Outsider

      Бьерн хлопнул входной дверью и сразу же закрыл ее на замок. Он включил свет в гостиной и скинул черные сапоги. Мало того, что смена выдалась напряженной, потому что в травмпункте попросили помочь, так еще и Торкеля пришлось катать в полицию. Но это лучше, чем если бы такая гора мышц в нетрезвом состоянии садилась за руль. А у этого ума бы хватило.       Мужчина со вздохом снял с себя пальто. Постоянная усталость уже сказывалась и на психике. Сегодняшний разговор с Арторием был тому доказательством. Обычно Бьерн не лез во все эти затеи Каста и старался держать нейтралитет, но сегодня не смог промолчать. То ли Торфинна так жалко стало, то ли просто вся эта история со снами уже вконец надоела, но Бьерн ни капли не жалел о том, что наговорил Арторию дома у Торкеля.       Его собственный дом располагался на окраине города. Пусть до работы и было добрых двадцать минут езды, но городскую суету Бьерн не особо любил и всячески избегал. А так — два этажа полного одиночества и тишины. Когда-то Торкель сказал, что здесь слишком темно — кофейные тона стен, черная мебель, даже ванная с душем — и те темного серого цвета. Но Бьерн и так всегда в окружении слишком белого — палаты, операционная, медицинские халаты. Слишком много света в жизни такого флегматичного человека.       Да и стараться не для кого было. Отношения с другими людьми, кроме Торкеля и Артория, заканчивались обменом заготовленными фразами или речами профессиональной этики. Хмурого и уставшего мужчину побаивались, даже несмотря на его мягкий подход к людям вне работы. Было несколько человек, которых можно было бы назвать друзьями, но открываться перед ними Бьерн не собирался — дружба по работе его вполне устраивала.       После быстрого душа мужчина устроился на диване перед телевизором и поставил себе на колени ноутбук. Статья для конференции сама себя не напишет, а уместить в три страницы методику оперирования открытых травм головы в антисанитарных условиях куда проще, когда на фоне вещают о новостях. И как раз сейчас показывали сюжет из кафе Торкеля. Даже удивительно, что Свен позволил случиться такой огласке. Куда логичнее было бы вообще не допустить того, чтобы эту новость узнало столько людей. Но в этот раз Свен будто хотел привлечь внимание к тому, что сделал. И как бы странно это ни было, но удивляться коварности сего субъекта вообще не стоило.       Плюс ко всему история с Рагнаром обескураживала. Если Свен и хотел заставить Артория сделать первый шаг, то Рагнар был не самым оптимальным выбором. Хотя был ли смысл думать об этом, если план все равно сработал, и сейчас не только Каст, но и Торкель не могли ничего сделать в ответ? Вот эти двое и были связаны для дальнейшего развития истории и ее повторения. Как только в это все Свен собирался засунуть Флоки и своего сына?       Кнуд. Это существо отличалось особой проницательностью и беспринципностью. Водил Торфинна за нос два года, до последнего отрицал свою осведомленность по поводу снов, натыкал дома кучу оружия, будто его прямо сейчас убить захотят, долбил всякую дрянь, даже чуть не умер из-за этого. А когда ему тот же Торфинн помог, несмотря ни на что, попросил Бьерна о содействии, даже Арторий туда притащился под страхом смерти, то он даже не стал держать свой поганый язык за зубами. В тот день, когда Бьерн приехал по просьбе Артория, чтобы откачать дружка Торфинна, он был слишком раздражен, чтобы тоже сдержаться. И когда Кнуд заговорил о прошлом и сумел надавить на больное — получил знатных лещей и напоминание о том, что сам тоже далеко не является ангелом. То, что Кнуд сейчас по какой-то неведомой причине полностью следовал планам своего отца, казалось загадкой. В прошлом его нельзя было назвать покладистым и послушным сыном. Неужели сейчас он настолько проникся интригами Свена, что уже совсем ничего не имел против?       Слишком много вопросов, на которые не находилось ответа. Бьерн не любил такое, поэтому и срывался на всех подряд. Иногда настоящее казалось в разы суровее прошлого. Сейчас люди были куда более жестоки и изобретательны в борьбе за власть, утеряли любые моральные устои в гонке за славой и признанием, плевали на чужие жизни не потому, что привыкли, а потому, что переступали через себя. Сила стала куда более абстрактным понятием. И вовсе не обязательно было иметь гору мышц — важна была лишь куча денег. А у Свена такая имелась, и не одна. Это помогало в манипуляции другими и затыкало рты неугодным без применения насилия.       Мнимая важность человеческой жизни этого времени ничего не значила. Любому убийству можно будет найти оправдание, если назвать его терактом или войной. И общество это спокойно воспринимало, несмотря на то, что твердило о важности каждого живого существа на планете. Покажи, навяжи и преподнеси информацию правильно — и человечество будет считать обвиненного врагом. Весьма удобно для тех, кто никогда не марал свои руки о чужую кровь.       И Свен свои марать не желает, ведь он сумел навязать своему сыну желание избавиться от Аскеладда. Воспринимать собственного ребенка как инструмент не каждый сможет. Но вряд ли Кнуда и Свена в этом времени связывало глубокое уважение сына к отцу и семейные устои. И если разрушить то, чем руководствовался Свен, для давления на Кнуда, то вполне можно изжить желание парня убить неугодного родителю человека.       Свет в доме пару раз мигнул. Бьерн отвлекся от работы и посмотрел на лампочку. Не то чтобы это что-то меняло или могло повлиять на перепад напряжения, но напрячься заставило. За девять лет жизни в этом доме такого ни разу не случалось, даже во время грозы. Мужчина отложил свою работу в сторону и встал с дивана. Предчувствие редко его подводило, и сейчас стоило ждать беды.       Бьерн скользнул рукой за диван и нащупал там металлический ствол пистолета. Он достал оружие из тайника и шагнул к двери. Вполне можно было ожидать незваных гостей. И мужчина не ошибся, так как свет во всем доме внезапно погас.       Теперь всплывал новый вопрос: дверь или окно? Дверь ломать было бы не с руки — слишком трудно, даже если решат взламывать замок. Окно — слишком громко. Звук бьющегося стекла привлечет лишнее внимание. Но свет ведь погасили неспроста. Это должно было заставить Бьерна самого выйти на улицу к предохранителю. А если он не выйдет, вполне можно пробраться через второй этаж. Дверь, что вела с небольшой террасы в дом, открывалась достаточно легко. Потому что не предполагалось, что какой-то идиот полезет внутрь здания через крышу. А стоило.       Бьерн взвесил все эти варианты и направился в сторону лестницы. Он держал пистолет, снятый с предохранителя, перед собой, шагая в привычном для себя темпе, но стараясь не шуметь слишком сильно. Те, кто решил пробраться в его дом, точно были не просто подобранными с улицы человечками, которые готовы на все ради пары сотен. Мужчина опустил ногу на первую ступеньку. Деревянная отделка тихо скрипнула. Это было совсем не на руку Бьерну сейчас, зато позволило бы услышать и неприятных посетителей его скромного жилища. Поэтому он так и остановился — одной ногой на ступеньке, направив дуло пистолета вверх.       Сверху послышался шорох, подтверждая все догадки Бьерна по поводу крыши. Теперь оставалось лишь дождаться подходящего момента для выстрела. «Черт бы побрал Артория. Почему из-за него я должен рушить свой дом и убивать снова?» — мужчина немного пригнулся и прикрыл глаза, прислушиваясь. Тихие шаги наверху в абсолютной тишине дома было слышно особенно отчетливо. «Двое, судя по всему», — подумал Бьерн и напрягся. Нехорошо. Если с первым он не промахнется, то со вторым может быть уже сложнее — либо убежит, либо придется половину дома перевернуть, гоняясь за ним. Второй вариант не нравился ему от слова совсем.       Шаги приближались. Двое неизвестных старались двигаться как можно тише, но из-за деревянного перекрытия между этажами сделать это было нереально. Бьерн медленно выдохнул и принялся считать секунды до момента, когда можно выстрелить. Три, две, одна — и вот из-за стены в самом конце лестницы показалась тень. Бьерн без промедления нажал на курок. Звук выстрела в полной тишине оглушил его. Тень упала и скатилась со ступеней вниз. «Лишь бы крови немного», — мелькнула мысль. Потому что Бьерн как никто другой знал, как тяжело выводить кровь с белых хлопковых тканей, дерева и смывать ее с собственной кожи.       Бьерн перепрыгнул через первый труп и бросился вверх. Не хотелось отпускать еще и второго. Если не успеет застать в доме, то... Взобравшись на второй этаж, мужчина остановился и прислушался — глухой хлопок пластиковой двери говорил о попытке побега через террасу. Ну что же, все просто отлично складывалось для хозяина дома. Бьерн направился именно туда.       Распахнув дверь, он поморщился от порыва холодного ветра. Но это не могло его ни остановить, ни замедлить. Бьерн подбежал к краю и схватился пальцами за ограждение, а вторую руку, в которой держал пистолет, направил на промелькнувшую тень в своем дворе. Он прищурился и сместил прицел в сторону фонаря, освещавшего часть улицы. Еще немного, и преступник должен будет перемахнуть через забор и побежать именно туда. Секунда, две, и Бьерн отчетливо увидел, что человек пытался сбежать так, как он и предугадал. Бинго. Первый выстрел дал осечку, но зато второй, который последовал сразу же, попал точно в цель.       Бьерн проследил, как тело свалилось обратно в его же двор, и вздохнул. Главное, чтобы соседи кипиш не подняли. Ну, а тела прятать он умеет.