Outsider

      Торфинн чуть не свалился со стула, когда закончился сон. Он сразу же посмотрел вниз и с облегчением выдохнул: на этот раз без инцидентов. Хоть сон и был довольно мокрым. Так, сейчас нужно отвлечься, чтобы возбуждение хоть немного спало. Да уж, ради такого можно было и подождать... Очередной жаркий сон с этим великолепным мужчиной того стоил. Блять, Торфинн был готов стать геем, только дайте ему такого мужика. Аскеладд его снова успокоил и направил, сделал приятное, а потом просто обнял.       В реальности же уже было почти семь вечера, а парень все еще оставался в университете. Хорошо, хоть на работу не нужно было, иначе было бы трудно объяснить Торкелю причину своего опоздания.       Торфинн посмотрел на свои труды, на то, что успел сделать до того момента, как уснул. В принципе, его все устроило. Жестко, но со вкусом. Исторический посыл — есть, интересная концепция — присутствует, реализация своего больного воображения — тоже имеется. Завтра можно будет приступать к краскам.       Парень поднялся со стула и, обойдя мольберт, подумал, что в темноте здесь все выглядело совсем иначе. Напоминало какой-то ужастик.... Ладно, плевать. Нужно было еще позвонить Кнуду, дойти до дома так, чтобы никто снова на него не набросился, и прекратить думать о том, что Аскеладд отсосал ему во сне.       Было обидно, что прошлый Торфинн такой хреновый любовник оказался. Но, с другой стороны, у настоящего опыта еще меньше будет. Ну не было у него такого терпеливого мужчины под боком. Мысли снова вернулись к Касту. Нет, это точно был так себе вариант. Мало того, что отверг, так еще и все эти проблемы у Торфинна... Ладно, ладно, сюда он сам полез. Но все равно — если бы сам Арторий не был таким странным, то Торфинну тоже не пришлось бы все это переживать.       Дорога домой оказалась на удивление безопасной. После встречи со Свеном на Торфинна никто не напал, никто не угрожал ему. Поэтому после быстрого душа он сразу же завалился в кровать в ожидании нового сна.       И сон был. Куда же без него.       Очередной вечер Торфинн снова проводил один. Он снова верно ждал Аскеладда и пытался не беситься от этого ожидания. Он напоминал себе, что Аскеладд все-таки был лидером наемников, у которого всегда имелись дела. Хватит и того, что он терпел все загоны Торфинна и вообще согласился на все это.       Весь день парень провел в размышлениях о том, что случилось прошлым вечером. Все-таки хотелось и в этом стать лучше. Поэтому, как только Аскеладд вернулся, Торфинн потащил его в сторону кровати.       — Я хочу попробовать еще раз.       Аскеладд опешил, но возражать не стал. Он сбросил с себя верхнюю одежду и отложил оружие. Никаких насмешек и подколов. Мужчина устроился на кровати и протянул руку Торфинну.       — Иди ко мне.       Парень собирался выбрать несколько другую позицию, но спорить не стал. Он лег сверху на Аскеладда и устроил голову на груди мужчины, сразу же почувствовав аккуратные прикосновения пальцев в волосах.       Тишина как-то совсем напрягала. Аскеладд ни на чем не настаивал, а Торфинн не решался начать. Но нужно было сказать хоть что-то.       — Сильно больно было?       Торфинн проклял себя несколько раз за этот вопрос, но... Они ведь в последнее время стали более откровенны друг с другом — настолько, что этот вопрос вполне мог быть задан.       — Малыш, это не страшно. Ты сам все увидишь, если реализуешь свою затею.       А вот теперь стало совсем стыдно. Это ему сейчас рассматривать чужой член? Хотя, если это член Аскеладда, то уже и не так противно звучит.       — Мне кажется, что я сделал что-то совсем плохое, — произнес парень.       Аскеладд тихо рассмеялся, и на душе стало так приятно от этого тихого бархатного смеха. Торфинн поднял голову, чтобы посмотреть в глаза мужчине, но ничего, кроме радости, в них не увидел.       — Торфинн, ты даже не представляешь, насколько ты сейчас хороший.       И хотелось бы на этого ответить хоть что-то, но Аскеладд его поцеловал. Страстно и влажно. Это было великолепно и очень возбуждало. Торфинн ответил со всей своей пылкостью — потому что хотелось перейти к большему.       Аскеладд прервал поцелуй и погладил щеку парня:       — Тебе нужно спрятать зубки, малыш. И больше работать языком.       Блять, от стыда сдохнуть можно. Но совет-то толковый. Нехер чужие хуи грызть.       — Тогда я готов попробовать.       Торфинн опустился ниже. Он спустил нижнюю часть одежды Аскеладда и сглотнул. В этот раз уж точно ни в коем случае нельзя было оплошать. Торфинн наклонился к головке члена и лизнул ее. Чужое тело отреагировало на ласку с большим интересом. Это заставило парня проявить инициативу и аккуратно пососать кончик возбужденного члена. Стараясь не задевать кожу зубами, Торфинн взял немного глубже, а потом отстранился и прошелся языком сбоку по всей длине.       — Уже лучше? — не отрываясь от своего занятия, поинтересовался Торфинн и принялся облизывать гладкую головку, периодически целуя самый кончик.       — Ты просто великолепен, — на выдохе произнес мужчина и зарылся рукой в светлые волосы парня. — Не торопись, мне нравится, когда ты это делаешь так аккуратно.       Торфинн замер. «Нравится». Аскеладд сказал нечто подобное первым. Можно ли было считать это победой? Стоило ли вообще думать об этом как о соревновании? Ну конечно же нет. Какое к черту соревнование, когда у тебя чужой хер во рту?       Но раз уж Аскеладду так нравилось, Торфинн был готов продолжать. Он постарался не задевать ничего зубами, хотя это было капец как сложно, и взять в рот глубже. Судя по вздоху, получилось у него это отлично. А когда вторая рука Аскеладда погладила щеку — инициативы у парня прибавилось. Торфинн прикрыл глаза и постарался сделать этому мужчине так же приятно, как было ему самому вчера.       Он плотнее сомкнул губы вокруг члена и немного высунул язык, чтобы двигать им в такт движениям головы. В принципе получалось вполне себе ничего. Торфинн даже попытался взять на всю длину, но вовремя бросил эту затею. Рвотный рефлекс никто не отменял, поэтому для первого раза сойдет и так. Главное — зубами за цапнуть.       Аскеладд медленно выдохнул и тихо произнес:       — Малыш, только не останавливайся.       Торфинн проявил все свое усердие. Он взял член у основания в руку и продолжил сосать. Черт возьми, Аскеладду нравилось, он готов был кончить от этого минета. Парень сосредоточился на том, что делал, игнорируя собственное возбуждение. Он растягивал губы вокруг ствола как можно медленнее, а потом резко двигал головой вверх и нежно посасывал головку. При этом при всем нужно еще было двигать рукой, размазывая собственную слюну по всей длине.       Но это возбуждало. Хотелось большего. Хотелось чувствовать этот член не только во рту.       — Торфинн... Малыш...       Блять. Торфинн немного ускорился и сконцентрировался только на своих зубах. Точнее, на том, чтобы они снова не испортили все. Он чувствовал, что Аскеладд был уже близок к разрядке. Интересно, а что будет в конце? Об этом Торфинн не подумал. Он вообще готов был к тому, что его рот обкончают?       Но ответ нашелся быстро. Аскеладд тихо и хрипло простонал и отстранил парня от себя. Только вот семя все равно оказалось на лице Торфинна. Парень испытал сомнительные ощущения по этому поводу. Он вроде и рад был, а вроде и шлюха немного.       — Черт. Малыш, прости.       «Прости». Торфинн коснулся вязкой жидкости на своем лице пальцем. А затем поднес палец ко рту и лизнул. Прямо на глазах у Аскеладда, который протягивал парню одеяло, чтобы вытереться.       — В следующий раз... Сделай это мне в рот.       Аскеладд сам вытер лицо Торфинна. А потом потянул на себя и поцеловал.       Торфинн проснулся с каменным стояком и без какого-либо желания делать что-то, кроме как дрочить. Блять, ну как так? Почему ему когда-то так повезло? Почему Аскеладда не было рядом сейчас, в этой реальности?       Парню хватило нескольких движений рукой по стояку, чтобы запачкать постельное белье спермой.       Подобные сны повторялись на протяжении нескольких дней. И каждый раз Торфинн просыпался с искренним сожалением о том, что Аскеладда не было рядом.       Поэтому Торфинн сотворил его на картине. Он нарисовал все как раз в срок.       В тот день, когда он закончил работу над картиной, Кнуд как раз выписывался из больницы. Уже два хороших события. Естественно, друга нужно было отвезти домой, поэтому Торфинн свалил с последней пары и поехал в больницу.       Когда Торфинн поднялся к отделению интенсивной терапии, он услышал знакомый голос. Не Кнуда. Дальше идти парень не решился — хватит с него внезапных встреч со Свеном. Тем более что тот был недоволен и что-то высказывал сыну, не стесняясь называть его «выродок», «выблядина», «тварь»... Дальше Торфинн не слушал. Ну нахер.       Он решил притаиться в холле на первом и дождаться друга здесь. Неудивительно, что Свен узнал. Он много чего знает и много чего может, как оказалось.       И как бы сильно Торфинн ни хотел коротать время в гордом одиночестве, тут ему не повезло.       — О, знакомые лица.       Парень поднял взгляд на Бьерна и даже удивился. Он не рассчитывал встретиться с врачом так скоро. И вообще не особо хотел с ним встречаться.       — Добрый день, — парень сразу же поднялся. — Я приехал за Кнудом. Но меня опередили.       — Да, я знаю. Это продолжается уже второй час. Семейные разборки, — как-то приглушенно проговорил тот. — И ничего им не скажешь. Всем отделением слушают. Кофе?       Бьерн кивнул в сторону аппарата, и Торфинн, недолго думая, согласился. В принципе, не такая уж и хреновая компания. Не выебывался на кофе, как некоторые. И вообще — даже во снах располагал к себе, несмотря на то, что был против их с Аскеладдом отношений.       Торфинн не ожидал, что его вот так просто угостят напитком. Он присел обратно на стул и тихо поблагодарил врача:       — Спасибо вам, правда. И за Кнуда, и за кофе.       — Кофе — откровенное дерьмо, а твой друг — просто придурок. Так что...       — Но вы же помогли, — перебил Торфинн.       — Иногда проклинаю себя за то, что берусь за подобное.       Торфинн тихо рассмеялся и отвел взгляд. А когда снова посмотрел на врача, заметил на его лице удивление.       — Извините, — произнес парень. — Просто вы...       — А у тебя... кхм... Все друзья такие?       — Эм, нет. У меня вообще друг один. И вечно с ним какая-то беда происходит. Правда, я думаю, это больше связано с его семьей. Свен — не самый приятный человек, вы сами видели.       — Тут не поспоришь, — Бьерн отпил кофе из стакана. — У тебя точно все нормально?       Торфинн немного растерялся от этого вопроса. Проницательность взрослого человека? Или банальное наблюдение? Все-таки, как ни крути, но чувство преследования никуда не исчезло. И парень все еще оглядывался, будучи на улице, когда заходил в подъезд и даже когда открывал дверь квартиры. Это выматывало и давило морально.       — Все в норме. С чего вы взяли?       Бьерн на это лишь хмыкнул и поднялся.       — Мне пора. А ты... Твой друг не такой уж и хороший, смотри, чтобы из-за него на тебя еще больше проблем не свалилось.       «Да на меня проблемы валятся только из-за твоего дружка. Который мой препод», — подумал Торфинн. Но сказал, естественно, совсем другое.       — Я приму к сведению ваши слова. До свидания.       — А, и еще, — Бьерн повернулся к парню. — Если все-таки ты решишь, что с тобой не все в порядке, — он усмехнулся, — запиши мой номер. Думаю, что знакомый врач никогда не помешает.       Торфинн знатно охренел:       — Спасибо. Но не стоит. Мне неловко...       — Просто запиши.       В этот вечер у Торфинна появился новый контакт.       Кнуд всю дорогу жаловался на своего отца. Он материл его и поливал грязью все пятнадцать минут, что они ехали от больницы до квартиры Кнуда. Торфинну оставалось только слушать и смотреть за дорогой. Он был полностью согласен со своим другом и мог добавить еще парочку пунктов во весь этот список.       Но он не решился сказать Кнуду о том, что люди Свена убили его преследователя недавно.       — Как ты себя чувствуешь?       Кнуд отвернулся к окну:       — Замечательно. И чувствовал бы себя лучше, если бы этот ублюдочный не завалился ко мне в палату в день выписки. Спасибо хоть этому заведующему, Бьерну, или как его там, за то, что выпроводил его шестерок.       — Врача по имени?       Кнуд покосился на друга:       — А почему нет?       Торфинн лишь пожал плечами — действительно. Никто официоза и не требовал.       — Ты лучше расскажи, что у тебя вообще происходит? — Кнуд снова посмотрел на друга. — Это снова из-за Каста?       — Не совсем. — Торфинн остановился на парковке жилого комплекса, где находилась квартира Куда. — У меня просто пиздец какой-то. И вся проблема в гребаных соседях. Я еще после нападения типов Руденса не оклемался. А совсем недавно сосед-торчок с пятого затопил меня. Я пошел к нему разбираться, а наутро он натравил на меня какого-то алкаша. Я уже в ахере. Теперь ходишь и оглядываешься постоянно.       — Так ты на нервах из-за тех нападений?       — А их, блять, мало? Каст после той моей пьянки вообще меня нахер послал. Так что в моей жизни этот препод больше не принимает никакого участия.       — Слабо верится, — скептически приподнял бровь Кнуд.       Торфинн закатил глаза. Вот только не нужно сейчас его другу снова начинать играть в психолога. Это и так бесило, когда Торфинн был в обычном состоянии, а тут — на таких нервах постоянно. Да, он не упомянул о преследовании из-за Артория. Но вмешивать еще и Кнуда в эти дела он просто не мог себе позволить.       — Давай лучше разберемся с тобой. Блять, да я охуел, когда мне позвонили ранним утром из больницы и сказали, что у тебя передоз. Ты же... вроде меру знаешь. Разве нет?       Кнуд поджал губы. Он опустил взгляд на свои руки и сцепил пальцы в замок.       — Ты же знаешь моего отца. Он мерзкий, подлый, отвратительный, и этому нет предела. Его проблемы сказываются на всей нашей семье, потому что он не может контролировать свои нервы. И в тот вечер он потребовал от меня вернуться домой. Из-за семейных дел, так сказать. А я ему отказал. Он наговорил мне всякого. И тебя упомянул, и мою никчемную жизнь, которая у меня есть только благодаря ему. Назвал меня испорченным сперматозоидом и все такое. Вот я и переборщил немного.       «Немного», — Торфинн укоризненно посмотрел на друга. Понятно, что нихера не немного. На Кнуде все еще лица не было после пройденного курса реабилитации на капельничках. А вы чего добились в свои восемнадцать?       — Короче, я не хочу это вспоминать. Но в ближайшее время у меня не получится ходить в универ. Я — один из наследников всего того дерьма, что отец зовет бизнесом. И мне нужно будет вернуться в родительский дом на какое-то время.       — Блять. Это просто пиздец.       Кнул кивнул:       — Пиздец. И еще некоторые обязанности. Спасибо, что подбросил. Зайдешь?       Торфинн посмотрел на бледное лицо друга. Ему явно сейчас компания была не нужна, а спросил он чисто из вежливости.       Поэтому Торфинн отрицательно покачал головой:       — Нет, отдыхай лучше. Когда ты уезжаешь?       — Завтра.       Торфинн не ожидал, что так быстро. Даже растерялся немного.       — Оу... Ладно, ясно, — он взял руку Кнуда в свою. — Ты держись там. Ты же знаешь, что всегда можешь позвонить мне в случае чего. Помочь не смогу, но выслушаю... ну, ты знаешь.       Кнуд фыркнул:       — Слишком мило. Кто ты и что ты сделал с моим другом?       Торфинн рассмеялся:       — Не будь ты таким мерзким. Я вообще-то поддержать пытаюсь. Кстати, ты меня тогда на конкурс рисунков записал, а сам в больницу слег. И мне все-таки пришлось поучаствовать. Я думал, что ты придешь посмотреть.       — Ну простите, — Кнуд театрально развел руками.       — Но если на Хэллоуин тебя отпустят из твоего рабства, — обязательно приходи. В универе будет праздник, и мне будет тебя не хватать.       Кнуд улыбнулся:       — Ты только не пей. Второй раз Каст этого точно не переживет.       — Придурок, — Торфинн шутливо толкнул друга в плечо.       Но Кнуд ожидаемо не попал на праздник. И даже не позвонил ни разу за все эти две недели. Обидно.       Тем временем Торфинну снились довольно приятные и возбуждающие вещи, после которых он был готов простить все, что угодно кому угодно. Даже эту чертову выставку, которую организовали прямо в холле университета. Картина Торфинна, висевшая там, явно выделялась среди всех остальных.       Парень изобразил викингов, которые высаживаются на берег и грабят деревню. Естественно, это был просто момент из его сна, но Аскеладд был изображен особенно четко. Ну ничего, пусть будет своеобразная подъебка для Каста. Ведь многие узнали на картине именно его.       Торфинн назвал свое произведение «Самайн*» и был максимально доволен, когда смотрел на полотно. *Самайн, Самхейн — кельтский праздник окончания уборки урожая. Знаменовал собой окончание одного сельскохозяйственного года и начало следующего. Впоследствии совпал по дате с кануном Дня всех святых, повлияв на традиции народно-католического праздника Хэллоуин.