Outsider

      Торфинн перехватил Аскеладда в глубине леса. Он подкрался к викингу, прыгая по деревьям, стараясь избегать тех, где было много снега. Было очень интересно, что Аскеладд делал один в такой глуши. Ушел пораньше, пропадал все утро, а сам по лесу гуляет. Непорядок. Торфинн усмехнулся и вынул один кинжал. Он прицелился и метнул оружие. Нож воткнулся в дерево прямо рядом с рукой викинга. Аскеладд остановился и потянулся к мечу. Однако Торфинн был быстрее. Он спрыгнул на землю прямо перед Аскеладдом и прижал мужчину к дереву. Парень поцеловал викинга, закинув руки на его плечи.       — Нашел.       Аскеладд был удивлен. Он не ожидал, что Торфинн найдет его, что будет преследовать и что метнет нож в его сторону. Совсем расслабился. Но не мог отвести взгляда от улыбки парня. И почему Торфинн улыбался так редко? У него была очень красивая улыбка. Мужчина обнял его и уже сам наклонился, чтобы поцеловать.       — Малыш, что ты тут забыл?       — Тебя, — Торфинн вернул клинок в ножны. — Что случилось?       Аскеладд кивнул в сторону, куда направлялся:       — Те шпионы были не единственными. Думаю, что их лагерь должен быть поблизости. Ходил на разведку утром. Ситуация с предателями еще не улеглась, а Бьерн просто злится на меня. Поэтому решил все сделать сам.       Торфинн насупился. Он резко отвернулся от мужчины:       — Я спрашивал не об этом.       Аскеладд вздохнул. Он не переставал удивляться изменениям в Торфинне. Это и радовало, и пугало одновременно.       Парень осмотрелся по сторонам, потом повернулся обратно к викингу:       — Ладно, допустим, я тебе поверил. Но если ты будешь так ходить на разведку, то можешь плохо кончить. И не шути, — парень заметил веселье в голубых глазах и поспешил предотвратить любые едкие фразочки. — Ты не заметил меня, не смей отрицать. Черт. Пойдем.       — Торф...       — Просто пошли.       Аскеладд был прав по поводу того, что враги еще остались: они разбили лагерь в самой глубине леса. Торфинн наблюдал за передвижениями англичан с дерева, прижавшись к стволу и держа руку на рукояти кинжала. Аскеладд был внизу и так же выглядывал из-за дерева.       Для пятнадцати человек, которые тут собрались, оружия было немного. Если напасть на них этой же ночью, то от проблемы можно избавиться. Но после недавнего нападения нельзя было полностью доверять всем людям Аскеладда. Поэтому викинг подумывал, как бы правильно все сделать. Раньше можно было просто послать Торфинна. Но сейчас как-то не хотелось просить парня об этом.       Торфинн спрыгнул с дерева и как-то странно покосился на мужчину:       — Ну?       — Что?       Парень приподнял бровь:       — Мне идти?       Аскеладд не стал скрывать своего удивления. Неужели он стал настолько предсказуемым?       — Обычно ты посылал меня. Вот я и спрашиваю. Или лучше дождаться ночи?       — Дождемся ночи. — Викинг взял себя в руки и пошел в обратную от лагеря сторону.       Аскеладд сказал, что стоит дождаться наступления сумерек в лесу, чтобы как можно скорее разобраться с английской проблемой и вернуться. Он расположился на ближайшем камне, а Торфинн уселся прямо на снег, устроив голову на коленях мужчины.       — Скажи уже. Что тебя беспокоит?       Аскеладд посмотрел на Торфинна и положил свою руку на его голову. Он взвешивал все «за» и «против», но все-таки решил поделиться с парнем.       — Это из-за Бьерна. Он все еще зол на меня и тебя. И как бы это не отразилось на всех остальных... Мятежи мне сейчас совсем не нужны. А я впервые даже не знаю, как правильно подойти к ситуации и убедить его, что все нормально. Потому что сам понимаю, что это ненормально.       — Я мог бы сам поговорить с ним. Нормально, — сразу же уточнил Торфинн. — Ты не должен быть в ответе и за меня тоже.       — Малыш...       Торфинн поднялся и оперся руками о колени мужчины, заглядывая в голубые глаза:       — Не нужно считать меня за дурака. Общение с тобой научило меня кое-чему. Поэтому я... Не могу ничего обещать, но я хочу попробовать.       Аскеладд усмехнулся. Но не стал ничего говорить, а просто поцеловал парня.       На устранение проблемы Торфинну понадобилось не более десяти минут. Он воспользовался тем, что его недооценили из-за возраста, и перерезал глотки всем в том лагере. Аскеладду оставалось лишь наблюдать. Он явно оценил навыки Торфинна в бою по достоинству.       Вернулись обратно уже ночью. Вся команда отдыхала с выпивкой. Почти вся.       Бьерн расположился на берегу с вином. Он неотрывно смотрел на пришвартованные суда и игнорировал то, что к нему кто-то идет. Потому что только один человек мог ходить настолько тихо. И если бы он хотел, то Бьерн и вовсе не заметил бы его приближения.       Торфинн встал рядом с викингом. И даже немного растерялся. А что сказать? Перед Аскеладдом он был более уверен в своих ораторских способностях. Просто потому что с тем мужчиной было в разы проще. А тут... Бьерн всегда был более добрым, несмотря на свою внешность. А сейчас он явно злился на Торфинна. Но отступать было поздно.       — Нужно поговорить.       Бьерн покосился на него:       — А нам есть о чем разговаривать?       Торфинн сжал кулаки. Только спокойно. Ты это делаешь не только ради себя, но и ради Аскеладда. Всем будет плохо, если такой лидер будет переживать по таким пустякам.       — Это касается Аскеладда. Так что да, — парень присел рядом с Бьерном. — Нам есть о чем разговаривать.       — Ну давай.       Блять. Ну это совсем не прикольно. Торфинн ожидал, что Бьерн начнет высказывать свое негодование и поливать говном самого парня. Но на такое даже намека не было.       — Аскеладда очень беспокоит то, что ты против.       — Естественно, это его беспокоит. Я всегда и во всем его поддерживал. Но не могу понять, какого черта вы оба сошлись? Ты всегда орал о мести, говорил, что убьешь его. А в результате — спишь с ним в одной постели и ведешь со мной разговоры о том, что тебя беспокоят его переживания.       Торфинн растерялся. Ну да, тут хрен поспоришь. Все так и было.       Бьерн вздохнул и поднялся:       — Я не стану никому говорить. И если Аскеладд надеется на то, что мне просто нужно время для того, чтобы это принять, то можешь передать ему, что времени потребуется очень много.       Нет, нет, нет. Нельзя, чтобы он просто так ушел. Торфинну хотелось решить эту проблему. Ему хотелось... чтобы Аскеладд похвалил его, посмотрел как на взрослого и равного себе. Хотелось сделать хоть что-то для... них обоих.       Поэтому, если Бьерн надежен, если он всегда был на одной стороне с Аскеладдом и даже сейчас хранил их тайну, то искренность тоже должен был оценить.       — Он спас меня, — заявил Торфинн. Бьерн уставился на него. Отлично. — Некоторое время назад, после очередного грабежа, два отморозка пытались... меня изнасиловать. Я тогда настолько заебался, что не заметил, что ко мне гости. А Аскеладд прикончил обоих и забрал меня оттуда. С того момента мы стали становиться ближе друг к другу. А потом, в тот раз, когда ты предложил мне ужинать со всеми, я напился и полез к нему. Но Аскеладд оттолкнул меня и сказал, что я пожалею. Я поцеловал его тогда. Но наутро не жалел об этом. И сейчас...       — Ты изменился. Ты стал мягче. Я заметил это. Но не думал, что причина в Аскеладде. Мне плевать, что там у вас происходит. Я понимаю, почему вы держали такое втайне. Но я всегда считал Аскеладда другом. И думал, что хорошо его знаю.       Торфинн удивился. Все было так просто.       — Почему ты не стал говорить с Аскеладдом?       — Потому что все, что его волновало, — это чтобы никто не узнал. Он беспокоился только о тебе и не поднимал больше этой темы. А я не ожидал, что ты подойдешь ко мне.       Торфинн замер. А ведь иногда можно все решить вот так, просто поговорив. Но если подумать, то, наверное, Бьерн все-таки ждал, что Торфинн придет к нему сам, и сейчас нагло врал ему?       — Так теперь все?       Бьерн хохотнул:       — Блять. Черт с вами. Если тебе и ему это нравится, то мне плевать. Лишь бы это не мешало остальным. И если все настолько серьезно, что даже ты пришел, то куда уж мне возражать.       — Торфинн открывается с новых сторон.       Аскеладд стоял неподалеку и смотрел на этих двоих. Он наблюдал за разговором издалека и решил выйти к ним, когда увидел, что настрой Бьерна сменился.       Торфинн подошел к Аскеладду и взял его за руку.       — Наконец-то все решено. Мне не нравится, когда ты такой задумчивый.       Бьерн закатил глаза и взялся рукой за голову:       — Мне все еще странно на это смотреть. Но надеюсь, что это пойдет на пользу всем.       — Это впервые заставило меня растеряться, — произнес Аскеладд. — Это должно остаться между нами. Я не хочу, чтобы ситуация выходила за рамки. Бьерн, ты единственный из всех людей, кого я могу считать своим другом. Несмотря ни на что.       — Тебе не о чем переживать.       Аскеладд кивнул.       Бьерн подошел к ним:       — Так что там с англичанами?       И все вдруг встало на свои места. Будто и не было ничего. Будто все всегда было нормально.       Торфинн лежал, прижавшись к Аскеладду, и уже почти уснул, когда тот тихо заговорил:       — Это должно стать для меня уроком.       Парень поднял взгляд на мужчину:       — Это показывает, что даже у отморозков есть чувства. Бьерн дорожит дружбой с тобой. И это очевидно.       — А еще это показывает, что у меня есть слабость.       Торфинн резко поднялся и уставился на Аскеладда с раздражением.       — Не смей считать меня своей слабостью, — буквально прошипел он. — Если тебе...       — О тебе можно сказать то же самое. Потому что иначе ты бы не пошел к Бьерну. И не пришел бы ко мне сегодня.       Парень улегся обратно:       — Я не хочу смотреть на это как на слабость. Я не хочу... быть один.       — Малыш, — Аскеладд обнял Торфинна. — Ты не один.