Outsider

      Получив это сообщение от Кнуда, Бьерн понял, что произошло что-то не очень хорошее. И если вспомнить опыт из прошлого, то позвонить Арторию сейчас стало бы правильным решением. Но Бьерну уже все это банально надоело. Поехавший на прошлом Свен, который долгие годы преследовал Артория, сам Каст, который решил поиграть в крутого мужика, даже Торкель, который согласился на все это и готов был помогать Арторию. Никто из них даже не задумывался, для чего им вообще были даны эти сны.       А вот Бьерн думал, и довольно часто. Эти воспоминания научили его находить подход к людям, тому, что нельзя поверхностно судить о человеке, что не всегда власть дает тебе все и что импульсивно принятое решение наносит вред только тебе самому. Поэтому он был тих, спокоен и скрытен. В этом времени он не смотрел на Артория как на что-то недостижимое, не смотрел на Торфинна как на тупого мелкого пацана, а в Торкеле не видел того монстра, что прежде. И если бы Арторий двенадцать лет назад поступил по совести, а не пошел на поводу у прошлого и Свена, то всего этого сейчас не происходило бы.       С Кастом они познакомились довольно давно, имея опыт своих взаимоотношений в прошлом и уже прожив большую часть своей прошлой жизни. Тогда Бьерн проходил свою практику как помощник судмедэксперта в морге, а Арторий был студентом юридического, который оказался таким же практикантом, но в полицейском участке. Бьерну нужно было передать результаты вскрытия прокурору, мол, кто-то что-то забыл, а патологоанатомы — занятые люди, поэтому иди ты, студент. Арторий как раз просиживал штаны в канцелярии, куда и поступали все бумаги. Встретившись там, оба поняли, что это была очередная неизбежность. Ходить вокруг да около никто не стал. И когда Бьерн удивленно произнес «Аскеладд», то Каст сразу же поправил его: «Арторий». С этого и началось их общение.       И Бьерн не жалел, что связался с этим человеком. Арторий оказался более открытым, нежели прошлая версия себя, интересным собеседником с забавными шутками, спас Торкеля, попросив помощи у Бьерна, изложив всю ситуацию как есть, не утаивая ничего, как это мог бы сделать Аскеладд. Да и в целом казалось, что Бьерн понимал его куда лучше, чем в прошлом. До того самого дня, пока не услышал имя «Флоки» и слово «работа». Бьерн решительно был против этого. Но Арторий был настроен серьезно. «Он просто ребенок, который потерял семью в автокатастрофе», — говорил Бьерн о Торфинне. «Свен просто поехавший, не нужно иди у него на поводу», — пытался убедить он Артория. «Флоки сделает все, он как бездумное животное», — хотелось достучаться хоть так. Но все было напрасным. Каст выступил на стороне Флоки и выиграл дело.       После судебного заседания Бьерн спросил, кто присутствовал со стороны Торфинна. На что получил лишь сухой ответ: «Никто». Естественно, дело, в котором не участвовал никто со стороны пострадавших и в котором замешаны были деньги Свена и смекалка Артория, оказалось выиграно. Этот суд изначально был постановкой, для галочки. Бьерн тогда удивился тому, что никто не пришел, и потом стало понятно, почему Торфинн попал в детский дом. Он подколол Артория по поводу того, не желал ли тот повторить еще кусочек прошлого и усыновить пацана, на что ответом ему стал лишь укоризненный взгляд. Но за Торфинна еще тогда стало обидно — всего шесть, а уже стал пешкой в игре двух придурков, пострадал, лишился всего, даже нормального будущего.       Однако встретившись с повзрослевшим Торфинном на поминках в кафе Торкеля, Бьерн сразу же подумал о том, что парень молодец, смог выкарабкаться из всего дерьма, что преподнесла ему жизнь. И что это далеко не тот пацан, орущий о мести и кидающийся на людей по любой причине. Немного неуверенный, ответственный, судя по словам Торкеля, и довольно спокойный Торфинн смотрел на Артория тем же взглядом, что и в прошлом. Бьерн это заметил тогда, наблюдал на протяжении долгого времени и знал, что эта искра все еще не погасла. Несмотря на обиду и все те громкие слова сегодня, Торфинн по-прежнему смотрел на Артория все теми же влюбленными глазами.       Кто знает, может, парню повезло бы куда больше, если бы он не встретился с тем, кто был для него всем в прошлом? Только вот Бьерн не видел такого же блеска в глазах Артория. А вот у Аскеладда он был. «Даже чертов наемник любил и ценил пацана больше», «иногда кажется, что реальность более жестока, чем прошлое» — это были странные мысли, но они долгое время не выходили из головы. И знакомство с Кнудом доказало второе размышление.       Когда Бьерн впервые заметил синяки, Кнуд едва дышал от передоза. Во второй раз — был бешеной обдолбанной сукой на диване в своей квартире. В третий раз боялся стать виновником смерти знакомого. А в четвертый — умолял помочь, потому что Торфинн у него дома и ему очень плохо. Кнуд оказался таким разным, но таким смелым. Когда Кнуд придумал план, как можно спасти Торфинна, Бьерн заметил, что на него смотрели с благодарностью, когда он согласился. Но потом понял, что ошибся. И когда он обрабатывал раны от вырванных ногтей, то заметил на себе этот странный взгляд. Никто и никогда так на него смотрел. Но Бьерн отлично знал этот взгляд — так Торфинн смотрел на Артория. И именно это иррациональное чувство отражалось в серых глазах Кнуда, когда он закрывал за Бьерном дверь. «Странно путать любовь с благодарностью, — подумал тогда врач. — Но не для него. Не после всего пережитого». Но после того, как Кнуд предупредил о том, что Свен знал о Бьерне, возникла мысль, что нужно было просто вытаскивать Кнуда из той квартиры тогда и плевать на все. Из-за нанесенных Свеном увечий хотелось рвать и метать. А когда услышал об ожоге — едва не сорвался и не высказал все свое мнение о происходящем.       Кнуд был не такой, каким запомнил его Бьерн в прошлом. Но уж точно не хуже. И если верить рассказам Торкеля, когда-то Кнуд мог сделать все, что угодно, придумать четкий план и вынудить людей следовать за ним. Может, и в этом времени мог, только вот этот влюбленный мальчишеский взгляд совсем не вписывался в общий образ сына Свена. И, что было самым неожиданным, выбор Кнуда действительно пал на Бьерна. Хватило всего пары телефонных разговоров, чтобы понять, что это не простая благодарность, а куда более осознанное желание, как у Торфинна в прошлом. Из-за благодарности так не подставляются, так не рискуют и не ходят по самому краю.       Все эти сны о прошлом давали опыт, подсказки, сама судьба сталкивала людей с памятью о пережитом. Последовательность вела к историческому моменту, который изменил жизнь многих. Но человеческая сила воли — не самый последний фактор во всем этом.       Пара фонарей не могла осветить всю проселочную дорогу, по которой они ехали. Торкель матюкался каждый раз, когда колесо машины влетало в яму. Торфинн смотрел в окно и не понимал, почему выбором Артория стало такое ужасное место. Они подъехали к дому, который находился на самом отшибе. Судя по тому, в скольких домах здесь горел свет, в этой деревне почти никто не жил. Оно и неудивительно — такая глушь.       Остановив машину, Торкель тяжело вздохнул:       — Сегодня я с тобой останусь.       Не то чтобы Торфинн был против такой компании, его куда больше волновал совсем другой вопрос:       — Где мы вообще?       — В самой заднице этого мира. Пошли.       Мужчина вышел из машины и быстрым шагом направился к дому. Включив фонарик, он достал из кармана ключи. Обойдя дом со стороны, увидел щиток, открыл его одним из ключей и щелкнул рубильником. На входной двери висел ржавый амбарный замок — казалось, что его проще сбить, чем открыть, но Торкель этого делать не стал. Он без проблем снял замок и толкнул дверь. Та опасно скрипнула, готовая вот-вот сорваться с петель. Мужчина вошел внутрь и посветил фонариком в поисках выключателя. И когда он нашел его и зажег свет, то даже присвистнул от восторга:       — Ты гляди, а работает.       А потом сразу же закашлялся от пыли.       Торфинн непонимающе смотрел по сторонам. Старый дом, нет, очень старый дом, где даже проводка шла по верху стен и потолка и где витал отвратительный затхлый запах. Было очень холодно. «И это место, которое выбрал для меня Арторий. Ну что же, очень мило. Доказывает, что я для него ничего не значу», — расстроенно подумал парень и продолжил осматриваться. Слева была ванная, даже без двери — вместо нее висела шторка, — справа что-то типа зала со старым, накрытым белой тканью диваном и провисшими полками с книгами, а впереди, куда и направился Торкель, щелкая пожелтевшими старыми выключателями с черной кнопкой по всему дому, располагалась кухня. Стол и стулья так же были накрыты белым полотном, старая плита поржавела, шкафчики вот-вот были готовы сорваться со стены. Была еще прогнившая лестница на второй этаж, но по такой ходить было стремно.       — Торкель, что это за место?       — То, о котором Свен не догадывается, — пожал плечами мужчина, а потом скинул ткань с кухонного стола и стульев на пол. — Старый дом Артория, где он жил до переезда в город.       — Что? — Торфинн был в шоке. Он снова посмотрел по сторонам. — Здесь же просто...       — Ужасно, да? Он жил здесь до десяти, пока его мать окончательно не полетела кукухой. Она так переживала по поводу ухода своего мужа, что ненавидела это место из-за него. Эта припадочная убивалась на работах, экономила на всем, даже на еде, которой тут, наверное, и не пахло, продала почти все, чтобы наскрести денег на однушку на окраине города, бросила дом, забрала сына и уехала туда. Не поверишь — чтобы попытаться быть ближе к этому мужику. Дом покупать в такой глуши никто в здравом уме не захочет, вот и стоит пустой до сих пор. Хотя Арторий рассказывал, что она и не пыталась выставлять его на продажу, верила, что сможет вернуться сюда с бывшим мужем. А уже в городе ее поставили на учет в психушке, посадили на таблеточки, и жили они больше на ее пособие.       Парень удивленно уставился на Торкеля.       — Арторий мне... не рассказывал таких подробностей.       — Потому что ебанутая мать, подработки на грязных работах с одиннадцати и жизнь почти впроголодь — это не то, о чем говорят. Он и мне рассказал, когда мы напились знатно, после долгих моих расспросов. Ты же тоже не хотел распространяться о своем прошлом, да?       Торфинн снова посмотрел в сторону лестницы. Похоже, что там были комнаты. Может, не такая уж и ветхая конструкция, стоит подняться и посмотреть? Парень вздохнул.       — Он мне говорил, что у его матери не все было в порядке с головой. Но чтобы так...       — А он полон загадок, да? — Торкель рассмеялся. — Во всяком случае, никто не додумается ехать сюда. Арторий сказал, что это ненадолго. Максимум — пара дней. Он будет держать в курсе. Ладно, я за едой, а ты осмотрись пока.       Парень кивнул и направился в сторону лестницы. Несмотря на ужасный скрип, старая древесина выдержала вес Торфинна. Он включил фонарик и поискал выключатель. «Подумать только, что Арторий решил выбрать именно это место. Это же как душу наизнанку вывернуть», — парень все же нашел выключатель и зажег свет в одной из комнат. Судя по кровати и игрушкам, он попал в самое интересующее его место — старую комнату Артория.       На полу лежал ковер, на нем и были разбросаны игрушки, в основном деревянные машинки, в углу стояла небольшая кровать, накрытая белой простыней, рядом — шкаф с перекошенными дверками и низкий письменный стол, сидеть за которым можно было прямо на полу, у окна. «И наверняка оно так не задумывалось», — подумал Торфинн по поводу стола, направляясь именно к нему. С обеих сторон от ножек располагалось по ящику. Парень открыл один — здесь были только старые тетради, которые все равно хотелось пересмотреть. Детским почерком были аккуратно выведены буквы в прописях, потом нашлись тетради, видимо, из старших классов. Затем Торфинн достал альбом для рисования, где в основном были детские рисунки машинок и домиков. И ни одного рисунка человека или семьи, как рисовал сам Торфинн, когда был совсем маленьким. «Он с детства был один», — подумал парень и сложил все это обратно. Во втором ящике были книжки и старые вырезки из журналов с изображением разных зданий. Но куда больше поразили книги. Все же три тома об истории государства — совсем не детское чтиво. «Похоже, что другого и не было», — сделал очередной вывод Торфинн. Он уже представил картину, где маленький Арторий сидит на этом ковре и вырезает картинки из журналов.       В шкафу оказались старые вещи и моль, которая чуть не влетела Торфинну в лицо, не ожидая такого неожиданного вторжения. Парень взял в руки потрепанный вязаный свитер, который был весь в дырках, а потом и такой же убитый временем шарф. Странно, что такие вещи все еще оставались здесь. «Похоже, что Арторий не возвращался сюда с того самого времени. Удивительно, что тут ничего не разграбили за столько лет. Неужели настолько глухое место?» Торфинн направился к кровати. Свет был тусклым и старая лампочка иногда мигала — хорошо, что вообще работала. Он включил фонарик, чтобы рассмотреть надписи на оборванных обоях. В основном там были названия городов. Это показалось странным, но Торфинн не стал зацикливаться на таком. И без того понятно, что ужасное детство было не только у него.       — Ты где? Торфинн!       — Сейчас!       Парень заглянул в соседнюю комнату и чуть телефон не выронил. Здесь все было перевернуто вверх дном, стены изрисованы какими-то странными каракулями, а дверь была исцарапана сверху донизу. «Да что за херня тут творилась?» Торфинн сделал шаг вперед и заметил, что наступил на фотографию. Он поднял ее и увидел мальчика с отросшими светлыми волосами и голубыми глазами. В том, что это маленький Арторий, не было никаких сомнений.       Снизу снова послышался громкий голос Торкеля:       — Торфинн! Я жрать хочу!       Парень сунул фотографию в карман и поспешил спуститься вниз.       Переписка со Свеном оказалась забавной. Кнуд был прав, что тот будет вне себя от происходящего, а подразнить его и написать с аккаунта его же сына — в таком удовольствии Арторий просто не мог себе отказать. Во всяком случае, это хотя бы немного сгладит ситуацию для Кнуда и запутает Свена сильнее. Все же парень хоть и являлся потенциальным убийцей, но все равно отважился на такой шаг ради Торфинна. «Похоже, что этот пацан может поменять любого человека», — подумал Каст и закрыл ноутбук.       Еда из доставки уже давно остыла, и есть ее совершенно не хотелось. Однако альтернативы сейчас не было. Торкель должен был написать, когда они доедут, а значит, свободного времени предостаточно. Только вот сейчас было совсем не до работы. Да и от воспоминаний о том месте становилось не по себе — ужасное прошлое реального Артория снова преследовало его. Конечно, не хотелось бы, чтобы Торфинн знал, но никто точно не потащится туда в поисках пацана.       Последний раз Арторий был там около года назад, чтобы проверить целостность помещения и проводку. Этот проклятый дом был самым крайним вариантом, если придется бежать или нужно будет спрятаться в надежном месте. Но за столько лет Каст даже не стал копаться в тех воспоминаниях и оставшихся вещах и вообще был бы рад сжечь тот дом дотла. Если бы здание не могло оказаться полезным. Но каждый раз оказываясь рядом с тем старым домом, он вспоминал весь тот ад, в котором ему приходилось жить. Ни еды, ни заботы, ничего, кроме одержимости матери и рассказов о том, как все будет хорошо, стоит им переехать. И ведь переехали. В раздолбанную однушку, где было хуже, чем в доме, почти без ничего и, считай, в никуда.       Каст цыкнул и потянулся к бару. И если бы не звонок телефона, он обязательно достал бы ту бутылку виски.       Как всегда, Свен явился без предупреждения, громко хлопнув дверью. Только в этот раз он орал как сумасшедший.       — Мразь! Ебучая шмара! Блядина!       Кнуд едва успел увернуться от летящей в него вазы. Он лежал на диване в зале и упорно делал вид, что книга ему интересна. Но когда Свен с порога начал кидаться в него вещами, он, несмотря на боль, вскочил и попятился назад.       Все же Кнуд жалел, что Свен далеко не тот заплывший жиром старый мудак, как в прошлом. В этом времени он был куда сильнее и подвижнее. Хотя в остальном — все тот же жестокий ублюдок, даже хуже прошлой версии себя. Парень рассмотрел варианты с кухней и балконом, но ни один из них не подошел. Поэтому он тупо уставился на злющего Свена:       — О-отец?       — Заткни пасть! Уебок! Это все ты виноват! И твой блядонутый дружок! Сука!       «Мне пизда», — только и успел подумать Кнуд, когда Свен схватил его за руку и потащил в сторону комнаты. Однако никаких извращений не последовало. Свен просто начал выгребать всю одежду из шкафа и бросать ее на пол перед парнем.       — Надевай любую из этих тряпок. И пока мы будем ехать домой, ты мне расскажешь, какого хуя Арторий Каст пишет мне от твоего имени о том, что я с тобой делаю. И в этот раз, сука ты разорванная, ты так просто не отделаешься.       «Что? — Кнуд растерянно скинул с себя халат и принялся натягивать первые попавшиеся штаны. — Пишет? Он писал ему подобное? Я не понимаю». Новость о том, что Каст решил пойти дальше и разозлить Свена настолько, действительно застала Куда врасплох. Это могло означать лишь то, что Арторий решил запутать Свена еще больше и выставить себя главным затейщиком всей этой истории. «Он что, получается, решил выгородить меня?..» Парень натянул рубашку, когда его дернули за руку и потащили к выходу.       Но уже у входной двери Свен прижал Кнуда к стене и приставил к его виску пистолет. Мужчина злобно прошипел сыну в лицо:       — Если у меня будет хоть малейшее подозрение, что ты причастен к этому, я тебе башку прострелю, а потом трахну твой труп и отправлю Касту в подарок. Ты меня понял?       Кнуд весь побледнел и сглотнул. «Если будут стрелять в башку с такого расстояния, то ничего не спасет», — подумал он, вспоминая свои же недавние слова, и кивнул. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Свен не шутил, не угрожал для того, чтобы Кнуд выполнял все его приказы. Он реально убьет его, если узнает о связи с Арторием и о том, что весь этот план с базой и сообщением придумал именно он. И единственная причина, которая держала жизнь Кнуда на волоске, — это то, что никто не знает, как повернется история, в которую было вложено так много усилий, если Свен убьет своего сына.       Свен спрятал пистолет, дернул парня на себя, а потом вытолкал в коридор, не дав даже нормально одеться.       Сначала Бьерн очень долго говорил о том, как же он задолбался и ненавидел Артория за его заскоки по поводу Свена, припомнил Торфинна, а уже потом заговорил о Кнуде. Причем сразу спросил, что там произошло, будто наверняка знал, что Арторий во всем этом замешан.       Каст сказал все прямо и даже не утаил, куда решил отправить Торфинна в итоге.       Бьерн молчал долго. А потом на фоне послышался грохот, после которого раздался такой же спокойный голос Бьерна:       — Я бы сказал, что ты конченый мудак, но ты и так это знаешь. И ты тут в кои-то веки ни при чем. Даже не знаю... Я в растерянности.       — Твой сарказм сейчас не в тему. После моих сообщений Свен должен думать, что изначально все это затеял я. И если у тебя есть еще что-то, что ты хотел бы на меня свалить, — я весь внимание.       — Ну... Ты его выручил. Кнуда. — Бьерн хохотнул. — Ты, блять, выручил Кнуда, своего потенциального убийцу, спас Торфинна, отправив его в задницу цивилизации, и ты наверняка вывел из себя Свена своими сообщениями. Ну, последнее, очевидно, для морального наслаждения... Ты поступил по-человечески. Блять, — Бьерн рассмеялся, — ты точно Арторий Каст?       Каст закатил глаза, слушая смех в трубке, и все же взял бутылку виски.       — Можешь приехать и проверить.       — О нет, спасибо, говорят, что один ебанутый совсем с катушек слетел. Я лучше здесь останусь.       — Какой ебанутый? — Арторий усмехнулся и налил виски в стакан. — Тот, который своего сына трахал?       Смех в трубке стих.       — Ну да, теперь я тебя узнаю. Итак, какие планы? Теперь же они у тебя есть, верно?       — И ты все еще в них не входишь.       — Но я ими интересуюсь.       После рассказа Торкеля о том, каким Кнуд был королем, как он поступал с людьми и какие вещи проворачивал, играя с человеческими жизнями, Торфинн был в шоке. Это был совершенно не тот человек, которого он знал столько лет. Нет, даже тот принц из снов и рядом не стоял с тем, о ком говорил Торкель.       — Получается, что...       — Торфинн, если Кнуд видит сны о своем правлении, то он наверняка сможет избежать гнева Свена. Ты даже не представляешь, насколько он может быть расчетливым.       Парень опустил взгляд:       — А я?       — Что ты?       — Что стало со мной после смерти Аскеладда? Этот сон мне снился сегодня.       Мужчина посмотрел как-то совсем странно. Он хотел было ответить, но потом резко передумал:       — Не скажу. Сам узнаешь.       — Я что, просто продолжил жить после такого? Те воспоминания просто... Я будто все по новой пережил. Арторий еле смог меня разбудить.       Торкель вздохнул и ответил как можно более расплывчато:       — Твоя жизнь потеряла всякий смысл. И это продолжалось достаточно долго. Но в итоге ты сделал то, что сделал. Знаешь же, да?       Торфинн кивнул:       — Винланд. Я в курсе.       — Короче, просто не...       — У меня был кто-то?       Сейчас, сидя в доме, пропитанном прошлым Артория, после сна о смерти Аскеладда, который все еще заставлял сердце разрываться на куски, парень хотел знать, насколько он смог реабилитироваться в прошлом. Не хотелось ждать, пока эти сны придут к нему. Если он нашел себе кого-то после пережитого, то, получается, не так уж сильно он и любил Аскеладда. Может, это и правда было просто привязанностью, первой любовью, которая ничем хорошим не заканчивается. Может, Торфинн в прошлом смог встретить кого-то, с кем был действительно счастлив, создал семью, отправился в Винланд, возможно, заимел детей.       — Торфинн, это не имеет значения. Даже если и...       — Пожалуйста, — парень уставился с ожиданием. — О таком не написано в книгах, эта информация не сохранилась. Мне предстоит пережить время после потери Аскеладда снова. И я просто хочу знать, насколько я его...       — Торфинн, — мужчина смотрел с пониманием, — я видел это. То, как он касался тебя перед смертью. Я помню, что он сказал и что не дал сказать тебе. И я видел тот взгляд — он любил тебя очень сильно. И ты тоже. Ты терял часть себя. Я уверен, что если бы Аскеладд не умер, у вас двоих было бы общее будущее. За всю прошлую жизнь и за эту я никогда не видел таких сильных чувств, какие были у вас. Ты любил его даже после смерти. Очень долго, наверное, до самого конца. Ты поборол отчаяние, часто улыбался, совершил множество открытий и никогда не забывал Аскеладда, следуя его последним словам. Ты считаешь, что смог бы быть с кем-то после того, как навсегда связал себя со своим единственным возлюбленным?       Торфинн немного смутился. Но все же свой ответ он получил. Аскеладд был единственным. В прошлом Торфинн влюбился лишь один раз и навсегда, на всю свою жизнь.       И похоже, что в этот раз, в этом времени, история повторялась снова.