел что-то в ноутбуке с умным видом. Наверняка это был какой-то сериал. Актер из него вышел бы отличный.       Возвращаясь к тому, что сказали в прокуратуре, Торфинн скрепя сердце признал, что без помощи ему просто не обойтись. Сначала он думал обратиться к Кнуду. Его отец наверняка смог бы найти человека, который помог бы Торфинну. Однако не хотелось сталкивать Кнуда с отцом лишний раз и снова видеть презрение в глазах родителя друга, который был не в восторге от того, что его сын общался с сиротой.       Когда днем Торфинн поговорил с прокурором в отделении, ему ясно дали понять, что он далеко не первый, кто обращается с такой проблемой, и сразу же посоветовали искать хорошего адвоката. Поскольку у Руденса такой имелся, и работали они не первый год. Торфинн прекрасно понимал, что эта схема уже хорошо отработана, и в полиции ее знают. И дураку было понятно, что те, кто выпустился из приюта, не могут располагать средствами и временем для того, чтобы начинать всю эту судебную волокиту.       Торфинн прикинул, что даже если он потратит все свои деньги, вряд ли получится что-то толковое, и он найдет подходящего человека. По сути, он же абсолютно не представлял, как происходит дележка наследства, как правильно заявить свои права, как нужно вести себя со своим оппонентом. Из-за своей вспыльчивой натуры Торфинн постоянно влипал во всякие неприятности. И Руденс знал, что если парень кинется на него, то дело будет в шляпе. Поэтому и выводил из себя. Специально. Хорошо хоть тут Торфинну хватило ума просто уйти.       Обдумывая все это на протяжении всей своей рабочей смены, парень все-таки решился переступить через свою гордость. Поскольку он не мог обратиться к своему другу с влиятельным отцом, оставался лишь один человек, который более или менее был близок Торфинну.       Поэтому он подошел к Торкелю.       Торкель хоть и казался глуповатым здоровым мужиком, на самом деле был умен, расчетлив и всегда замечал всякие мелочи. Поэтому, как только Торфинн подошел к нему, мужчина закрыл ноутбук и обратил все свое внимание на парня. Но если бы он задал вопрос в лоб, это вспугнуло бы мальчика.       Торфинн же колебался между тем, чтобы сказать все сразу, и тем, чтобы зайти издалека. Или вообще отказаться от этой идеи.       В конце концов он выбрал второй вариант:       — Уже почти десять, мне нужно убрать столы и закрывать кассу.       Сказать начальнику, что тот задержался в своем же кафе — как два пальца обоссать, но попросить о помощи — нет, извините, это не к Торфинну.       Торкель подпер голову рукой и с усмешкой уставился на работника:       — Ты чего такой хмурый?       Торфинн испытал облегчение после этого вопроса. Теперь у него появился шанс сказать все как есть:       — Да так. Появились некоторые проблемы. И я бы хотел попросить у вас совета.       — О... — Торкель принял как можно более серьезный вид. — Проблемы с девушкой?       — Разборки с приютом.       Начальник удивился, и Торфинн постарался вкратце описать всю сложившуюся ситуацию. Он начал со вчерашнего дня, когда получил оба документа. Загвоздка состояла вот в чем: в свидетельстве о наследовании говорилось, что распоряжение в дальнейшем переходит в право того, кто указан в доверенности до совершеннолетия Торфинна. Ну, а доверенность была составлена таким образом, что доверенное лицо имело право распоряжаться всем наследством, включая и дальнейшую его передачу наследователю. То есть, если доверенное лицо не захочет — ничего не отдаст.       — И вот теперь я не знаю, что мне делать. Мне не у кого спросить о таком. В полиции мне посоветовали искать хорошего адвоката. Заявление я оставил. Они его рассмотрят и передадут в суд в течение недели... я надеюсь.       — Дело-то они передадут, но тебе обозначили сроки. У тебя есть неделя, чтобы найти нормального адвоката, иначе к тебе приставят кого-то из государственных, а они в дела наследования особо не лезут, потому что выхлопа там для них нет.       Торфинн опустил взгляд в пол. Он тут сидел напротив начальства и душу открывал, а ему такая ответка. Ладно, последняя попытка.       — Я бы хотел попросить вас помочь. Для меня выиграть это дело важно, как память о родителях. Не хочу, чтобы все, что они заработали честным трудом, досталось этому ублюдку. Я все возмещу, честно. Хоть работать бесплатно буду. Но я...       — Есть у меня один знакомый. Думаю, он поможет.       — Какие у него расценки?       Торкель рассмеялся:       — Он из тех, кто цены себе не сложит. Но я договорюсь, не переживай. Считай, что твоя проблема решена.       Торфинн совсем не оценил такой ответ. «Цены себе не сложит» — звучало не очень хорошо.       — Вы уверены, что мне не придется быть у вас в рабстве до конца жизни?       Мужчина резко стал серьезным:       — Я уверен в том, что сейчас передо мной сидит ребенок, которому нужно протянуть руку помощи. Ты не из тех, кто сразу побежит просить — я знаю. Если ты пришел — значит, для тебя это действительно важно. И еще я прекрасно понимаю, что я единственный, к кому ты вообще мог обратиться. Завтра же дам тебе знать все по делу. Можешь оставить мне бумаги. В любом случае, если мой человек откажется, я тебе все верну.       Конец дня оказался куда лучше, чем его начало. По пути домой Торфинн думал о том, как же все-таки хорошо, что есть люди, которые готовы тебе помочь. Торкель — человек слова, так что ему можно было верить.       Парень уже был у двери в свою квартиру и искал ключи в рюкзаке, когда к нему подошли несколько ребят. Очень даже хорошо сложенных ребят.       Блять! Торфинн едва успел увернуться от удара одного из неизвестных, как второй уже замахнулся битой. Итого — четверо. Парень прикидывал свои варианты. Соседям будет откровенно плевать на эти разборки, да и кричать о помощи — не в стиле Торфинна. Уж что-что, а драться он умел. И не только кулаками, спасибо любимому приюту. Привычка повсюду таскать с собой нож осталась и, он был уверен, останется у него навсегда.       — Ты смотри, какой резвый.       — Гляди, убежит.       — Да кто его отпустит?       Мерзкий смех заставил Торфинна напрячься еще больше. Все четверо были слишком уверены в себе. Да и, глядя на самого парня, не скажешь, что этот мелкий навалять сможет. Но недостаток в росте абсолютно всегда был преимуществом Торфинна в драке. Поэтому он воспользовался минуткой веселья оппонентов и бросился на парня с битой.       Вместо того, чтобы ударить в лицо или живот, Торфинн нацелился в руку. Попал прямо в мышцу, потом ударил ногой по голове. Бита ожидаемо выпала, и парень, не теряя ни секунды, бросился за ней. Двое остальных уже кинулись в драку, пока их пострадавший напарник хватался за сломанный нос.       Битой прилетело сначала одному по ноге, затем второму в бок. Но пока Торфинн был сосредоточен на двух противниках, он потерял из вида третьего. Тот подскочил к Карлсефни сзади и взял его на удушающий.       — Не рыпайся, хуила.       «Ага, как же, размечтался, пидор». Торфинн уперся ногами в стену перед собой и оттолкнулся, заставив соперника удариться о стену напротив. Благодаря узкому коридору удалось провернуть этот маневр, но радоваться пока рано. Торфинн резко закинул голову и попал прямо по нижней челюсти. Вышло больно, но чужая хватка ослабела, и Торфинну удалось вырваться.       — Блять!       — Урод!       — Какого хуя?       Парень со сломанным носом поднялся и вытер кровь. Торфинн со всей силы лупанул битой по тому, кто его душил, и пропустил удар в бок. Он выронил оружие, и бита вернулась к первоначальному владельцу. Парочка более или менее целых парней снова напала вместе. Один удар прилетел Торфинну в правую скулу, а второй — в живот. Тошнота подступила к горлу, и Торфинн едва успел увернуться от парня с битой.       Карлсефни отскочил на расстояние, но это не помогло: оппоненты нападали снова. Торфинн резко присел и сделал подсечку одному, а потом так же резко поднялся и ударил кулаком в лицо другому. Парень с битой не унимался, замахиваясь снова, но тут Торфинн уже был полностью готов. Он схватил замахнувшуюся руку с оружием, дернул нападавшего на себя и сделал бросок через спину. Парень с битой явно охренел от такого поворота и так сильно впечатался в стену узкого коридора, что потерял сознание.       «Отлично, теперь трое». Торфинн решил добить того, кто пытался брать его на удушающий. Он схватил биту и со всей силы ударил по чужой голове несколько раз. Этого оказалось достаточно, чтобы противников осталось двое.       — Бля, это уже не прикольно.       Один из парочки кинулся вперед, а второй выхватил ножик-бабочку. Торфинн пропустил удар от первого, чтобы увернуться от лезвия ножа второго. Вот это уже тема поинтереснее. Кто первый кинулся с ножом — тот и будет неправ при дальнейших разборках. Поэтому Торфинн доставал нож всегда после соперника.       Карлсефни одним резким движением выбросил лезвие складного ножика и выставил руку вперед. Промахнулся, но повторил маневр. Оба соперника отскочили.       — Какого хуя?       — Блять, братан, да он какой-то бешеный. Может, ну его нахуй?       — А вторая часть платы?       — Сука!       Торфинн был готов к удару бросившегося на него парня с ножом. Он перехватил нож, направляя лезвие к тыльной стороне ладони, и врезал кулаком прямо в нос. Повторил удар еще три раза — и соперник свалился. Нож в кулаке неслабо увеличил силу атаки, но Торфинн не стал останавливаться и проигнорировал принцип «лежачего не бьют». Он нанес еще пять ударов по лицу и поднял глаза на последнего.       По логике вещей пора было бы сдаться, но, видимо, этим ребятам нормально заплатили. Точнее, заплатил. Тут к гадалке не ходи — выходка чертового Руденса.       Парень бросился на Торфинна с кастетом, но это было уже бесполезно. Торфинн увернулся от кулака с металлом и попал четко отработанным движением ноги в бок. Со всей силы. А чтобы впредь неповадно было — пнул еще пару раз по лицу со всего размаха.       Немного отдышавшись, Торфинн подошел к двери своей квартиры и поднял брошенный в драке рюкзак. Он нашел ключи и покосился на более или менее пришедших в себя незваных гостей.       — Еще раз увижу — всем пизда.       Он спокойно зашел в квартиру и закрыл за собой дверь. Как только возня в коридоре прекратилась, а маты в его сторону стали тише, Торфинн позволил себе немного расслабиться.       А потом осел на пол, пряча лицо в руках со сбитыми окровавленными костяшками.       — Ну охуеть теперь...