Outsider

      Бьерн резко открыл дверь дома, где решил обосноваться Аскеладд на время зимы, и успел сделать два шага, прежде чем опешить. Мало того, что его лидер не заметил чужого присутствия в доме, так еще и спал он не один. Ладно бы еще баба, хотя всех жителей деревни перебили сразу же, но... Торфинн? Бьерн был в полном недоумении. Только вчера этот пацан собирал ножи — Бьерн еще тогда удивился, с чего это Торфинн так просто согласился, — а оно вон что... Теперь понятно, чего это он так на Аскеладда смотрит — прямо взгляда отвести не может. И что теперь делать? Ждать, будить или просто уйти? Однако взгляд голубых глаз послужил ответом. Бьерн покачал головой и вышел из дома.       Аскеладд не заставил себя долго ждать. Он прикрыл за собой дверь и прошел немного вперед, прежде чем заговорить.       — Только не ори.       — Орать? Да у меня слов нет, — Бьерн схватился рукой за голову. — Какого черта? Это, блять, Торфинн, — он махнул рукой в сторону дома. — Как же смерть Торса и все такое? Дуэли? Месть его?       Однако Аскеладд закатил глаза и направился в сторону леса:       — Пойдем, я не хочу, чтобы нас слышали.       — Аналогично.       Уже в чаще леса Бьерн сказал о том, что подслушал пару ублюдков, которые замышляли мятеж, мол, Аскеладд не такой сильный и умный, каким кажется, поэтому все награбленное ранее можно будет просто присвоить себе, а лидера убить.       — Блять, — Аскеладд устало вздохнул. — Этого еще не хватало.       — Вернемся к теме, — Бьерн напрягся. — Как давно?       Аскеладд приподнял бровь и усмехнулся, расставив руки в стороны и покачав головой:       — Не понимаю, о чем ты.       — Блять, я этого в жизни не забуду. Как давно ты спишь с ним?       — Это еще смотря в каком смысле.       Бьерна это уже начало откровенно злить:       — Не смешно. В любом, Аскеладд, в любом смысле.       — Недавно, — светловолосый викинг стал серьезен. — Это ни на что не повлияет, и это мое дело. А ты не лезь.       — Я просто пытаюсь сказать, что ты поступаешь неправильно. — Бьерн решил, что злиться тут не поможет. — Он ребенок. И каким бы он ни был хорошим бойцом...       — А никто не просил тебя вламываться ко мне в такую рань, — перебил Аскеладд.       — Ну так и я не думал, что ты спишь с Торфинном. Блять, это просто пиздец. А я все думал, чего это он на тебя смотрит постоянно. И не в мести его этой там дело.       Бьерн был все еще обескуражен произошедшим. Аскеладд хоть и мог косить под дурачка, когда ему нужно было, но был мудрым мужиком и сильным воином. И как такого угораздило связаться с мальчишкой, который мало того, что ребенок, так еще и питал ненависть к Аскеладду... Хотя какой смысл был говорить о ненависти, когда тут такое? Они явно пришли к каким-то взаимным согласиям ранее, и было непохоже, что Аскеладд как-то вынудил Торфинна. Такого попробуй — горло перережет.       — Короче, просто не говори никому. И Торфинну тоже. Не хочу, чтобы он сходил с ума из-за того, что ты знаешь.       Бьерн молчал. Он был удивлен и окончательно выпал из реальности. В ситуации, когда предъявляли за пацана в кровати, говорили о предательстве членов команды, Аскеладд просил ничего не говорить Торфинну. Ну охуеть теперь. Кому такое скажешь? И неужели все настолько серьезно, что Аскеладд думал именно об этом?       — Знаешь, будет странно, если я скажу такое. Мало того, что не поверит никто, так еще и совсем чокнутым считать будут. Черт с вами. Просто разберись с теми идиотами. Будет не очень хорошо, если они предадут нас сейчас. Лично мне лишних драк не нужно.       — Как скажешь, — развел руками Аскеладд в своей привычной манере и растянул губы в притворной улыбке.       — А насчет Торфинна, — Бьерн внимательно посмотрел на своего лидера, которого, как оказалось, совсем не знал, — поверить не могу, что он по собственной воле пришел к тебе.       — Да я сам в шоке.       Было видно, что Аскеладд снова начинал подключать свой юмор. Однако Бьерн не стал бы сейчас терпеть его сарказма.       — Он и без этого к тебе привязался. А тут еще и милые объятия каждую ночь. Ты же понимаешь, что это чревато?       Аскеладд вздохнул и закатил глаза.       — Бьерн, просто не лезь. Я же уже сказал. Я выполню твою просьбу, а ты выполни мою.       Ну что тут делать? Оставалось лишь фыркнуть и уйти. И подумать над тем, что за хуйня вообще происходит. Торфинн мило спит на Аскеладде, и они оба не замечают появления постороннего. Странно, необычно, вызывает непонимание и беспокойство. Бьерн все никак не мог отпустить мысль о том, как он не заметил таких изменений?       Пробуждение было резким и не принесло ничего, кроме головной боли. Бьерн уставился в потолок — давненько ему сны не снились. Вообще никакие. А тут за несколько месяцев, под вечер, да еще и такой. В прошлом Бьерн не то чтобы был против отношений Аскеладда и Торфинна, просто было обидно, что его оставил в стороне человек, которого он считал другом. Да и от Торфинна такого точно ожидать не стоило. Но именно с Аскеладдом пацан тогда стал мягче и предусмотрительнее. В тех отношениях были свои плюсы. Только вот закончилось все...       Он поднялся с кровати и прислушался к тишине во всем доме. Неужели Торфинн все еще спал? Хотя после всего произошедшего так было бы даже лучше — быстрее поправится.       Недопитый кофе так и остался стоять на столе. Нужно бы сесть за работу, но совершенно не хотелось. Мысли были совершенно о другом. Причем Бьерн никогда бы не подумал, что когда-то будет переживать о ком-то вроде Кнуда. Но этот парень изначально явно дал понять, что не так прост, как кажется, а потом показал настоящего себя. И настоящий Кнуд оказался куда лучше того, которого знал Бьерн. В обоих жизнях.       «Что ни говори, а он реально жизнью ради друга рискнул. — Бьерн принялся делать две порции кофе. — Он спровоцировал ту аварию и дал мне время, чтобы вытащить Торфинна оттуда. Он доверился мне и решился пойти против Свена, несмотря на все те ужасные вещи». Из головы никак не выходили моменты, когда Бьерн видел те синяки. Блять, да сравнить хотя бы Кнуда и Свена — у первого же нет ни шанса... Да и тот случай в больнице, когда Бьерн сам замахнулся на парня. Тогда Кнуд ожидал удара, но не рассчитывал на извинения. Но как можно было ударить того, кто вжимался в стену и даже не предпринимал попыток избежать насилия? Как Свен мог вообще себя человеком считать после содеянного с собственным сыном?       Бьерн снова постучал в комнату, где спал Торфинн, но не получил ответа. Он тихо приоткрыл дверь и увидел, что парень даже позы не поменял — все еще развалился поперек кровати, умиротворенно сопя. «Нет, ну это уже перебор», — мужчина подошел и стянул одеяло, которым сам же ранее и укрывал.       — Подъем. Ты и так дрых целый день.       Торфинн открыл глаза, когда услышал рядом громкий голос. А ведь такой сон снился — Аскеладд и он сам на каком-то холме. «Хотя бы во сне дайте побыть счастливым», — мысленно возмутился Торфинн и посмотрел на Бьерна. И только спустя полминуты вспомнил, что и правда уснул как убитый в чужом доме. Не в его ситуации сейчас возмущения высказывать. Если бы не Бьерн с Кнудом, то катился бы он к Свену, а там... Да черт знает, что там могло произойти.       — Пересыпать тоже не очень хорошо, — хозяин дома сложил одеяло и положил его на край кровати, сам же уселся рядом. — Как самочувствие?       — Нормально. — Торфинн уставился в темный потолок. — Если бы не связался полгода назад с мудаком, было бы еще лучше.       Бьерн вздохнул:       — Не думай об этом. Позвони лучше Кнуду. Помнишь его номер?       Парень приподнялся на кровати и кивнул. Он взял в руки телефон Бьерна и по памяти набрал цифры. Повторил вызов несколько раз и покачал головой:       — Не берет. — Он вернул телефон хозяину. — Думаешь... с ним произошло что-то совсем плохое? Я размышлял о том... Ну, о Свене и Кнуде. Вот. И вспомнил, что некоторые вещи и правда должны были показаться странными. Только я не обратил на них внимания. Но я все еще не понимаю, почему он сделал это? Свену я нужен живым, а значит...       — Он привык, — перебил Бьерн. — Думаю, что он просто привык, и ему проще было принять это снова, чем отправлять тебя в неизвестность. Пошли, попьем кофе. И если хочешь высказаться и поругаться на Артория, то я тебя выслушаю.       Торфинн проводил мужчину взглядом. «В прошлом Бьерн тоже был хорошим слушателем. Он тоже был спокойным, ну, помимо тех моментов с грибами, и Аскеладд всегда мог на него положиться. А сейчас... Ему хочется верить, он всегда находит правильные слова, даже меня утром уговорил. И он просто добрый. Хоть и не показывает этого, — размышлял парень, вставая с кровати. — Меня спас, Кнуду помог, притащил сюда, дал выспаться, ночью тоже выручил. Ну отличный же мужик. Только вот... — он остановился у самой двери, — он не Арторий. Совсем не Арторий».       Уже в зале, когда Торфинн сидел с чашкой кофе в руках, он заявил:       — Я все еще зол на тебя.       Бьерн пожал плечами и поднес свою чашку к губам. Он подул на горячий напиток и спокойно ответил:       — Я понимаю это. Я бы тоже злился на твоем месте. Но успокоительное сделало свое дело.       — Опять? Ты издеваешься?       Мужчина рассмеялся, глядя на раздражение парня. Все как в прошлом: те же хмурые брови и наморщенный нос, только вот ножей нет, да и угрозы особой — тоже.       — Ну, мне хотелось спасти тебя больше, чем крики слушать. — Бьерн отставил чашку. — Так что прошу прощения, но один кубик хорошо подействовал. Несмотря на всю алкашку. Ты же вроде алкоголь не переносишь от слова совсем. Или теперь все иначе?       Торфинн стыдливо отвел взгляд. Не хотелось признаваться, что все так же, как в прошлом, и ему лучше не пить. И уж тем более не хотелось говорить о том, что те остатки денег, которые были на карте, он потратил на дешевое пойло, чтобы запить горечь обиды на Артория и остальных.       Но Бьерну и говорить ничего не нужно было — он и так все понял. Поэтому просто вздохнул и покачал головой:       — Я не собираюсь отчитывать тебя за это. И я тоже знаком с тобой из прошлого, не забывай. Иногда совершать необдуманные поступки тебе просто жизненно необходимо.       — Ну да. Я тот еще дурак.       — Торфинн, ты не дурак, не нужно сейчас нести весь этот бред. Ты просто молод, у тебя вся жизнь впереди. Иногда ошибаться — это нормально. Арторию, например, под сраку лет, а все еще херню всякую творит. И Торкель туда же. Эти два идиота друг друга стоят. Теперь у обоих тормоза сорвет. Один переживает, что его непонятый гений не смог наебать Свена, а второй — переживает о тебе, как о родном, и злой как собака из-за своего кафе. Может, даже хорошо, что ты во всем этом не участвуешь, — Бьерн улыбнулся. — Добавь в эту гремучую смесь еще и тебя — точно рванет.       Эти слова заставили и Торфинна улыбнуться. Было не по себе от того, что именно Бьерн нашел правильные слова, чтобы успокоить и отвлечь от дурных мыслей, даже несмотря на то, что упомянул Артория и Торкеля в своей речи. Но еще это доказывало, что Торфинн был не так одинок, как казалось, — просто изначально нужно было смотреть шире, а не концентрироваться только на одном человеке.       — Конечно, Торкель переживает, — решил поддержать шутку парень. — Он же мой дед, в конце концов.       Бьерн не сдержал смеха:       — Черт, ты ему это говорил? Говорил?       — Да. Как-то было...       Бьерн рассмеялся сильнее.       Почему-то в такой обстановке, с чашкой кофе, который был для Торфинна просто невыносимо горьким, он все же смог расслабиться. Хоть немного.       Когда получилось добраться до квартиры, открыть дверь и войти внутрь, Кнуд рухнул прямо на пороге. Ноги не держали совершенно, сознание покидало снова. Он чувствовал каждую свою рану, ощущал, как каждая из них сочится кровью, знал, что синяками покрыто, наверное, все тело. Сил встать просто не было. Он попытался сфокусироваться на кровавом разводе рядом, а потом сжал зубы и заплакал. Сегодняшний день — это уже перебор. Второго такого раза он точно не переживет.       Был третий час ночи, когда Торфинн после очередной попытки дозвониться Кнуду, который примерно с полуночи был «абонентом вне зоны действия сети», начал нервничать. Ладно еще, когда тот просто не отвечал, но теперь, учитывая все обстоятельства, Кнуд должен был хоть как-то выйти на связь. Тем более когда он знал о том, что телефона у Торфинна пока нет.       — Здесь что-то нечисто. Может, стоит к нему съездить?       Бьерн как-то странно посмотрел на парня, а потом забрал свой телефон:       — Нужно еще одного шизика найти.       Но Арторий тоже оказался «вне зоны». Бьерну это совсем не понравилось. «Да что за хуйня происходит?»       Всю ночь Арторий провел, отдаваясь воспоминаниям. Он смотрел на ясное звездное небо и курил. Все пережитое в прошлом и то, что уже произошло в настоящем, стало просто каким-то чертовым временным капканом. Беспокойную жизнь прошлого разбавляло только одно: мелкий пацан, который увязался следом. Он рос, учился, становился сильнее, но никак не мог обуздать свои эмоции. Иногда становилось интересно, как же все-таки сложилась жизнь того Торфинна после смерти Аскеладда. Об этом мог рассказать только он сам и никто более.       В таком отдаленном месте можно было только наслаждаться тишиной и покоем, отдавшись всем тем эмоциям пережитого по новой прошлого. А поскольку прошлый Торфинн был одной сплошной эмоцией, Арторий думал о нем со стороны Аскеладда. Вырос на глазах, учился у викингов, хоть сам этого и не осознавал. А потом сблизился из чувства благодарности.       Он прогуливался по округе занятой его командой местности, когда услышал весьма неоднозначный шум.       — Не ори. А то больнее будет.       — А ты собирался с ним нежничать?       Голоса звучали приглушенно.       Аскеладд услышал мерзкий смех в одном из сараев. Он задумался. Несколько домов на побережье, что заняла их команда, были давно брошены, жителей здесь и в помине не было. А найти кого-то для утех априори не представлялось возможным. Он направился туда, уже догадываясь о единственном варианте для пьяных ублюдков удовлетворить себя, лишившись женского внимания и проведя долгое время в море. Но до последнего надеялся, что те были не настолько ебанутые, чтобы полезть вот так и взять силой.       — А ну успокоился. Блять, дай веревку.       Аскеладд как можно тише подошел ближе и прислонился к стене деревянного строения. Он устроил пальцы на рукояти меча, но продолжил слушать. Может, до этих ненормальных дойдет, что они совершают глупость? Но, судя по всему, веревка нашлась быстро, и жертву все же связали. Больше медлить не имело смысла.       — Нихера задница. Блять, у меня встал.       — Ты сюда поговорить пришел или трахнуть ублюдка? Я пока займу его рот. И только попробуй укусить — я тебе башку оторву, пидор.       Торфинн был в полнейшем шоке от происходящего. Сейчас он походил на напуганного ребенка, который как никогда нуждался в защите. И он наверняка не был готов к такому развитию событий. Потому что имел хоть что-то в голове и некоторую мораль, которая не позволяла ему творить полный пиздец вокруг. А ведь он мог, и Аскеладд это хорошо понимал.       — А ну, блять, соси, сказал. Ты, мерзкий ублюдок! Пидорас чертов!       Аскеладд встал позади мужика, который пытался сунуть Торфинну в рот свой вонючий член. Он посмотрел на второго, который устроился между ног парня и обнажил клинок. Губы исказились в усмешке, когда он посмотрел на любителя отсоса у своих ног.       — Эй, братан...       О, какое милое предупреждение. Однако это никого не спасет.       — Да что?.. Блять!       Аскеладду хватило одного уверенного движения клинка, чтобы снести голову с плеч. Он посмотрел на соучастника всего этого деяния и склонил голову набок:       — Ну, а ты чего встал? Продолжай. Или на труп друга не стоит?       — А-аскеладд. Это не...       Страх, ужас, непонимание. Это то, что он и ожидал увидеть во взгляде подобного ублюдка. Но раз уж тот пытался что-то говорить, то стоило в этом поучаствовать:       — Мне показалось? О, наверное, это просто не то, что я подумал. Потому что сейчас я уверен в том, что вы двое хотели сделать с этим мальчиком что-то очень нехорошее.       Взгляд Торфинн был полон ужаса и недоумения. Аскеладд сразу же понял, что парень жалел больше всего на свете о том, что ему пришлось предстать в таком виде перед своим главным противником. Но ситуация не терпела подобных предрассудков.       — Слушай... Да этот пацан тебя всегда бесил. Почему бы тебе не...       Аскеладд наигранно вскинул брови и усмехнулся:       — Почему бы мне не что?       Он знал продолжение фразы. Ему предлагали присоединиться, потому что Торфинн мог задолбать своей местью. Но он все еще оставался ребенком, который совершал поступки, основываясь на своих эмоциях. Мог бы Аскеладд принять участие в этом насилии? Определенно нет.       — Н-не присоедини...       Договорить ублюдок даже не успел — Аскеладд снес его башку с плеч раньше. Было заметно, что Торфинн пребывал в глубоком шоке, глядя на обезглавленные трупы. Он потерянно оглянулся вокруг, видимо, в поисках одежды. Ему было стыдно сидеть вот так — без штанов перед еще одним мужчиной, хоть и тем, что спас.       Аскеладд вздохнул и, дабы сильно не давить на Торфинна и не заморачиваться с поисками, накинул на него свой плащ. Было заметно, как парень весь дрожал после пережитого. Ну конечно, а кто не испытал бы страх перед двумя головорезами? Хоть Торфинн и являлся мужчиной, он все еще был молод и красив — неудивительно, что у кого-то появились подобные намерения.       Аскеладд просто присел рядом, опершись на колено и все еще не убирая рук с чужих плеч.       — Эй малыш, — мужчина старался, чтобы голос звучал как можно мягче. — Ты как?       Но Аскеладд и так видел, как. По щекам парня катились слезы. А когда Торфинн поднял свои глаза, внутри Аскеладда все перевернулось. Вот же ублюдки.       — Эй, Торфинн.       Тот явно был в шоке, поскольку даже не пошевелился за все это время. Из глаз просто катились слезы, и он все это время не сводил взгляда с Аскеладда. Мужчина разрезал веревку, которой все-таки успели связать руки парня, но Торфинн даже внимания на это не обратил — все продолжал смотреть.       Аскеладд поднял замершего мальчишку на руки и заметил его отброшенное в сторону оружие. Он подобрал ножи и, кутая Торфинна посильнее в собственную одежду, направился прочь из этого места. А направление можно было придумать только одно — дом, в котором он сам остановился. Потому что войти сюда точно никто бы не осмелился.       Когда Торфинн был аккуратно усажен на кровать, по растерянному взгляду стало заметно, что он явно пришел в себя. Только вот он тупо смотрел перед собой и никак не реагировал ни на что. Мужчина решил зайти с козырей — того, что сейчас Торфинну было важнее всего.       — Я оставлю твои ножи здесь, — он положил ножны парня рядом с ним, не опасаясь нападения. — Отдохни. Сюда точно никто не войдет. Ты вчера отлично постарался и не заслужил такой награды.       Раз уж на то пошло, Торфинн действительно сделал куда больше, чем все остальные, вместе взятые, и заслужил свою дуэль. Однако, когда Аскеладд столкнулся с покрасневшими от слез глазами, все мысли сразу же испарились.       — Почему ты помешал им?       Голос Торфинна прозвучал тихо и хрипло. Мужчина надеялся, что ему это просто послышалось, поэтому он переспросил:       — Что?       — Почему ты не прошел мимо? Почему ты убил их?!       Аскеладд удивился, но потом решил, что стоит присесть рядом. Так он и сделал, после чего зарылся пальцами в растрепанные волосы, которые всегда были слишком мягкими, с самого детства Торфинна.       — Потому что ты — глупый ребенок. Спи.       Аскеладд резко поднялся и кинул в парня кусок меха, чтобы тот мог укрыться им. А пока Торфинн скидывал покрывало с себя, поспешил убраться из помещения.       И за этим воспоминанием последовало множество других, которые заставляли Аскеладда смотреть на Торфинна иначе. Когда Торфинн так просто лег на корабле, поделившись покрывалом, когда прижимался в поисках тепла, засыпая рядом, и когда поцеловал, не понимая собственных чувств. Тот Торфинн был ярким, решительным и невероятно искренним. И ему хотелось ответить тем же. Просто потому, что он был рядом и никогда не лгал. Тот Торфинн мог постоять за себя, мог постоять и за Аскеладда.       Бьерн уговорил Торфинна лечь спать под утро, потому что тот все еще был уставшим и с явными признаками простуды. Ну, и потому, что у Бьерна были свои планы на это утро. О которых Торфинну пока что не следовало знать.       Он понимал, что это будет нелегко, но все равно решился. Потому что странные мысли не давали покоя весь вечер и всю ночь.