Outsider

      Все, что мог сделать Торфинн в сложившейся ситуации, — закрыться в комнате на ближайшие несколько часов. Он переживал за Кнуда, поэтому решился позвонить ему пару раз, однако абонент был вне зоны действия сети, что означало, что Кнуд просто выключил телефон. Было действительно страшно от мыслей о том, что Свен может сделать со своим сыном. Все же рассказ Бьерна о тех нечеловеческих издевательствах надолго останется в памяти Торфинна.       Но сейчас еще больше напрягало то, что Арторий находился буквально за стенкой, и ему на все сто процентов было плевать на Торфинна. Каст не отреагировал ни на истерику, ни на вылитый кофе, ни на одну из провокаций парня. «А чего я ждал? Он взрослее и умнее меня. Было бы странно, если бы мои слова хоть что-то для него значили. Да и он сам сказал, что не всем моментам истории суждено повториться. Но я не понимаю, почему для него это не повторилось? — Торфинн смотрел на свои согнутые колени и почти не моргал. — Когда я его в первый раз увидел, у меня все внутри перевернулось... Черт. Да он даже о нашей встрече с ним солгал. Ничего он тогда не удивился, он специально преподом стал». Об этом мужчине не хотелось думать совершенно. Но, находясь в его квартире, это было просто невозможно.       Стоило отметить, что в этой комнате ничего не изменилось. Даже некоторые из немногих вещей Торфинна здесь остались на своих местах. Парень подошел к столу и открыл один из ящиков. Когда-то он сложил сюда все свои бумаги, которые касались наследства. Ну как сложил — кинул почти не глядя. И две папки так же криво остались лежать в ящике. Парень думал о том, что Арторий сразу же избавится от чужих вещей в своем доме, но каждая из них осталась на месте. Складывалось ощущение, что Каст вообще сюда не заходил. «Неужели ему настолько наплевать?» Торфинн просто не понимал. Если бы ему говорили столько всего омерзительного и желали смерти, то он бы наверняка все сразу же выбросил.       В памяти сразу же всплыл момент, как Каст повел себя, когда ошибся с Рагнаром. Эти ярость и растерянность в голубых глазах никогда не забудутся. И сейчас Арторию явно было не до Торфинна и его чувств. Он прямо сказал, что в спасении собственной жизни хороши все методы, какими бы ужасными они ни были.       Когда Кнуд снова не ответил на звонок, Торфинн улегся на кровати и прикрыл глаза. Он был уверен, что не сможет уснуть здесь, но вырубился почти мгновенно.       Торфинн сжимал в руках белый кусок окровавленной ткани, а перед глазами все плыло от пролитых слез. Он не мог четко видеть бледного лица Аскеладда, но прекрасно понимал, что это бы ничего не изменило. По луже крови, что разлилась по полу, по хриплому голосу, который говорил совершенно не то, что хотел слышать Торфинн сейчас, было ясно, что осталось совсем недолго.       Для Торфинна сейчас рушился весь его мир. Только совсем недавно он был счастлив с этим мужчиной, он был готов на все ради него, он хотел для них совместного будущего. Но все сложилось таким ужасным образом. Аскеладд умирал прямо у него на руках, а Торфинн не мог сделать совершенно ничего. Каким бы сильным и ловким ты ни был, ты просто ничтожество перед самой смертью.       Если бы было немного больше времени, если бы Торфинн присутствовал в этом зале изначально, а не ворвался под самый конец драки, если бы он не остановился, когда Аскеладд крикнул ему не подходить... Все могло бы сложиться иначе. И у Торфинна был бы шанс остаться рядом с тем, без кого он теперь просто не представлял свою жизнь.       Жестоко. Это все слишком жестоко, даже для этого кровавого времени. Это все слишком больно, даже для парня, который перестал ценить человеческие жизни. Аскеладд — это не просто какой-то викинг с мечом и жаждой наживы. Аскеладд — это тепло и забота. Аскеладд — это счастье и абсолютное спокойствие. Это наставник и защитник. Это все, что было важно для Торфинна, что стало самым дорогим в жизни. И сейчас Торфинн терял все это, видя лишь лужу крови и потухающие голубые глаза.       — Аскеладд! Нет! Ты не можешь умереть! Нет!       Торфинн рыдал и отказывался так просто сдаваться. Он не хотел терять. Он не знал, как быть дальше. Он не мог отпустить Аскеладда так просто. Если после смерти Торса его охватил гнев, то сейчас он был преисполнен отчаянием.       — Торфинн, малыш...       Хриплый голос снова попытался достучаться до Торфинна, но парень отказывался его воспринимать. Только не очередное наставление, только не оно.       — Нет, я не верю! Ты не можешь умереть! Ты не должен умирать! Не бросай меня так! Ты жестокий больной ублюдок! Ты не можешь бросить меня так! Ты!..       Голос Торфинна сорвался. Он уже не мог сопротивляться рыданиям, когда почувствовал прохладные прикосновения таких теплых ранее пальцев на своей щеке. Кажется, что от этого слез стало только больше. Эти приятные касания не должны были приносить столько душевной боли.       — Малыш, ты не должен так плакать. Я очень хочу запомнить тебя счастливым. У тебя такая красивая улыбка. Ну же, глупый ребенок, перестань.       — Нет! — Торфинн всхлипнул. Почти прошептал: — Пожалуйста, не умирай... Назови меня глупым, ребенком, дураком, как хочешь, — он решился посмотреть Аскеладду в глаза, — только не покидай меня так. Я не хочу в это верить. Мы же хотели... Хотели... Я же... Я же так сильно тебя...       Но закончить фразу не дали. Мужчина коснулся его губ пальцем, заставляя замолчать. Торфинн шокированно уставился на Аскеладда, который через силу попытался улыбнуться, заставляя его душу буквально разрываться на части от боли.       — Какой жестокий мальчик, — очень тихо произнес Аскеладд, не прекращая с улыбкой смотреть на Торфинна. — Не говори мне такого в подобной ситуации. Я не хочу, чтобы тебе было еще больнее. И мне тоже. Я очень хочу, чтобы ты жил дальше и после моей смерти. Я хочу, чтобы ты принимал себя таким, какой ты есть. И ты просто замечательный. Ты ни в чем не виноват. — Аскеладд закашлялся кровью, но все равно продолжил: — Прости, что заставил плакать. Улыбайся чаще, я хочу, чтобы все знали, как мне повезло. И умоляю, не забывай меня. И я...       Тело Аскеладда обмякло на руках Торфинна. Это было концом. Всего. Он орал, будто бы это что-то изменило бы, он рыдал, будто слезы хоть когда-то помогали. А потом перевел абсолютно пустой взгляд на Кнуда.       Торфинн не осознавал, что делает, когда бросился на него с кинжалом. Порез получился неглубоким, и принц остался жив только благодаря Торкелю, который бросился Кнуду на выручку. Торфинн кричал и сопротивлялся, когда его вытаскивали из того чертового зала, и просто утопал в отчаянии и печали. Он только что потерял смысл своей жизни. И ничего не может больше сделать...       Громкий крик, донесшийся из комнаты, заставил Артория вскочить из кресла и сразу же направиться туда. Он резко распахнул дверь и увидел Торфинна, который кричал и плакал во сне. Каст нахмурился. Было очевидно, что сейчас снится парню, и это был не простой кошмар. Сейчас он переживал все чувства прошлого себя во время смерти Аскеладда.       — Черт.       Арторий присел на кровать и попытался разбудить парня, потряс за плечо и пару раз произнес его имя. Торфинн лишь дернулся, повернулся в сторону и махнул рукой, чуть не попав прямо по лицу мужчины. Каст попытался снова, но парень дергался и пару раз зарядил кулаком по руке, один раз заехал в грудь. «А ведь больно», — подумал Арторий, перехватив руки Торфинна и прижав их к кровати.       — Нет! Пожалуйста, не умирай! Нет!       Слишком четко для бормотания во сне и слишком громко для рыдающего человека. Несмотря на зажатые руки, Торфинн все равно продолжал извиваться на кровати и плакать.       — Да блять.       Его нужно было будить. Причем срочно и самым быстрым способом. Арторий прижал руки парня с обеих сторон от его головы и уселся сверху, чтобы ограничить движения еще больше. А потом отпустил одну руку Торфинна и отвесил ему несильную пощечину.       — Торфинн, проснись! Торфинн!       Каст повторил свои действия дважды, прежде чем крики прекратились, а сам парень прекратил дергаться, хотя все еще не проснулся и всхлипывал. Это было уже хоть каким-то результатом. Арторий снова прижал обе руки парня к кровати, нависая сверху и продолжая говорить уже в ухо:       — Торфинн, проснись. Это просто сон. Торфинн!       Парень резко раскрыл глаза и попытался сесть, но Арторий удержал его на месте. Торфинн все еще плакал и растерянно глядел на мужчину перед собой. Каст замер. На него смотрели так же, как и тогда, в самом последнем сне, с таким же отчаянием.       — Это просто сон, — повторил он и отстранился.       Торфинн всхлипнул, а потом резко принял сидячее положение и обнял Артория. Мужчина немного растерялся от такого порыва, но всего лишь на мгновение. Он обнял Торфинна и погладил по голове:       — Все хорошо, тише. Это был просто сон.       Однако Торфинн все равно продолжал прижиматься и плакать. Если после сна о своей смерти Арторий чувствовал досаду и разочарование, вместе с любовью к прошлому Торфинну, то было трудно представить, что сейчас переживал этот парень. И сколько боли прошлого себя от потери Аскеладда он сейчас испытал. «Нужно привести его в чувство. Если снова уснет, то сон может продолжиться», — Каст не прекращал гладить Торфинна по волосам в попытке успокоить.       — П-почему?.. — Торфинн поднял заплаканные глаза на него. — Почему ты?.. Я просто...       — Тише.       Каст прижал парня к себе. Для начала ему нужно было успокоиться, все разговоры потом. «Мало того, что правду узнал, так еще и это», — Арторий вздохнул и продолжил игнорировать то, как сильно Торфинн сжимал его рубашку сзади. Но вопрос парня был и без того ясен, его не нужно было заканчивать. Почему Аскеладд так и не дал признаться? Потому что, услышав такие слова от Торфинна, умер бы с сожалением, что отбирает столько у этого мальчика. Потому что, если бы все это было произнесено тогда, Торфинну стало бы в разы больнее. Потому что сам банально побоялся услышать это от Торфинна в такой роковой момент. Знать о чувствах и заговорить о них напрямую — две совершенно разные вещи. В прошлом Аскеладд всю жизнь отрицал привязанность, но не смог отрицать свои чувства к Торфинну. И думал об этом даже перед самой смертью, глядя на того, кто любил взаимно. И самый яркий момент с этим маленьким викингом стал последним для Аскеладда и первым во снах Артория.       — Торфинн. — Парень всхлипнул и немного отодвинулся, видимо, осознав, что сон закончился. — Пойдем, тебе нужно успокоиться.       — Я хочу остаться здесь, — шмыгая носом, произнес Торфинн. Ему действительно хотелось побыть одному.       Каст потянул парня на себя, а сам поднялся с кровати:       — Если снова уснешь, сон может продолжиться. Я понимаю, как тебе грустно. Но нужно прийти в себя.       Торфинн не смотрел на Артория, но ложиться на кровать не стал. Он вытер слезы рукавом и всхлипнул.       Было очень больно. После такого сна хотелось просто умереть. Вот тебе и красивая история из прошлого с шикарным мужчиной. И что теперь? Чувство, что из тебя душу вырвали, все еще не покидало. «И как только в прошлом я смог это пережить?» — Торфинн встал с кровати.       Сейчас было наплевать на то, что рядом с ним Арторий, который чуть ли не сломал ему жизнь. После такого сна важным оставалось лишь то, что Аскеладд этого времени все еще был жив. «Я не переживу его смерть еще раз», — подумал Торфинн, глядя на протянутую руку мужчины.       — Пойдем. — Парень отвел взгляд и не стал протягивать руку в ответ. — Тебе не нужно быть одному. Если хочешь, мы можем это обсудить.       Торфинн взглянул на Артория с раздражением:       — Что ты хочешь обсудить? Разве по мне и так не видно, что?..       Он не смог закончить фразу — всхлипнул снова и спрятал лицо в ладонях. Все-таки смотреть на Артория сейчас было просто невыносимо. Хотелось прижаться и расплакаться, рассказать, как же все-таки больно и грустно после всего пережитого. Но память о том, что в реальности нет никакой взаимной любви и Каст просто использовал Торфинна, не давала решиться на такой шаг.       Но Арторий имел куда больший опыт и куда большую выдержку. Он приобнял Торфинна за плечо и вывел из комнаты.       Уже на кухне Каст поставил перед парнем бокал вина. Торфинн весь дрожал и смотрел в пол, стараясь не заплакать.       — Пей.       Парень скептически посмотрел на вино и сразу же помотал головой:       — Нет. Я не...       — Просто выпей.       «Ну а что. Не такая уж и плохая идея, — Торфинн все же взял в руку бокал. — Лучше, чем успокоительное от Бьерна». Он резко выдохнул и залпом осушил бокал.       Вино оказалось не слишком крепким и довольно приятным на вкус. Торфинн поставил пустой бокал перед собой и с растерянностью посмотрел на Артория. Тот лишь пожал плечами и улыбнулся:       — Я помню о твоей непереносимости алкоголя. От одного бокала тебе ничего не будет. Но тебе все равно нужно поесть.       Оба замолчали. Каст смотрел с ожиданием, а Торфинн просто не знал, что ему на это ответить. Только что ему снился самый ужасный и душераздирающий кошмар за всю его жизнь. И сейчас он сидел и даже не знал, что сказать. Казалось, что Арторий мог успокоить не хуже Аскеладда, но какими-то своими методами.       — Я закажу доставку, — на выдохе произнес мужчина и ушел в сторону зала.       Торфинн остался сидеть в растерянности и смотреть на пустой бокал. Он испытывал смешанные эмоции. С одной стороны хотелось плакать по Аскеладду, а с другой стороны — вот же он, его реинкарнация, говорит о непереносимости Торфинном алкоголя и помнит о том, какой кофе он любит пить по утрам. А еще не реагирует на истерики и с ходу успокаивает после всего того ужаса во сне. «Да что за несправедливость, — парень зажмурился и сжал кулаки. — Мало того, что я и так влюблен в него, так он еще и такие вещи делает». Но поесть за целый день очень даже хотелось. И даже это Каст подметил.       — Лапша и сет суши, — озвучил заказанное Арторий, когда вернулся на кухню. — Торфинн?       Но парень снова отвернулся в сторону.       — Я попробую еще раз позвонить Кнуду.       Он собирался встать, чтобы пойти за телефоном, когда его руку перехватили, заставив сесть обратно. Арторий крепко держал запястье, пока говорил:       — Ты уже пытался меня избегать ранее. Ничего из этого не выйдет. Торфинн, просто поговори со мной. То, что произошло в твоем сне, касается только тебя и меня.       — Тебя это не касается, — возразил парень. — Ты сам говорил, что не являешься Аскеладдом. Так какой смысл мне говорить об этом? Мне сейчас очень больно и грустно. Я потерял смысл жизни и пережил все эмоции прошлого себя сейчас. Я понимаю, что это не реальность, а всего лишь сон и воспоминания, но не мне тебе говорить, насколько все ощущения из снов реальны. Этого достаточно?       — Не достаточно, — Арторий отпустил его руку и присел напротив. — Ты все еще злишься на меня и отказываешься хоть немного все сопоставить.       — Конечно, я злюсь на тебя. Ты лгал мне, заставил чувствовать себя ничтожеством, а сейчас говоришь все это. Либо тебе настолько насрать на меня, либо ты просто хочешь, чтобы я ненавидел тебя еще больше. — Торфинн поднялся. — Я все-таки попробую позвонить Кнуду еще раз.       Каст глазами проводил спину парня. Он прекрасно видел этот печальный растерянный взгляд. Но когда Торфинн заговорил об отношении Артория к нему, о том, что Каст хочет заставить ненавидеть себя еще больше, мужчина вспомнил того мальчика из снов. Который так же, не задумываясь, точно попадал в цель.       Бьерн выслушал рассказ Кнуда, сидя в наспех снятой квартире, на кровати, на которой едва успел поменять постельное белье, которое было куплено в ближайшем супермаркете. Так же, как и многие другие необходимые вещи. Голос в трубке сбивался, немного подрагивал, но было понятно, что парень говорил искренне и не лгал. И Кнуд был прав в том, что отделался малым. Хотя это еще как посмотреть. Все-таки ожог на половину ноги он получил, хоть и не сильный. «Свен просто бесчеловечен. Как можно так поступать с собственным сыном? Тем более, — мужчина прикрыл глаза, слушая рассказ дальше, — когда тебе ничего не могут противопоставить. Но Свен добился того, что Кнуд не ценит себя, свою жизнь, шугается чужих прикосновений и даже не пытается за себя постоять. Он напуган, но ценит благодарность и малейшую помощь. Кнуд спас Торфинна, выручил меня, а все равно считает, что он не важен. Сколько же нужно было давить на парня, и как Свен это делал, если Кнуд так относится к себе... Он ведь нормальный, понимающий, ценит дружбу, готов ради Торфинна на такие жертвы. Ебанутый ублюдок его папаша. Просто ебанутый».       — Завтра обработай ожог той мазью, что я оставил для швов, — Бьерн отвлекся от своих мыслей. — Чтобы шрамов не осталось.       — Хорошо.       — Если будет болеть...       — Бьерн, тебе не нужно так обо мне беспокоиться.       Несмотря на такое заявление, голос Кнуда все равно дрогнул. И мужчина это заметил.       — Прекрати так поверхностно к себе относиться. Ты помог мне, очень сильно помог своим предупреждением. И ты очень долго молчал обо всем происходящем с тобой. Почему же я не могу просто тебя выслушать или помочь советом?       — Потому что мы... Вроде как...       — Я не считаю тебя врагом, — прервал Бьерн. — Тебя вынудили делать то, что ты делаешь. И неважно, сколько раз мне нужно будет это повторить, чтобы ты понял. Сейчас я говорю не с сыном Свена, а с парнем, которому страшно, и он не знает, что ему делать. Но какое бы решение ты ни принял, главное, чтобы для тебя оно было верным.       В трубке послышался тихий смех:       — Я все еще не понимаю, на чьей ты стороне.       — На своей.       Кнуд растерялся после такого резкого ответа. Но разговор с Бьерном снова заставил чувствовать себя спокойным и защищенным. Было непривычно, что ему говорили такие вещи вроде правильной обработки ран или о том, что Свен просто конченый. Но было как минимум два человека, которые знали всю правду о нем и не прекращали общение. Это грело душу и заставляло считать слова Свена глупостью.       Но как бы сильно ни хотелось продолжить разговор с Бьерном, влюбленность в которого Кнуд сам для себя уже перестал отрицать, Торфинну ответить тоже следовало.       — Прости... Тут Торфинн звонит. Ты... Я могу перезвонить?       — Конечно. Буду ждать.       Эта фраза заставила чертово чувство окончательно укорениться в груди.