Outsider

      Дома Торфинн упал на кровать и разрыдался. Блять, почему он снова так близко воспринимал все, что говорил ему Каст? Почему Аскеладд всегда успокаивал истерики во сне, а Арторий провоцировал их наяву? Это было несправедливо. Торфинн не хотел этого. Почему нельзя было жить во сне? Почему реальность такая сука? Блять, да после всего, что он наговорил сегодня, можно было сразу идти отчисляться. Это ведь преподаватель был, как-никак. И если Торфинн не уйдет из вуза сам, то вылетит на первой же сессии. Ну и похуй.       Парень вытер слезы и взял в руки телефон. Он зашел в сообщения и написал Торкелю краткое: «Я увольняюсь». Довольно. Хватит с него Каста и его друзей. Даже если тот же Торкель ни в чем и не виноват. Он добавил контакт бывшего начальника в черный список и отбросил мобильный. Пиздец. Теперь нужно работу искать, с наследством заканчивать, и ни на какую помощь с этим всем можно было уже не рассчитывать. На телефоне высветилось несколько уведомлений, что заблокированный контакт пытался до него дозвониться. Два раза. И все.       Отлично. А чего ты ожидал, Торфинн? Никто не будет за тобой бегать. Ты никому не нужен. Только Аскеладд и только во сне мог терпеть тебя и твои загоны вспыльчивого подростка. А реальность-то кусается.       Срать на все. Торфинн закрыл глаза, надеясь забыться в приятном сновидении.       Это был относительно теплый для зимы день. Небо было ясным, а яркое солнце даже грело немного. И в этот день все знакомые Торфинну варвары толпились в реке. Ну и что, что холодно — мыться же нужно. А то и так... Ладно, зачем вообще думать о том, чем там от кого воняло. Быстрое купание все равно не сильно облегчало запахи некоторых.       А вот Торфинн подошел к этому вопросу серьезнее. Он воспользовался долгим отсутствием Аскеладда и обмылся. Почти месяц прошел с того момента, когда они впервые оказались в одной постели. И их новые взаимоотношения не портили ни истерики Торфинна, ни его неопытность в сексуальном плане.       Но парень не мог просто пускать все на самотек. Он уже многому научился и повзрослел в моральном плане. Так что... Этим вечером он ожидал Аскеладда на кровати, надев на себя одну лишь рубашку мужчины. Черт, Торфинн очень надеялся, что эта его попытка не закончится полнейшим провалом в итоге.       Когда входная дверь открылась, Торфинн скинул с себя теплый мех, обнажив ноги. Рубашка не по размеру сползла на одно плечо, оголяя еще один участок светлой юношеской кожи. Парень улыбнулся, когда заметил, что Аскеладд замер на пороге. Очень хотелось бы, чтобы все, что он тут затеял, выглядело возбуждающе.       — А ты сегодня раньше.       Мужчина бросил накидку, перчатки и оружие прямо на пороге. Он встал перед Торфинном и коснулся его щеки кончиками пальцев.       — Малыш, ты бы себя видел.       — Нравится? — Торфин встал на колени и закинул руки на мужские плечи. — А еще я подготовился. И я... чист. Везде, — под конец парень перешел на шепот. Звучало не очень.       Но Аскеладд поцеловал с такой страстью, что все мысли сразу же вылетели из головы. Охренеть, вот это уже возбуждало. Парень принялся стягивать одежду с мужчины, а тот лишь помогал ему. И когда Аскеладд сбросил свою же рубашку с юношеского тела, оба замерли.       — Малыш, ты уверен? Я не стану останавливаться.       Торфинн лишь сильнее развел ноги, подавив все стеснение и неуверенность. Он хотел, чтобы они стали еще ближе. И он правда готовился к этому моменту, омывая себя для желанного мужчины.       — Тебе не нужно останавливаться. Я хочу этого. Только с тобой.       Аскеладд с животным рыком впился в губы Торфинна. Он прижал парня к себе и блуждал руками по спине, периодически опускаясь к ягодицам. Торфинн бесстыдно начал тереться о мужчину возбужденным членом и царапал плечи короткими ноготками. От одних только поцелуев дух перехватывало. А ведь это даже не было началом всего того, что спровоцировал сам парень.       — Ты очень красивый.       После этой фразы Аскеладд снова прильнул к его покрасневшим губам. «Красивый». Никто и никогда ему такое не говорил.       Торфинн простонал в поцелуй и сильнее обвил руками крепкие мужские плечи. Он не собирался отстраняться от желанного тела великолепного любовника ни на мгновение. Парень продолжал тереться о живот мужчины возбужденным членом, который уже блестел от смазки в приглушенном свете огня.       Аскеладд опустил свои руки ниже. Он и сам желал коснуться Торфинна там первым. И совсем не скрывал этого.       Чужие руки сминали юношеские ягодицы, а пальцы задевали сжатое колечко мышц, аккуратно поглаживая.       Торфинн неосознанно сжался и зажмурился. Сейчас он был полностью открыт и безоружен. Но раз уж до такого дошло, это значило, что он полностью доверял Аскеладду. И сейчас уже поздно было поворачивать назад. Тем более что сам Торфинн сказал мужчине, что ему не нужно останавливаться.       Аскеладд прошептал, продолжая поглаживать пальцем узкую дырочку:       — Малыш, расслабься.       Торфинна пробила дрожь от хриплого голоса у самого уха. Он тихо угукнул и снова потянулся за поцелуем. Аскеладд немного отстранился и облизал свои пальцы. Он принялся покрывать поцелуями бархатную кожу от шеи до лобка, периодически покусывая. Затем опустил свои руки обратно на ягодицы и прильнул к искусанным губам Торфинна влажным поцелуем.       Парень подался навстречу чужим пальцам, позволяя одному из них войти в тугое отверстие. Ох, да... Было непривычно и немного неприятно. Но не больно. Страстные поцелуи отвлекали от новых ощущений, заставляя все тело трепетать в ожидании продолжения.       Торфинн потерялся во времени и своих чувствах. Нежные и в то же время страстные поцелуи в губы и шею сделали свое дело, и внутри него двигалось уже три пальца. Торфинн стонал, потому что при каждом новом, более глубоком, проникновении становилось только приятнее. Он не понимал, что с ним происходит, ему просто было слишком хорошо. Хотелось большего. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.       Но внезапно давление пальцев пропало.       Аскеладд немного отстранился и посмотрел своими голубыми глазами прямо в карие. А потом снова поцеловал его. Страстно, возбуждающе, как собственник, который заявлял свои права. И никаких возражений здесь не принималось.       Торфинн почувствовал, как в него входит что-то более горячее и большое, нежели пальцы. Он инстинктивно сжался, но хриплый от возбуждения голос снова прошептал ему в ухо:       — Тише, малыш. Все хорошо. Ты просто великолепный, Торфинн.       «Великолепный». Блять, это кто тут еще великолепный... Только Аскеладд, который делал все настолько хорошо, что парень боялся умереть от наслаждения.       Торфинну оставалось лишь простонать и сильнее вцепиться в чужие плечи пальцами, оставляя короткими ногтями красные царапины на коже.       Аскеладд входил медленно, аккуратно, и от осознания этого в глазах темнело от удовольствия. Он был нежен с Торфинном, не желал причинить ему боль. Когда член вошел полностью, оба замерли, привыкая к новым ощущениям.       Торфинну было немного больно, но терпимо. И он сам хотел этого. Хотел стать еще ближе и отдаться этому человеку.       — Малыш, если тебе сильно больно...       Ну уж нет. Торфинн никак не мог позволить себе сказать, что ему больно. Он не мог теперь отступить и заставить Аскеладда остановиться. Ведь... Что бы мужчина ни сказал в самом начале, стало очевидно, что одно только слово Торфинна, и все это закончится.       — Не останавливайся. Я... Ах!..       Повторять дважды не было нужды. Мужчина сделал первый толчок и выбил из парня громкий стон. Торфинн впился в чужие губы поцелуем и простонал снова.       Боль постепенно начала отступать на второй план. А это оказалось совсем не страшным и очень приятным... Секс с Аскеладдом оказался самым великолепным, что происходило в жизни Торфинна. С этим ничего и никогда не сравнилось бы.       Парень обвил мужскую талию ногами и немного прогнулся. Блять, так было даже приятнее. Так проникновение получалось еще глубже.       Толчки становились все более резкими. Торфинн уже не мог сдержать стонов. Блять, почему он раньше не узнал, что может быть настолько хорошо? Он пытался двигаться в такт движениям, но ни черта не получалось. К счастью, Аскеладду это совсем не было нужно. Голубые глаза, затуманенные страстью, столкнулись с карими, что блестели от выступивших слез.       Аскеладд куснул мочку уха и со сбившимся дыханием страстно прошептал:       — Я кончу в тебя.       Если раньше Торфинн терпеть не мог, когда его так нагло ставили перед фактом, то сейчас он не возражал. Он и сам хотел дойти до конца именно так. Вместе. И когда мужская рука коснулась его члена, Торфинн не выдержал и простонал имя того, кто дарил ему это удовольствие, совершенно не заботясь о том, что их могли услышать.       — Аскеладд!       Мужчина прорычал и излился внутрь парня, входя до самого основания.       Торфинн тяжело дышал и ничего не сказал, когда Аскеладд навалился на него сверху — с таким же тяжелым дыханием. Он лишь улыбнулся на это и зарылся пальцами в короткие мокрые волосы. Он хотел сказать, что... Нет. Нельзя. Он усилил объятия и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом после недавней страсти.       Торфинн проснулся в полнейшем недоумении. Почему после каждого пиздеца в его жизни ему снились такие великолепные сны? Почему он должен был мучиться от такого в реальности? И почему Торфинн из снов так и не признался Аскеладду в любви?       Потому что именно с этим чувством Торфинн реальный принялся дрочить себе под одеялом.