Outsider

      То, что все прошло хорошо, Торкель понял по довольному Арторию, который усаживался в машину с коктейлем в руке. А то, что все прошло не идеально гладко для Торфинна, стало понятно по напряженному лицу последнего. Торкель не стал расспрашивать подробности и поспешил отъехать с парковки клуба. Если учесть, что Арторий не спал уже вторые сутки, то на ближайший день с безумными затеями было покончено. Они и так сделали уже достаточно за последние два дня.       Но всю дорогу Торкель постоянно посматривал на притихшего Торфинна. Парень явно о чем-то думал. Это напрягало Торкеля, но совсем не беспокоило Артория. Либо все действительно не так уж и страшно, либо Каст настолько доволен результатом своей затеи, что решил не заострять внимания на проблемах парня. «А зря, — подумал Торкель. — "В тихом омуте черти водятся" — это точно про Торфинна».       Смена Бьерна должна была закончиться в шесть утра. В четыре он уже вздохнул с облегчением — никаких срочных вызовов, никаких скорых, никакой суеты. Совсем скоро можно будет вернуться домой, немного поспать, а потом узнать, как там все прошло у Артория с Торфинном в том клубе.       Несмотря на недавнюю ссору с Кастом, Бьерн отлично разделял работу и межличностные взаимоотношения. А участие в затеях Артория — это скорее работа, чем теплые доверительные отношения. По крайней мере, для Бьерна. Он не считал, что друзья должны раздавать приказы друг другу. Хотя в прошлом это ему не мешало.       Опыт настоящего, возможность пересмотреть прошлые ошибки и, вероятнее всего, врожденный талант понимать сны лучше остальных сделали Бьерна куда более спокойным и расчетливым, чем в прошлом. Отличное знание медицины, постоянные шаги к самосовершенствованию и умение держать людей на расстоянии заставляли остальных смотреть на него с уважением. Только вот вся выдержка катилась к чертям, когда дело касалось таких же, как Бьерн, тех, кто помнит сны. И сейчас он даже не знал, кто его бесит больше и кто более отмороженный: Каст или Кнуд. Глядя на этих двоих, Свен уже не казался главным злодеем всего мира.       Мужчина откинулся на спинку стула и посмотрел на законченную статью. Он внес некоторые исправления, воспользовавшись свободным временем на работе. Очередная конференция должна была состояться десятого, но все необходимое уже было готово. Если все пройдет хорошо, Бьерн получит нехилую отдачу в виде полезных связей и неплохой суммы денег в случае победы. Не напряжно, но полезно — все как Бьерн любил. Он закрыл ноутбук и поднялся — хотелось выпить еще кофе. На этот случай в кабинете стояла кофемашина, а в шкафчике была припрятана пачка ароматного молотого кофе. Вот это уже отличное окончание смены.       И когда горячий напиток был уже в чашке, и Бьерн был готов насладиться им, сидя в своем удобном мягком кожаном кресле, в дверь постучали. Бьерн покосился на часы: до конца смены оставалось полтора часа. Неутешительно.       — Войдите.       В кабинет влетел медбрат:       — Срочный вызов. Привезли парня с передозировкой. В скорой у него случилась остановка сердца.       Бьерн посмотрел на кофе в чашке и мысленно обматерил весь этот мир.       Раздав указания медработникам, Бьерн покинул палату, где все еще без сознания лежал пациент. Перепил, еще и наркотиками догнался, вот давление и скакануло. Вовремя не остановился — вот и сердечко подвело. «Да что происходит с этим поколением?» — Бьерн стянул с себя маску и сунул ее в карман белого халата. Он очень сильно надеялся, что за пятнадцать минут его кофе не успел сильно остыть, правда, такого неповторимого вкуса у напитка уже не будет.       Только вот, проходя мимо зала ожидания на этаже своего отделения, врач остановился и посмотрел на сидевшего там парня. «Да вы издеваетесь», — раздосадованно подумал мужчина и уже был готов ускориться, дабы не быть замеченным, однако Кнуд оказался неожиданно наблюдательным и сразу же бросился к Бьерну.       — С ним все нормально? Пиздец, у него прям сердце встало. Я...       — Прокапается и свободен, — перебил врач, делая шаг назад, когда Кнуд попытался схватиться за его халат. — Езжай домой и проспись, чтобы не оказаться на его месте. Да и воняет от тебя, — махнул рукой Бьерн.       Кнуд растерялся. Он, конечно, не ожидал радушного приема, но не настолько же... Тем более что он искренне переживал за своего товарища. Хотя бы потому, что наркоту ему давал именно Кнуд. И это не должно было всплыть.       — Слушай, я понимаю, что не имею права просить, но...       — «Передозировка алкоголем» — вот мое заключение в его карте. Мне пора.       Бьерн обошел шокированного Кнуда и поспешил в свой кабинет. Но от этого парня было не так просто избавиться.       Кнуд бросился за врачом и все-таки схватил его за руку.       — Погоди. Я... Ох, — он оперся о стену. Голова закружилась совершенно неожиданно, но быстро прошла. — Я переживаю за Торфинна. Он и Арторий Каст сегодня были в клубе. Я не до конца понял, что этому ублюдку от меня нужно было, но...       — Я не собираюсь посвящать тебя в планы Артория. Ты в своем уме меня о таком спрашивать? Я видеть тебя не особо-то и хочу. А ты стоишь тут и строишь переживания за друга. Я сказал тебе заключение. Расслабься. И можешь быть свободен, — Бьерн махнул рукой в сторону зала ожидания. — Проспись там на кушетке. Все равно нет никого.       Голова снова начала кружиться, но Кнуду сейчас было не до этого. Он действительно не о себе сейчас переживал:       — Торфинн срывается на всех ради защиты Артория. И меня это беспокоит. Он уже ударил меня однажды и сегодня мог сделать это снова. Я просто не хочу, чтобы он окончательно разочаровался в жизни, когда Каст воплотит все свои планы и выбросит Торфинна. Он и так слишком много пережил в том чертовом приюте.       — Что ты?..       Бьерн был явно удивлен, а Кнуд продолжал:       — О, да ладно тебе. Это же очевидно. Арторий — это не Аскеладд. Да и Торфинн в этот раз другой. Я примерно понял, на что он рассчитывает, втянув Торфинна во все это. Но если у тебя получится убедить его не питать лишних надежд по отношению к Касту... Это будет только на пользу.       «Вот оно как. Так ты не такая тварь, какой хочешь казаться». Бьерн вздохнул:       — Я не лезу в их отношения. Если ты говоришь о том, что Торфинн бросается на всех, кто пытается сказать ему что-то толковое касательно Артория, то как я могу вмешаться во все это? Хватит разговора с Арторием на эту тему. Мне плевать, что ты там придумал и к каким выводам пришел — не впутывай меня во все это ваше дерьмо. И вали уже отсюда.       Мужчина снова сделал шаг в сторону кабинета, но Кнуд схватил его руку во второй раз. Бьерн оттолкнул парня от себя:       — Не смей прикасаться ко мне, — Бьерн замахнулся.       Кнуд сразу же выставил руки вперед и сел на пол, вжимаясь в стену. Он зажмурился в ожидании удара. Но его не последовало. «Блять. Черт, — Кнуд мысленно корил себя и побочное действие после наркотика за такую реакцию. — Отец часто так делал. Что-то меня клемануло». Парень с опаской посмотрел на Бьерна, который опустил руку и сделал шаг к присевшему парню.       — Эй, ты что, совсем?       Кнуд помотал головой и поднялся, придерживаясь за стену. Голова закружилась сильнее от резкой смены положения, а в глазах немного потемнело.       Бьерн успел подхватить парня прежде, чем он свалился на пол. Врач посмотрел на обмякшее в его руках тело, теряясь в мыслях окончательно.       — Этого мне еще не хватало, — прошипел он.       Очнулся Кнуд от резкого неприятного запаха на мягкой поверхности. «Что произошло? Ой, фу...» — он отвернулся от источника вони, а потом услышал вздох. Но не облегчения, а искренне уставшего человека. Кнуд открыл глаза и сонно посмотрел на Бьерна, который закрывал бутылочку с нашатырным спиртом и убирал дурно пахнущую ватку. Он осмотрелся и понял, что находится не в палате, а в кабинете врача, на диване. «Он что, принес меня сюда сам? Отлично, Кнуд. Свалился без сознания прямо перед одним из своих соперников. Просто супер». Кнуд попытался подняться, но его остановили очень просто — прижав к дивану и устроив руку на груди.       — Не вставай. Тебе снова может стать плохо. Полежи хотя бы минут десять, а потом можешь идти.       Кнуд вздохнул:       — Пиздец. Просто пиздец.       — Ты снова хочешь в больницу загреметь? Сначала ты, потом твой дружок, — Бьерн поставил спирт в шкафчик. — Вы либо наркоту меняйте, либо вообще вяжите с этой дрянью. Организм не должен так реагировать. Ты же должен знать свою меру.       Кнуд задумался: «А ведь он прав. Я знаю, сколько мне нужно. И сколько нужно другим. Но в последнее время я же... Сигурд! Точно».       — Ебаный ты мудак, — уже вслух произнес парень. Но потом быстро осознал это. — Прости, я не тебе, правда. Просто ты натолкнул меня на мысль, что... Неважно.       Кнуд прикрыл глаза и отвернулся. Голова все еще немного кружилась, а все тело ломило.       — Я повел себя некорректно и некомпетентно по отношению к тебе, — Бьерн заставил Кнуда посмотреть на него удивленным взглядом. — Я должен извиниться за свое отношение. Недавно ты выбесил меня, поэтому отношение было предвзято. Но даже если бы я ударил тебя, это ничего бы не изменило. Ладно, — врач поднялся, — давай я сделаю тебе укол. Должно стать легче.       Кнуд все еще находился в шоке:       — Почему ты помогаешь мне?       Бьерн пожал плечами, смешивая препараты из ампул в шприце:       — Потому что я врач. А ты сейчас в больнице. И мне в кабинете не нужен труп наркомана.       — Ясно, — Кнуд снова прикрыл глаза. «Все как всегда, — уже мысленно закончил он. — С чего бы у него была более весомая причина спасать мне жизнь? Не ударил, и на том спасибо».       — Ну, а еще ты просто инструмент в руках своего отца. — Мужчина присел на корточки рядом с диваном уже с готовым для укола шприцем. — И сейчас твоя жизнь обесценена настолько, что представить страшно. И каким бы крутым ты ни пытался казаться, делая все эти странные вызывающие вещи и бросаясь грубыми выводящими из себя фразами, ты сам обесцениваешь себя. Давай руку. Витаминные уколы ставятся внутримышечно, закати рукав повыше. И сними шарф этот, без него станет легче.       Кнуд прикусил губу и отвел взгляд. Стопроцентное попадание каждым словом. Никто так прямо не говорил ему, даже чертов психотерапевт, которому парень душу изливал и отлистывал деньги последнюю пару лет. И почему-то сейчас стало стыдно снять шарф и закатить рукав. Не хотелось, чтобы Бьерн видел то, что скрыто под одеждой. Но врач был явно нацелен серьезно, да и отказываться было скорее себе во вред.       — Не переживай, я не стану причинять тебе вреда. Ты в моем кабинете в моем отделении. Мне не нужны проблемы. Но моя смена должна закончиться через час, мой кофе остыл, и я очень хочу домой, поэтому долго уламывать я тебя не собираюсь.       Парень вздохнул, проглотив все едкие ответы, которые можно было произнести сейчас и избавиться от надобности показывать напоминания о последнем сексе со Свеном, и расстегнул пуговицы на манжете.       — Просто уколи и забудь увиденное, — приглушенно проговорил Кнуд, отвернувшись. — Ты не такой, как в прошлом. Но ты так же располагаешь к себе, и тебе хочется доверять.       Бьерн пристально уставился на бледное лицо парня, а потом опустил взгляд на руку, где на предплечье очень хорошо были видны синяки. От чужих пальцев.       — Я даже знать не хочу.       Мужчина протер кожу смоченным спиртом ватным диском и быстро поставил укол. Кнуд даже почувствовать ничего не успел, хотя по идее должно было быть больно.       — Еще пять минут, и свободен, — Бьерн поднялся и бросил шприц в мусорную корзину у двери.       Парень опустил рукав и уставился в потолок. Стало как-то спокойно. Давно он не мог так расслабиться. Особенно когда рядом был другой мужик. Стоило только вспомнить Рагнара с его похотливыми взглядами или Сигурда, который беспричинно показывал свой мерзкий характер перед парнем, о чокнутой семейке или Артории можно было вообще промолчать. А сейчас Кнуд понимал, что человеку, который находится рядом с ним, было плевать на него и его положение. На его синяки и моральное состояние. Бьерн реально хотел, чтобы Кнуд пришел в себя и убрался из его кабинета через пять минут. Но у него же есть так много времени.       — Спасибо, наверное.       Бьерн уже писал что-то за столом и отвлекся, когда услышал тихий голос. Сомнительная и довольно неискренняя благодарность.       Но Кнуд продолжил:       — Ты меня уже третий раз спасаешь. Несмотря на то, что я могу навредить твоему другу, наговорил все то дерьмо тебе, да и вообще, — парень теперь смотрел на Бьерна. — Ты мне ничего не должен изначально. И сейчас я не знаю, что мне думать и как себя вести.       — Ведешь себя как глупая малолетка, — отозвался Бьерн и закрыл больничную карту пациента, дописав последнюю пару слов. — Если тебе нужен душевный разговор, это не ко мне. Пойди к другу или к психологу. Ты сказал, что я не такой, как в прошлом. И ты прав. Поэтому выносить нытье, после того, как работал всю ночь, я не собираюсь. Тебя отпускает, но тебе все еще хочется поговорить. Если ты хочешь, чтобы я дал тебе какое-то наставление или дельный совет, то смени барыгу. Бросать ты точно не станешь, так что не дай себя хотя бы отравить раньше времени.       Кнуд тихо рассмеялся — снова в яблочко. Невероятно проницательно для Бьерна. Но не стоило сравнивать прошлое и настоящее.       Он покосился на часы:       — Ну, мое время вышло.       — Вставай медленно. Я надеюсь, что ты не за рулем, потому что стать плохо может в любой момент. Тебе нужно выспаться и поесть нормально, но для начала — протрезветь хоть немного.       — Эм...       — Ты свои глаза не видел?       Парень сел на диване, следуя совету врача, а потом так же медленно поднялся. Он чувствовал слабость, но после укола стало действительно легче переносить это состояние.       — В любом случае... — Кнуд запнулся. Извиниться за прошлый раз, как он собирался, было бы глупо сейчас. Благодарить снова — тоже тупо, да и не получилось нормально. — И тебе хорошего отдыха. Как там, работа не волк, да?       Бьерн приподнял бровь. Кнуд почувствовал себя неловко и поспешил уйти. Но неожиданно Бьерн сказал то, что заставило парня придержаться за стену, чтобы не упасть:       — Сигурд работает на Флоки. А Флоки — на твоего отца. Подумай над этим.       Кнуд поджал губы, а потом повернулся к Бьерну с печальной улыбкой:       — А вот за это я действительно благодарен тебе.       Пока шел последний рабочий час Бьерна, он снова и снова возвращался мыслями к разговору с Кнудом. Кажется, что говорить ему об очевидном не было нужды — парень далеко не дурак и сам все понял. И он смотрел на Бьерна так, будто искал хотя бы в нем поддержку. Сейчас стоило задаться мыслью: чего можно ожидать от человека, который настолько отчаялся, что готов принять свою собственную смерть? Нет, Свен просто заставил своего сына это сделать.       Бьерн откинулся на спинку стула и посмотрел в окно, за которым все еще было темно. Он вспомнил синяки на руках, отказ снимать шарф и просьбу забыть увиденное. Конечно же, Бьерн не забудет, даже Арторию расскажет. Это в корне меняло ситуацию и вызывало окончательное непонимание мотивов Кнуда. Но Бьерн задался другим вопросом, глядя на диван, на котором недавно лежал парень.       — Он даже сына убить готов, — пробормотал врач. — Насколько далеко он готов зайти?       «Хотя по Кнуду видно, что такое отношение он терпит довольно ладно».       — Ну что за чокнутые люди?       Бьерн поднялся и скинул с себя рабочий халат.       По возвращении домой Торфинн сразу же отправился в душ, давая Касту и Торкелю обсудить произошедшее. Арторий уверенно заявил, что это было настолько просто, что даже смешно становилось. Торкель согласился с тем, что все прошло почти что идеально, но ему не давало покоя поведение Торфинна.       — Кнуд натолкнул его на эту мысль, он сам думает о подобном. Арторий, прекрати эту игру. Если Торфинн тебе не нужен в деле, — просто отпусти его.       Каст налил себе виски в бокал и опустился в кресло. Он посмотрел на своего друга, потом покрутил емкость с напитком в руке.       — Я понимаю, что ты привязался к нему и переживаешь, Торкель. И я не настолько туп и жесток, чтобы обойтись с ребенком, как с мусором. Тебе и Бьерну стоит прекратить меня третировать. Когда понадобится, я сделаю все красиво и аккуратно, не переживай. Тем более что мы с ним даже не спали ни разу. В целом он хочет романтики и поддержки, которые получает. Дальше зайти он боится, а по окончании не будет чувствовать себя использованным. Потом найдет себе кого-то, забудет, отпустит, и дело с концом.       — Арторий, — Торкель медленно выдохнул, пытаясь сформулировать свою мысль как можно более спокойно. — Он чуть с ума не сошел в прошлом. Мне даже представить страшно, как он пережил твою смерть и каких усилий ему стоило принять то, что Аскеладд мертв. И ближайшие десять лет прошлого после смерти Аскеладда он никого не нашел.       — В прошлом...       — Аскеладд был всем для него. А ты стал для него всем сейчас. Посмотри, как сильно ты привязал Торфинна к себе, — Торкель развел руками. — Он смотрит на тебя так же, как тогда на Аскеладда. И все не обойдется так просто, как ты говоришь. Если у тебя есть хоть капля уважения к парню, расскажи ему хотя бы всю правду. Потому что рано или поздно она всплывет. Кнуд уже говорит подобные вещи прямо, и если ты продолжишь таскать Торфинна с собой, то кто-то еще может сболтнуть.       Арторий медленно облизал губы, прежде чем выпить весь виски залпом, в два глотка, даже не поморщившись.       — Я подумаю над этим. Езжай домой, мне нужно подумать над встречей с Сигурдом и Флоки. А сейчас я очень устал и хочу отдохнуть.       Торкель поднялся и махнул рукой:       — До... Днем увидимся, короче. Я заеду ближе к часу.       — К двум, — крикнул вдогонку уходящему Арторий.