Outsider

      — Какая интересная концепция, — один из мужчин, член комиссии, подошел к парню. — Торфинн Карлсефни, не поясните?       Вот и настал тот день, когда каждый стоял рядом со своей картиной и пояснял, почему изобразил именно это — ради победы в конкурсе, разумеется. И Торфинн ни на мгновение не сомневался, что в этот раз он точно выйдет победителем. Он и так был победителем по жизни, а тут хоть в хорошем смысле...       — Да, конечно. Как известно, наши предки праздновали Самайн в конце октября — это был праздник окончания уборки урожая. И викинги, которые также являются нашими предками, не раз пользовались этим событием, чтобы ограбить более зажиточное поселение для того, чтобы запастись на зиму. А поскольку даты Самайна и современного Хэллоуина совпадают, я и решил сделать такую историческую отсылку на своей картине.       Мужчина кивнул и сделал пометку в своем блокноте. Торфинн проследил за его движением и после перевел взгляд на толпу, которая собралась в холле. Не так много, как предполагалось, но все равно парень чувствовал себя некомфортно перед всеми этими людьми. Стоя рядом со своей картиной, он пытался найти в этой толпе Каста, но преподавателя нигде не оказалось. Наверное, не оценил себя на картине студента. А Торфинн был уверен на все сто процентов, что Арторий видел ее. И до него точно доходили разговоры других студентов о том, что его лицо красовалось на чьем-то художестве в холле. Было интересно, а что вообще его преподаватель подумал по этому поводу?       Сам Торфинн знал, что на картине был изображен совершенно другой мужчина. Который хоть и был похож на Каста, не имел с ним абсолютно ничего общего.       И раз Арторий никак не отреагировал на картину, то стоило сделать окончательный вывод, что о прошлом здесь знал только Торфинн. И стоило оставить надежды, что еще кто-то мог оказаться в подобной ситуации.       — Итак, пришло время наградить победителей. Все картины, которые займут призовые места, будут участвовать в следующем этапе конкурса, который пройдет в художественной галерее.       Торфинн постарался не закатить глаза. Об этом его не предупреждали.       Сначала назвали выделившихся участников, потом третье и второе места. Судя по реакции рисовавших, они явно метили на самый главный приз. Обидно за ребят.       — И первое место занимает Торфинн Карлсефни и его картина «Самайн», собравшая больше всего симпатий...       — Конечно, нужно же было просто нарисовать препода, по которому все бабы сохнут, — прошептал парень, стоявший справа от Торфинна.       — Да он и сам, по ходу, по нему течет, — поддержал второй.       «Уроды, блять», — подумал Торфинн и злобно покосился на парней. Ну и хер с ними. Полезут — Торфинн наверняка набьет им ебальники.       — Мои поздравления, Карлсефни.       Торфинн принял грамоту и пожал руку мужчине, вручавшему ее. Он посмотрел на собравшихся и заметил Артория, который аплодировал, глядя прямо на Торфинна. Отлично, вот только радости, особенно после услышанного обсуждения, Торфинн не испытал вообще.       Ближе к вечеру, когда одногруппники Торфинна отстали от него с поздравлениями о победе и свалили на улицу, чтобы вместе с остальными дождаться салюта, парень смог вздохнуть с облегчением. Уже стемнело. Кто бы мог подумать, что день пролетит так незаметно... Теперь все были в ожидании салюта и вечеринки.       К празднованию Хэллоуина подошли даже серьезнее, чем к тому же «Дебюту». Весь вуз гудел в преддверии праздника. Наряжались аудитории, подготавливался актовый, даже само алкогольное празднование решили провести в стенах университета. Обычно такого не было. А может, Торфинн просто не интересовался подобным? Даже сейчас он не планировал оставаться надолго — уж лучше выйти на работу на половину смены.       Да и какой в этом был смысл? Кнуда все равно здесь не было, а с другими Торфинн хоть и общался, но не настолько близко. Пить он не будет. А салют... Ну ему же не пять, чтобы восхищаться подобным?       Торфинн поднялся в аудиторию, чтобы собрать свои вещи. Он закинул рюкзак на плечо и накинул капюшон черной куртки. Сегодня он — местная знаменитость, так что нужно было улизнуть поскорее, чтобы снова не напоили. И Торфинн почти дошел до лестницы, когда его окликнули.       — Мистер Карлсефни.       «Блять. Чего тебе с остальными на салют не пошлось? Пиздец. Только не сейчас», — с такими мыслями Торфинн повернулся к своему преподавателю. Он скинул ткань с головы и сунул руки в карманы.       — Мистер Каст.       Несмотря на то, что внутри все разрывалось от разочарования, что встреча с этим мужчиной снова произошла, парень постарался держать лицо. Только в пустом коридоре, который освещался лишь с улицы, можно было особо и не напрягаться.       — Поздравляю вас с победой. Вот только, — Арторий развел руками, — я и не подозревал, что вы используете меня в своей работе.       — Это просто совпадение.       Прозвучало не очень убедительно. Почему тогда нельзя было нарисовать Кнуда? Или любого другого человека?       — И все же, — Каст шагнул ближе. — Вы считаете меня настолько жестоким, что изображаете в образе викинга, который грабит и убивает невинных?       — Я не считаю вас жестоким. Пожалуйста, не стоит пытаться связать себя с человеком на картине.       — А у вас так много знакомых, похожих на меня?       Торфинн прикусил губу и отвернулся:       — А что, если так?       — Да ну, — Арторий остановился. — Прям настолько похож?       — Прям копия, — с сарказмом произнес Торфинн. — И почему вы решили, что я считаю кого-то жестоким? Это просто стиль жизни того времени. Каждый выживал как мог. И это наша история. Думаю, не мне вам это говорить.       Каст вздохнул:       — Мистер Карлсефни, я уже попросил вас однажды, а сейчас вы рисуете меня на картине и выставляете это напоказ всему университету. Думаю, до вас уже доходили слухи, что говорят другие. Об одном первокурснике, который неровно дышит к преподу по праву. Настолько хотите, чтобы я обратил на вас больше своего внимания, что решили создавать проблемы?       Торфинн вздрогнул. Нет. Он даже не думал о подобном. Но если все-таки пошевелить извилинами, то со стороны Каста все выглядело именно так. Торфинн в его глазах — простой приставучий студент, который не понимает личностных границ и не соблюдает субординацию вообще. Не мог нормально принять помощь, полез целоваться в машине. Это еще хорошо, что Каст о слежке не знал и обо всем, что последовало за ней.       — М-мистер Каст. Я ничего такого...       — Зачем это вам? Карлсефни, я постарше вас буду. И не нужно мне тут навешивать. По какой-то причине вы бросаете на меня все эти взгляды, не понимаете, что иногда стоит держать дистанцию. Каждый добрый жест вы воспринимаете как попытку флирта. Довольно. Просто скажите, чего вы хотите добиться. И прекратите, наконец, я не собираюсь спать с ребенком.       Парень побледнел. На глаза накатились предательские слезы. Блять, его увлечение Аскеладдом вышло за рамки разумного. И если бы Торфинн мог здраво разделять сны и реальность, этого диалога никогда не произошло бы.       — Я тоже не собираюсь ни перед кем ноги раздвигать. Я уже сказал, что нарисованное никак с вами не связано. Я сейчас же разъебу эту хуеву картину, чтобы это все закончилось! Это ты начал! — Торфинн окончательно сорвался. Преследования, нападения, стрельба, чертов Свен, а теперь еще и ебаный, сука, Каст. — Зачем ты принес мне тот блядский кофе?! Зачем помог на суде?! Зачем благодарил за ебаных котов, которых я нарисовал тогда на поминках?! Зачем?! — из глаз уже катились слезы. — Мне хватает проблем! Ты не центр моей вселенной! И ты не самая большая моя проблема! Блять! Я не хочу с тобой пересекаться! Но по какой-то причине, — парень всхлипнул, — это постоянно происходит... Я хочу отчислиться из этого универа! Блять, да я даже из кафе уволюсь! Надеюсь, что хотя бы после этого больше никогда тебя не увижу! И даже если я и захотел бы трахнуться с мужиком, то это явно был бы не ты!       Торфинн орал все это и не обратил внимания на то, что Каст оказался совсем рядом. Он свысока смотрел на плачущего парня. В глазах плескалась злость.       — Тогда прекрати предлагать мне себя как последняя шлюха, — буквально прошипел Арторий. — И чтобы не пересекаться со мной, достаточно просто не искать этих встреч. Доброго вечера, Карлсефни.       Торфинн проводил мужчину помутневшим от слез взглядом. Ну почему он так похож на Аскеладда. Ну почему все стало так запутанно. Было тяжело. Было больно. Торфинн был окончательно раздавлен. Он смотрел на удалявшуюся спину своего преподавателя. Похож. Чертовски похож. Такая же осанка, повадки, прическа, глаза, блять, губы.       — Аскеладд!       Арторий остановился и обернулся на плачущего студента.       Темное небо осветил первый салют. А потом еще несколько ярких разноцветных взрывов искр.       Торфинн встретился взглядом с удивленными голубыми глазами, в которых отражались цветные вспышки.       — Того, кого я нарисовал, зовут Аскеладд, — уже спокойнее произнес парень. — И вы с ним правда очень похожи внешне. Но Аскеладд никогда бы не послал меня и не назвал бы шлюхой. Он — самый замечательный человек, которого я когда-либо знал. Так что... Блять, да нахуя я вообще здесь распинаюсь?       Торфинн натянул капюшон на голову и побежал вниз по лестнице.