Outsider

      Находиться возле разбитого здания кафе больше необходимого для полиции не было смысла. Следователь говорил, что по камерам в городе можно будет отследить, откуда стрелки вообще появились и куда убежали. Но на это потребуется время. А поскольку пострадавших не было, то данное преступление не могло расцениваться как покушение. И поскольку преступники с собой ничего не прихватили, классификация «Ограбление» тоже не подходила. «Разбой» соответствовал куда больше, но даже следователь полиции сказал, что это «как-то совсем тупо — пострелять и скрыться». Тупо, но он не знал всей истины.       Люди, устроившие весь этот погром, наверняка сделали это по указке Свена. Они никого не ранили, несмотря на то, что в выходной послепраздничный день большая часть столов наверняка была занята — это говорит о хорошей подготовке. Они не просто подобранные с улицы идиоты, которым дали стволы. Инициации ограбления тоже не было, чтобы не давать полиции, которая не могла проигнорировать такой вызов, какой-то логичной причины, по которой была устроена стрельба. Значит, эти неизвестные хотели просто запугать Торкеля. И если стрелков не найдут, то дело наверняка закроют, списав все на конкурентов или других ненавистников. Улик нет, пострадавших нет, да и из потерь только выбитые стекла, ну, и престиж заведения разве что.       Торфинну было печально скорее из-за того, что это кафе было первым местом, где он почувствовал себя счастливым. Пусть даже Торкель тогда принял его по своим причинам, но когда впервые получилось куда-то пробиться своими силами, Торфинн начал думать, что его жизнь налаживается. Хоть немного.       А сейчас и это стало потерей. Сначала Кнуд, который был первым и единственным другом, а по итогу оказался совсем не тем, за кого себя выдавал, теперь разгром места, которое подарило немногие теплые воспоминания. Что дальше? Хотя и так понятно, что... Артория, который сейчас был хоть и злой до чертиков, но сидел рядом, может не стать.       Дом Торкеля в этот раз не казался таким уж уютным. Особенно когда хозяин с ходу достал бутылку водки и одну стопку, потом посмотрел на Каста и достал вторую. Он наполнил обе стопки, сразу же взял свою, выпил и налил снова.       — Ну, за наш проеб, — Торкель поднял очередную порцию алкоголя. — А сегодня хочу нажраться и ни о чем не думать.       Арторий встал напротив хозяина дома, но даже не думал притрагиваться к выпивке. Он смотрел на Торкеля как на последнего мудака. И из-за этого Торфинн окончательно растерялся. Он не слышал, о чем эти двое разговаривали у кафе. Но то, что беседа была не из приятных, и дураку понятно. Торкель был расстроен, а Каст просто зол. И какие разговоры тут можно вести? Может, стоило сначала остыть, а уже потом...       — Ты не можешь просто так это проигнорировать, — заявил Каст. — Я не виноват в том, что тебе кафешку разнесли.       — Как раз-таки ты и виноват, — Торкель выпил содержимое стопки и резко поставил ее на стол. Удивительно, что посуда не разбилась после такого. — Это ты кокнул Рагнара, это ты втянул меня во все это, и это на тебя Свен ведет охоту. Мое кафе разнесли только потому, что я был с тобой. И пока ты думаешь только о том, чтобы Торфинн не пострадал, ты не замечаешь ничего вокруг. Ты — чертов эгоист. Даже больше, чем прежде.       — Не забывай, что...       — Что ты вытащил меня тогда? Не забываю, Арторий. И я не могу забыть об этом. Потому что каждый раз, когда с тобой не согласны, ты напоминаешь о своих заслугах. И в такие моменты я не могу считать, что мы друзья. Я будто твой должник. Но после сегодняшнего предлагаю считать, что я тебе ничего не должен. Торфинн, — мужчина перевел взгляд на парня, — сегодня я сказал тебе, что тебе не нужно переживать об этом человеке. И советую прислушаться. При необходимости он и тебя в расход пустит, как бы сильно ни берег сейчас. Что ты, — Торкель снова посмотрел на Артория, — что Свен — просто два одержимых ублюдка, которые не могут отпустить прошлое. И не смей отрицать этого.       Каст закатил глаза:       — Сейчас с тобой говорить бесполезно.       — А ты и не пытался. Сказать, что все устроили люди Свена и что дело, скорее всего, закроют, это не то, что я хотел бы услышать. Блять, да в тебе есть хоть что-то человеческое?       — Моя жизнь под угрозой. А ты хочешь, чтобы я тебя пожалел?       Торкель наполнил стопку и выпил снова:       — Я не Торфинн, чтобы жалеть меня. Просто отвлекись от Свена и своих злобных стратегий хоть ненадолго.       Арторий перевел взгляд на свой стакан. А потом снова закатил глаза. И выпил.       Но за своей интересной беседой оба не заметили, что Торфинна уже не было в комнате.       «А вот это уже совсем обидно. Особенно от Торкеля, — парень вышел на улицу и присел на ступеньку у порога дома. — Кто сказал, что меня нужно жалеть? Торкель как никто другой знает, что я привык всего добиваться сам». И подтверждением тому была работа в кафе, когда ни при каких обстоятельствах Торфинн не пропускал свои смены. Желание казаться взрослым в итоге ни к чему не привело. В душе Торфинн все так же оставался тем самым шестилетним мальчиком, который смотрел на двери приюта слезящимися глазами и думал, что хуже уже быть не может. А оказалось, что может.       Арторий даже не стал слушать его, когда Торфинн говорил о Флоки. Бьерн хоть и согласился участвовать в затее, но только с одобрения Каста. Торкель вообще считал, что Торфинна можно только жалеть. Так был ли смысл стараться, если тебя снова и снова игнорировали? Торкель считал ребенком, Бьерну вообще было плевать, а Каст прилежно выполнял все хотелки и затыкал любую истерику. Кнуд даже телефона не пожалел, чтобы прогнать Торфинна тогда. Так почему же Торфинн все еще не мог развернуться и уйти? Чувства к Арторию так сильно держали? Интересно, а если бы он не остался в переулке тогда? Жил бы обычной жизнью и парился о снах дальше? Или история готовила для него еще большее разочарование? Хотя да, как можно было забыть: идти-то ему и некуда больше. Не в разбитую квартиру же.       — Эй. А ты чего тут сидишь? Или пьяный Торкель уже пошатнул твои нервишки?       Торфинн поднял взгляд на Бьерна. Этот хоть и отмораживался, обижал, но всегда по делу. Они не могли стать так же близки, как в прошлом. Но Бьерн вызывал доверие даже больше, чем в прошлом. По какой-то непонятной для Торфинна причине.       — Считаешь, что это только пьяный Торкель мог сделать? Почему и ты здесь?       Бьерн присел на ступеньку рядом с парнем:       — Прочитал новости о кафе. Моя смена закончилась, и я сразу поехал сюда. Думаю, что Торкель сейчас напивается как сука. Потому что он очень любит то, что делает. Эти кафе — его жизнь. И сейчас ему ее немного поломали.       Ну конечно. Торкель, каким бы отмороженным весельчаком ни казался, все-таки тоже был живой человек, со своими чувствами, увлечениями и переживаниями. И Торфинн прекрасно знал о том, как сильно Торкель любит свое дело.       — Ясно. Арторий решил ехать к Торкелю. И когда мы прибыли, то увидели случившееся, — ответил Торфинн. — Они с Торкелем уверены, что это дело рук Свена. Но сейчас им лучше поговорить наедине. Конечно, ты, может, и не станешь лишним.       — А ты, значит, стал? — Бьерн усмехнулся. — Послушай, что бы тебе ни наговорили, не обращай внимания, сейчас все на эмоциях. Особенно после случившегося. Днем ты был куда более воодушевлен.       — Днем всего этого не было. И... Неважно. Я хочу остаться здесь.       Бьерн покосился на Торфинна, но подниматься не стал. Сейчас нужно было сказать что-то воодушевляющее или хотя бы доброе. Но оба варианта его характеру явно не подходили. Вместо этого он задал вопрос, которого Торфинн уж точно не мог ожидать:       — Что Арторий рассказал тебе о Флоки?       — Что он не знал тогда о прошлом и взялся за дело только из-за больших денег. Все как в прошлом, — парень развел руками.       — Ясно. А каким был твой последний сон?       — Убийство Рагнара. Я тогда очень злился на Аскеладда из-за этого.       Торфинн говорил монотонно и тихо. Да и смысл был пытаться что-то утаивать? Все равно вся правда всплывала, и это выходило боком для самого Торфинна. И раз уж получилось расположить Бьерна к беседе, то стоило хотя бы в этом найти отдушину.       — Я не понимаю, почему ты крутишься во всем этом, — Торфинн повернулся к Бьерну. — Тебя же вообще никак это не касается. На приеме короля Свена ты не был, свою смерть пережил благодаря снам, у тебя есть стабильная жизнь, работа, ты строишь карьеру, — он поднялся и встал напротив все еще сидевшего мужчины. — У тебя и без этого всего нормальная жизнь. Сны больше не беспокоят даже. Зачем тебе все это? Если ни Флоки, ни Свен не знают о тебе, то не лучше ли отойти в сторону и не касаться всего этого дерьма?       Бьерн посмотрел на него с приподнятой бровью и заметил, поднимаясь:       — А почему ты сам влез во все это? Почему не ушел тогда? Ради Артория ты уже дважды пошел на преступление, ради него ты отказался от спокойной жизни, а сейчас стоишь здесь и спрашиваешь меня, почему я сделал то же самое?       — Что-то мне не кажется, что мы питаем к нему одинаковые чувства, — фыркнул Торфинн.       — Не паясничай. Ты понял, о чем я говорю. Но я хочу дать тебе совет, — Бьерн положил ладонь на плечо парня. — Не забывай, что Арторий — это Аскеладд. И куда больше, чем ты думаешь.       — Торкель сказал мне то же самое совсем недавно.       — Тебе стоит над этим подумать.       После этих слов Бьерн резко развернулся и вошел в дом.       Торфинн остался стоять на пороге. И как это все понимать? Два человека сказали ему о том, что и так было понятно. Но зачем ему над этим думать? Снова все становилось запутанным. Торкель что-то был должен Арторию, потому что тот когда-то его «вытащил». Бьерн говорил подумать о том, что Арторий является Аскеладдом. Свен нападал на Торкеля вместо Артория. А Торфинн все так же продолжал ничего не понимать.