Outsider

      Выслушав рассказ Бьерна, Арторий находился в некой прострации. Нет, он понимал, что Кнуд не стал бы вредить Торфинну, но чтобы пойти на такое — для Каста это стало совершенной неожиданностью. Он недоверчиво смотрел на Бьерна, не понимая, с чего его друг так верил словам сына Свена. Кнуд ведь мог и солгать.       — Ты его видел? Он весь в побоях. Свен непонятно что с ним делает, Кнуд весь зашуганный из-за такого обращения. Это простая психология, и ты это понимаешь. Жертва считает, что если выполнит указания насильника, то будет страдать меньше. Блять, да его собственный отец насилует, а три взрослых мужика сидят и разговаривают о том, насколько он лжет. Сегодня он реально спас Торфинна, и я даже предполагать не берусь, что с ним за это сделают.       — Он прав, — вмешался Торкель. — Это неожиданный поворот. Ты не мог этого предвидеть. Смена плана?       Арторий задумался. Затем вдруг резко вскочил со своего места:       — Где он? Где Торфинн?       — Э, нет, — Бьерн поднялся следом. — Вот его ты точно не трогаешь после вчерашнего.       — Если он нужен был Свену, то...       Арторий замолчал, когда Бьерн прижал палец к губам и кивнул в сторону лестницы. Каст понял, что это был намек на то, что Торфинн все мог прекрасно слышать и удрать, если он решит идти к нему. Поэтому Арторий раздраженно цыкнул и опустился обратно на диван.       В помещении повисла тишина. Торкель развалился на отдельном диване, закинув ноги на подлокотник, а Бьерн с Арторием сидели на другом. За окном было слышно завывание ветра. Каст прикрыл глаза и прислушался, но со второго этажа не доносилось ни звука. Если Торфинн и был там, то наверняка не желал себя никак выдавать.       — У Торфинна случилось переохлаждение после того, как он сбежал. — Бьерн уставился на Каста в ожидании хоть какой-то реакции. — Ему повезло, что он напился и поперся к Кнуду, который позвонил мне потом. Арторий, я изначально говорил тебе, что ты зря все это затеял. И теперь расхлебывай сам. Я больше в этом не участвую, — он снова поднялся с дивана. — Торфинн останется у меня на какое-то время. Если он нужен Свену, его будут искать. Флоки видел меня сегодня, но пока они доберутся сюда...       Арторий запрокинул голову назад и прикрыл глаза.       — Мне похуй. Я прижму Кнуда и заставлю его все рассказать. И если ты говоришь, что он так зашуган, то мне будет на что давить. С Торфинном сам решай — теперь это твоя головная боль. Мне надоело бегать вокруг да около. Есть три мудака, которых нужно ебнуть. С меня хватит, — Каст резко поднялся и встал напротив Бьерна. — Ты мог все это рассказать мне по телефону. Я сам решу, что мне делать дальше. — Он шагнул к выходу. — Тогда мне приходилось принимать решения одному, и у меня неплохо это получалось. Так что... Торфинн, пока! Спасибо за великолепный вечер позавчера!       Бьерн метнул в Артория злобный взгляд и уже шагнул к нему, когда Торкель перехватил его руку и покачал головой:       — Он ни за что этого не покажет, но ему страшно. Он ошибается, не может ничего противопоставить Свену, уже третий план провалился. А если считать Торфинна, то четвертый. Он хотел идти на Кнуда, но теперь не может этого сделать. Ему остается только ждать, когда Свен сам сделает шаг, и принимать решения на ходу. А поскольку он не может быть к чему-то готов...       — Если бы не его блядский характер, у него было бы больше друзей, — перебил Бьерн. — И это твои слова. Если бы он не был мразью, для которой любой человек — расходный материал, то Торфинн никогда бы не послушал Флоки. И с Кнудом могло бы сработать, и с Флоки. Это все лишь его ошибки.       Торфинн отпрянул от двери, когда услышал громкий голос Артория, обращавшегося к нему. Стало мерзко. Тогда он сам к нему в кровать прыгнул, а теперь заслужил такое отношение... Отвратительно. «Изначально не нужно было к нему лезть. Лучше бы он оставался просто преподавателем».       Парень подошел к окну и увидел, как Арторий садится в машину. Не думая, он распахнул окно и громко прокричал:       — Лучше бы я сбежал тогда! Лучше бы ты умер!       Каст поднял голову вверх и уставился на орущего из окна Торфинна с удивлением. Очередная неожиданность — он никогда бы не подумал, что парень вытворит подобное. «От него можно ожидать чего угодно. Все как в прошлом», — промелькнула мысль. Но если раньше он мог предугадать действия парня, сейчас это становилось все труднее. Однако он все еще мог ударить по больному, по свежей ране, которая у Торфинна еще долго не заживет.       — Зато теперь ты знаешь, что такое хороший секс, малыш! Я же у тебя первый, да?       Арторий заметил, как побледнело чужое лицо. Кажется, даже на таком расстоянии он видел слезы, которые покатились из карих глаз. Торфинн быстро скрылся в окне, прерывая их громкий диалог. А Каст не решался сесть в машину еще пару минут.       «Что это только что было? — Арторий снова поднял взгляд к тому окну. — Он сейчас... Это было не так, как вчера. В нем говорила вовсе не ненависть». Каст все же открыл дверь машины и уселся за руль. Как бы там ни было, сегодня Свен точно будет занят другим, если верить Бьерну. Поэтому можно было позволить себе хоть немного расслабиться. За пределами своей квартиры.       — Он мудак, — произнес Бьерн, когда услышал хлопок наверху.       — Он мудак, — кивнул Торкель. — Но поэтому мы все и собрались вокруг него. Разве нет?       Хозяин дома раздраженно фыркнул, но ничего не сказал. Хотелось отдохнуть после всех этих приключений. А уже потом разбираться с последствиями.       Торфинн отошел от окна и опустился на пол. Он просто не понимал, почему все так обернулось. Только вчера он был несказанно счастлив проснуться вместе с этим мужчиной. А сейчас каждое слово Артория приносило невыносимую боль. Парень всхлипнул и переместился на кровать. Он обнял пуховое одеяло и вжался в него в попытке заглушить рыдания. Зачем он вообще это сделал? Очевидно же, что Касту было плевать на его слова, да и, что уж спорить, он по-любому мог сделать в разы больнее, что и доказал только что. Торфинн пытался убедить себя, что не должен так расстраиваться — для Артория это изначально было всего лишь игрой. Но для самого парня все было взаправду. Каст ведь даже не попытался убедить его в обратном вчера, ему было куда важнее совсем другое.       Бьерн хотя бы жалел. Наверняка и Торкель тоже, раз он все еще слышал его приглушенный голос, доносившийся с первого этажа. Даже Кнуд пошел на такие жертвы ради безопасности Торфинна. А Каст говорит, что ему похуй на все, похуй на Торфинна, и просто уезжает. Ну что за?..       Торфинн вытер слезы и перевернулся на спину. Кнуд. То, что Бьерн рассказал, звучало просто бесчеловечно. Но теперь Торфинн начал вспоминать всякие мелочи, которые ранее даже не замечал. Все эти рубашки с длинным рукавом, шарфы, платки, пристрастие к вредным привычкам, постоянное веселье под наркотиками и те навыки синяки маскировать, которые Кнуд продемонстрировал после нападения людей Руденса в подъезде. Далее Торфинн вспомнил, что после поездок Кнуда домой они ведь никогда сразу и не встречались — всегда проходило некоторое время, как минимум дней пять. В последний раз — две недели. Кнуд всегда был слабым, ничего не мог в драках, но сам выносил такое... Советовал Торфинну завести отношения, при этом у самого их никогда не было, хоть на него и вешались почти все девчонки. Говорил общими фразами, отмахивался от расспросов о семье, натянуто улыбался, скрывал итоги поездок домой. И даже когда загремел в больницу с передозировкой, позвонил именно Торфинну, хотя общался не только с ним одним.       «О, ты все-таки пришел. А я думал, что будешь свои сны смотреть», — говорил бледный Кнуд, лежа под капельницей в больнице, но он улыбался и явно был рад видеть Торфинна, который, несмотря на время, приехал к нему так быстро. «Я просто не хочу об этом говорить», — так Кнуд ответил Торфинну, когда тот расспрашивал его о Свене после того, как узнал о том, что его друг тоже был в курсе о снах. В тот день Торфинн и обратил внимание на то, что квартира Кнуда слишком чистая, слишком пустая, будто здесь и не живет никто. «Хватит мне втирать за эти сны», — тогда Кнуд разозлился, но теперь стало понятно, что ему и так хватало слушать о них от Свена. И Кнуд потом так странно отреагировал на рассказ Торфинна о суде, потому что знал о причастности Каста заранее, но все равно высказал слов поддержки, которые были куда более искренними, чем напускное удивление. В тот день, когда они сидели с Кнудом в кафе Торкеля, было произнесено несколько фраз, которые только сейчас обрели смысл.       «Я предупреждаю», — Кнуд не раз говорил о том, что не желает зла Торфинну, и сегодняшний день это доказал.       «Окружает заботой, но держит на расстоянии» — хоть Арторий сейчас больше не был частью жизни Торфинна, рядом с ним сейчас оставались Торкель и Бьерн, которые смогут защитить.       «Я продолжу считать нас друзьями» — потому что Торфинн только сейчас понял, что был для Кнуда единственным другом.       «И как я мог не замечать такого? Это же пиздец, — думал парень, вспоминая все подобные моменты. — Намеки — это точно не мое. Но в тот раз в кафе Кнуд был не один... Тогда почему потом он так просто оставался со мной наедине? Потому что считал другом и не находил во мне угрозы. Блять! Я же его ударил тогда. Теперь чувствую себя дерьмом. Нужно бы извиниться. И еще... Он назвал меня эгоистом. Теперь понятно, почему». Потому что Торфинн не замечал ничего вокруг из-за своего влечения к Арторию Касту.       Кнуд приходил в себя постепенно. Все тело ужасно болело, даже нельзя было понять, что больше — член, задница или руки. Хотелось просто верить в то, что скоро весь этот ад закончится, иначе он просто физически не выдержит всех этих издевательств.       Светлая простыня вся была в мокрых пятнах и кровавых разводах. За окном было уже довольно темно. «И сколько это все продолжалось? Блять, не могу пошевелиться. Ну хоть живой...» — парень снова прикрыл глаза, проваливаясь в сон. Но резкая боль не дала ему уснуть вновь. Воспитание Свена еще не окончено. И тихий смех отца был тому подтверждением.       Каст остановил машину спустя три часа езды. Он посмотрел в сторону холма и вышел наружу. В лицо сразу же ударил порыв холодного ветра — ну а что еще ожидать, если он был так далеко за городом. Но это место всегда напоминало ему о прошлом. Когда Арторий впервые проехал мимо во время школьной экскурсии, он посмотрел на великолепные зеленые просторы, полуразрушенные колонны и решил, что хочет там побывать. Ему было двенадцать тогда, и в ту ночь, после возвращения домой из поездки, он увидел первый сон. Он не особо хорошо запомнил его, но точно знал, что в нем присутствовал красивый парень с карими глазами, полными счастья. И был он именно в том месте, которое так запомнилось Арторию.       С того момента прошло двадцать пять лет, но когда Каст приезжал сюда, то всегда вспоминал тот сон. Тот момент из жизни прошлого себя. Единственное воспоминание из прошлого, где Аскеладд был настолько счастлив. И каждый раз, когда творился сущий кошмар в жизни, он приезжал сюда, к месту, где чувствовал столько счастья ранее, и думал над тем, как правильно поступить. И после долгих раздумий всегда находил выход даже из самого непростого положения.       Прежде чем войти в комнату, Бьерн постучал и заявил о себе:       — Торфинн, я войду.       Парень лежал на кровати и размеренно дышал. Бьерн подошел ближе и понял, что Торфинн просто крепко спал, так что решил его пока не трогать. Мало того, что произошло, считай, похищение, так еще и Арторий подлил масла в огонь. «Взрослый мужик же, — Бьерн накрыл Торфинна одеялом и тихо скользнул к выходу. — Мог бы и промолчать. В Торфинне говорит обида, ему нужно время, а этот мудак давит на больное со всей дури».       Мужчина спустился вниз. Торкель уже уехал, сказав, что в этом доме слишком депрессивно. Они поговорили о Касте, согласились с тем, что Кнуда лучше не трогать и что раз Арторий хочет все решать сам, пусть так и делает. Не стоит лезть на рожон.       Бьерн заварил себе кофе и сел за работу. Прошлое прошлым, а в реальности он людей спасает вообще-то. И изучение некоторых историй болезней на дому было просто необходимо. Из-за суеты в самой больнице просто не хватало времени. А чтобы оставаться лучшим, нужно упорно работать. Бьерн прекрасно это знал, и обычно его ничто не отвлекало от работы, он всегда был сосредоточен и не думал ни о чем другом. Но сейчас все эти электронные карточки пациентов казались таким неважным...       «Не сбрасывай, пожалуйста», «Все было нормально, правда», «Не нужно меня ни в чем винить».       — Да блять.       Бьерн захлопнул ноутбук и поднялся. Это все недосып. Нужно срочно поспать. А потом разбудить Торфинна и вдолбить ему, что не все такие мудаки, как Арторий.       Первые дни весны были на удивление теплыми и солнечными. Ветра почти не было, а все вокруг только начинало зеленеть. Хотелось насладиться этой тишиной приятного весеннего утра, когда солнце было в зените и даже немного грело. Аскеладд отдалился от своей команды, чтобы хоть немного расслабиться. План был продуман, даже если что-то и пошло бы не так, то наверняка это не повлияло бы на основной результат. Мужчина почти задремал, когда почувствовал лишний вес на себе, появившийся слишком резко. А поскольку все было тихо, так мог подкрасться только один человек. Аскеладду оставалось лишь улыбнуться.       — Уже соскучился? — спросил он, не открывая глаз, и вдруг почувствовал практически невесомый поцелуй на губах.       Он все же посмотрел на Торфинна, который сидел на нем и улыбался. Легкий ветерок колыхал светлые пряди, карие глаза были немного прищурены.       — Я даже не заметил твоего ухода. — Торфинн улегся сверху, устроив голову на груди мужчины. — О чем думаешь?       Викинг снова прикрыл глаза и зарылся пальцами в светлые растрепанные волосы, обнимая парня. Говорить сейчас совершенно не хотелось, но этот молодой человек так просто в покое не оставит. Торфинн и спокойствие — совершенно несовместимые вещи, которые совершенно непонятным образом дарили полное умиротворение. И сейчас Аскеладд не соврет, если ответит:       — О тебе.       Торфинн дернулся, явно удивившись.       Викинг рассмеялся:       — Все никак не могу понять, мне напаивать тебя чаще или вообще от вина оградить?       — Придурок.       Торфинн наверняка насупился, но прозвучало совсем не обидно.       Аскеладд открыл глаза и повернул голову, глядя в сторону равнин. Он пару раз моргнул, сконцентрировав взгляд на первых цветах.       — Это лето будет жарким.       — Угу.       — Ты там спишь? Эй, Торфинн...       Парень поднялся, упираясь руками по обе стороны от Аскеладда. Он немного сонно посмотрел на мужчину.       — Не сплю я.       «Врунишка», — подумал Аскеладд. Торфинн наверняка поспал бы пару часов перед отплытием. Потому что в ближайшее время у них не будет возможности оставаться наедине. Викинг улыбнулся и провел по волосам парня снова, оставляя в прядях сорванный цветок. Хотелось подразнить его.       Торфинн среагировал сразу же, выбрасывая растение в сторону:       — Я тебе не девка.       Аскеладд не смог сдержать смех. Он поднялся и поцеловал Торфинна.       — Ну конечно же нет. Ты намного лучше, — поглаживая щеку парня и улыбаясь, произнес он.       Торфинн сначала нахмурился, а потом рассмеялся. Отвернулся немного в сторону, прикрыл рот рукой и зажмурил глаза. Улыбка Аскеладда сразу же пропала. Он смотрел на смеявшегося парня с искренним восторгом. Вечно хмурый, дикий и нелюдимый Торфинн мог быть таким красивым, иметь такой великолепный смех и непоколебимую преданность. «Вот черт», — подумал мужчина, не сводя взгляда с парня.       Однако Торфинн прекратил смеяться и, улыбаясь, произнес, заправляя волосы, которые растрепывал ветер, за ухо:       — Ну конечно, я лучше. Поэтому ты меня и выбрал.       Аскеладд никогда не верил в удачу — для него существовали только холодный расчет и собранность. Говорят, что после полосы неудач должно обрушиться огромное счастье, большая удача... И этим счастьем для него наверняка был именно Торфинн.       Арторий смотрел на промерзшую землю под ногами, прислонившись к одной из покосившихся колонн. Торфинн. Именно он стал тем, с кого начались все те сны. И именно этот момент так сильно въелся в память. Именно на этом месте тысячу лет назад человек, познавший много боли, почувствовал невероятное счастье.       В настоящем Торфинн оказался почти таким же: забавным, недальновидным, невероятно искренним и честным в своих чувствах — достаточно было просто в глаза посмотреть, и сразу все становилось понятно. Арторий читал его как открытую книгу, но иногда не знал, чего от этого парня можно ожидать. Только у настоящего Торфинна не было той ненависти, он умел прощать, не был безбашенной машиной для убийства и, как оказалось, мог искренне любить.       Какие бы ужасные вещи Каст ни творил ранее, как бы сильно он ни ранил людей, никто и никогда не смотрел на него так, как посмотрел Торфинн уже дважды. Арторий ни для кого не мог стать всем. Но стал этим всем для Торфинна, который изначально запутался во снах, но поверил Арторию. Потому что он был Аскеладдом. Тем, с кем в прошлом Торфинн был готов если не на все, то на многое. И Аскеладд мог дать ему то же самое. Тогда не нужны были слова. Тогда он тоже мог читать Торфинна, только глядя тому в глаза. И этот блеск в карих глазах был ответом на все. И в настоящем Торфинн смотрел на него так же — с нескрываемой влюбленностью... До вчерашнего дня.       Каст поднял глаза к розоватой полосе заката и прикурил сигарету. Здесь, в этом месте, он понял, почему ничего не клеилось с историей, почему было так много ошибок, почему последовательность действия истории постоянно сбивалась и к чему здесь вообще был Торфинн. Очень многое в прошлом было связано именно с этим парнем и с тем, что Аскеладд к нему чувствовал. Тогда никто из них не сказал об этом, но они любили друг друга. По-своему, неправильно, странно, но искренне. Сейчас же было слишком много слов лжи, но не было чувства. Видимо, чертова последовательность не обошла такой важный нюанс истории стороной. Арторий Каст не был влюблен в Торфинна Карлсефни.       Сильная боль выдернула Кнуда из сновидений. Он закричал, только вот из-за сорванного голоса вырвался только хрип. Сколько он орал сегодня? Сколько боли пережил?       — Теперь ты не станешь делать подобные глупости, сын?       Кнуд весь дрожал. С окровавленного пальца капала кровь, но парень старался туда не смотреть. Он поднял взгляд на Свена. Похоже, выглядел он совсем ужасно, раз Свену доставило такое удовольствие смотреть на сына.       — Н-нет, отец, — почти прохрипел парень.       — Я отправлю за тобой, когда потребуется. А пока можешь зализывать раны. Одевайся, тебя отвезут домой. — Свен направился к выходу. — И да. Это, — он показал Кнуду его же телефон, — тебе не потребуется. Чтобы соблазна не было. Из дома тоже не выходи, за тобой будут следить мои люди. И не переживай, в квартире я тоже уже отправил прибраться.       Когда Свен закрыл за собой дверь, оставляя Кнуда в полном одиночестве, парень подумал о том, что умереть — это не такой уж и плохой исход для него.