Outsider

      Бьерн вернулся в свой кабинет, где сидели Торкель и Арторий с бутылкой джина и стопками. Сегодня можно было закрыть глаза на этот алкоголизм в больнице. Все-таки все закончилось, хотя никакой радостной ноты по этому поводу не намечалось. Врач опустился в свое кресло и вынес вердикт:       — Отделался сотрясением. Содрал немного кожу о камень, оттуда и кровь. Несколько ушибов еще есть, но жизни ничего не угрожает. — Он смотрел на подавленного Каста. — А теперь перейдем к сути. Что значит «Кнуд убил Свена»?       — Что?!       Торкель повернулся к Арторию. Всем своим видом он выражал искреннее удивление и был готов выбить из Каста всю информацию кулаками. Однако тот лишь вздохнул.       — Да. Да, это так. — Арторий откинулся на спинку дивана и вздохнул, прикрывая глаза. — На меня напал Флоки, я дрался с ним. И почти проиграл, когда появился Торфинн и метнул в руку Флоки нож. Тот отвлекся, так что я смог схватить пистолет. А потом меня прижал Свен. Он кричал Кнуду стрелять в меня, но тот решил иначе. Это все. Если бы не странное решение Кнуда, я бы уже тут не сидел. Да и вы все, наверное, тоже.       — Какого? Почему? Я думал, что ты прикончил Свена и...       — Торкель, — Каста посмотрел на него. — Я не знаю. Я спросил Кнуда об этом, но он ответил, что не мог убить человека, которого Торфинн любит настолько сильно, что готов жизнь отдать. Но я уверен, что были еще мотивы.       Бьерн все это время сидел в кресле и не вникал в спор, который разгорелся между Торкелем и Арторием. Узнать мотивы Кнуда можно было только спросив его напрямую. А тогда было совсем не до разговоров. Но если Кнуд сказал, что именно Торфинн изменил ситуацию, то значит, что так оно и есть. «Я разберусь с последствиями», — вспомнились слова Кнуда, который обещал набрать, когда закончит. «Но как он собирается со всем разбираться? Он боялся этой ответственности и избегал ее, однако в конечном итоге принял. Так странно... У него явно был какой-то план действий. — Бьерн вспомнил взгляд парня, когда тот делился планом по поводу спасения Торфинна тогда. И в этот раз он смотрел так же решительно. — Что-то заставило его изменить решение в самом конце. И он продумал схему действий... Невероятно».       Двое на диване все еще спорили. В основном спорил Торкель, конечно, Каст же снова и снова говорил о том, что ничего не знает и не может ответить на большинство вопросов. Бьерн посмотрел на бутылку с джином и закатил глаза. Если нужно успокоить Торкеля, его нужно напоить. И пить с ним — самый действенный метод достижения цели. А Касту сейчас явно было не до выпивки. Потому что он проигнорировал очередной вопрос Торкеля и обратился к Бьерну:       — Я могу проведать Торфинна?       Вопрос даже немного удивил. Врач немного склонил голову и задал в ответ свой:       — Ты хочешь сделать это потому, что изменил отношение к нему, или из чувства долга за свое спасение? В любом случае найди ответ на этот вопрос до того, как он придет в сознание. Триста седьмая палата.       Арторий даже никак не стал комментировать слова Бьерна. Просто молча поднялся и вышел из кабинета.       Торкель проводил его взглядом, после чего потянулся за бутылкой и стопкой. Подвинуть стол прямо к дивану и разместиться здесь было, собственно, его идеей. Поэтому он наслаждался напитком и отвлекся от разговора о Кнуде, когда Каст покинул помещение.       — Он переживает о нем, — произнес Торкель. — Кажется, Торфинн, как и в прошлом, смог его изменить.       — А ты знаешь, каким он был в прошлом до того, как Торфинн за ним увязался? — Бьерн поднялся со своего места и достал из шкафа еще одну стопку. — Но в этом ты прав. В настоящем времени Арторий никогда не доверял людям больше необходимого. Он воспользовался Торфинном, сыграл на его чувствах, а парень в итоге ему чуть ли не жизнь спас, подставившись под удар. Это же касается и Кнуда, которого он вообще был готов убить изначально.       Торкель наполнил стопку своего собеседника и поднял свою:       — Ну, за то, что все закончилось.       Но Бьерн не спешил поддерживать этот тост:       — Убит глава корпорации. А его сын, который совершил преступление, собирается все как-то разрулить. Еще ничего не закончилось.       — О, — протянул Торкель и выпил до дна, даже не поморщившись. — А ты переживаешь. Хотя Кнуд и в прошлом был занятным парнем. И красивым.       Врач закатил глаза:       — Просто заткнись.       — Но ты же не отрицаешь, что он тебе нравится, — усмехнулся Торкель и налил снова. — Да и я видел, как он на тебя смотрел. Попробуешь?       Бьерн вздохнул.       — Пей молча.       Но Торкель продолжил смотреть в ожидании ответа. И Бьерн прекрасно знал, что этот не отстанет.       — Не собираюсь я ничего пробовать. Он — жертва насилия со стороны своего отца. Считаешь, что после пережитого ада под названием «Свен» он расположен отношения строить? Я видел его раны и понимаю, что это далеко не все. Этот псих вытворял с парнем черт знает что. Я не собираюсь влезать и ломать без того хрупкое доверие. Так что, когда пройдет немного времени, он сам прекратит, как ты сказал, смотреть на меня. Ответ принят?       Торкель протянул руку со стопкой к Бьерну:       — Принят.       В палате было темно из-за плотных занавесок, что закрывали окна. Арторий тихо прикрыл за собой дверь и подошел к постели, где лежал Торфинн. Голова уже была перевязана, к катетеру в вене на руке подключили капельницу. Рядом с кроватью располагался реанимационный монитор, где показывались пульс и частота сердечных сокращений. Каст посмотрел на равномерные показатели и вздохнул. Несмотря на то, что Торфинн был весь бледный и с небольшими синяками под глазами, с ним все было в порядке. А у Флоки сильный удар, он мог и куда больше покалечить.       Арторий опустился на колени рядом с кроватью и сжал в руках ладонь парня. Она оказалась холодной и выглядела совсем маленькой в руках взрослого мужчины. Каст наклонился и прижался лбом к прохладной руке.       — Спасибо тебе. Ты — лучшее, что могло произойти со мной. В обеих жизнях.       Эти слова были произнесены почти шепотом.       Арторий прикрыл глаза и вспомнил тот момент, когда увидел Торфинна, кидающегося на Флоки. Он настолько не ожидал появления парня, что даже подумать ничего не успел. А в прошлом кричал не подходить. Но в этот раз сам позволил Торфинну действовать, и сейчас был жив, почти не пострадал, отделавшись лишь несколькими швами и синяками. И все благодаря этому внезапному появлению.       Торфинн всегда был из тех, кто делал прежде, чем думал. И все же он смог повернуть историю в другое русло.       — Прости меня, — снова прошептал Каст, глядя на лицо парня. — Я очень надеюсь, что ты сможешь простить меня.       Ближе к вечеру Кнуд дал о себе знать. Он все же сдержал свое обещание и позвонил Бьерну.       Каст и Торкель распивали вторую бутылку на диване в кабинете, когда сам хозяин помещения ограничился двумя стопками. Врач оставил этих двоих с задушевными разговорами и направился к выходу на заднюю парковку. В основном это было место для персонала больницы, но в такое время здесь почти никого не было — стояла только пара машин дежурных врачей.       Кнуд приехал спустя обещанные полчаса. Он выглядел явно лучше, чем утром, и был одет теплее, в более подходящие вещи. Машина была не его, но наверняка одной из тех, на которых рассекал Свен ранее. В руках у парня был пакет. И когда он поставил автомобиль на сигнализацию, то замер, увидев Бьерна. А потом отвел взгляд и подошел ближе.       — Привет. — Кнуд нерешительно поднял взгляд. — Это заняло какое-то время. Как Торфинн? С ним все в порядке?       Бьерн вспомнил свой недавний разговор с Торкелем. Не хотелось признавать, но тот был чертовски прав в том, что Кнуд красивый. Особенно когда на нем нет побоев и прочих ран.       — Пойдем. Тебя тут очень не хватало, — начал Бьерн с улыбкой. — С Торфинном все хорошо. У него небольшое сотрясение. Думаю, что к утру придет в себя.       Кнуд вошел в здание через дверь, которую Бьерн ему придержал. Он растерялся, но врач кивнул в сторону лестницы.       — Забыл, где мой кабинет?       Даже в приглушенном свете, который горел у лестницы, было видно смущение парня. Он сделал шаг назад и опустил голову:       — Нет. Просто... Не самые приятные воспоминания.       Бьерн хмыкнул:       — Разговор со мной не самое приятное воспоминание? Или...       Врач хотел упомянуть о моменте, когда замахнулся на парня в коридоре тогда, но Кнуд перебил быстрее:       — Нет! Нет, ни в коем случае. Я тогда вел себя просто отвратительно. И мне все еще стыдно за все те вещи. Я понимаю, что должен объясниться, но считаю себя неуместным здесь. И я бы хотел увидеть Торфинна. Я очень переживаю о нем.       Бьерн посмотрел на Кнуда, который все еще глядел вниз. «Он Свена грохнул, а сейчас стоит и краснеет предо мной, — думал врач. — Ну что за?.. Как там сказал Торкель? "Занятный парень"? Он прав. Очень занятный». Хотелось уже просто подняться в кабинет, но тут Бьерн обратил внимание на бинты на чужих пальцах. Те снова были наложены просто ужасно.       — Торфинн сейчас спит. Но я не против, если ты зайдешь, — врач протянул руку Кнуду, — после того, как я осмотрю твои раны. Если не возражаешь.       Удивление в серых глазах было трудно передать. Кнуд растерянно смотрел на мужчину, но потом кивнул и протянул израненную руку.       Манипуляционная была закрыта на замок, а дежурной медсестры не было. Хотя на посту горел свет. Бьерн открыл дверь и кивнул Кнуду, чтобы тот вошел внутрь. Парень спокойно шагнул вперед.       После всего произошедшего, после того, что пришлось сделать, чтобы скрыть все следы преступления, Кнуд не думал, что сможет так быстро успокоиться. Хотя все время, пока ехал сюда, думал только о том, как же ему теперь смотреть на Бьерна. И как мужчина посмотрит на него. Арторий же наверняка все рассказал... Было страшно даже звонить.       Однако, к его удивлению, Бьерн ответил почти сразу, поинтересовался, все ли в порядке и предложил приехать в ближайшее время. Кнуд ответил, что ему потребуется полчаса, и всю дорогу думал об этом мужчине. А когда врач встретил его прямо на парковке, понадобилось немало усилий, чтобы взять себя в руки и не думать о последних словах Свена. Кнуд напомнил себе момент, когда Каст выпил из бокала и сказал Свену, что только он брезгует своим сыном. А потом Арторий сказал, что не считает Кнуда шлюхой. И очень хотелось верить, что все эти слова были сказаны не только для того, чтобы позлить Свена.       Но вот, теперь он снова сидел перед Бьерном, который аккуратно снимал бинты и осматривал рану. Из-за этого Кнуду все еще было не по себе. Нет, он доверял этому человеку, но не мог прочитать его мысли. А сейчас очень хотелось знать, о чем же этот мужчина думал.       — Я понимаю, что времени на обработку ран не было, — Бьерн поднялся и направился к шкафам. — Но ты же не пытался швы снять? На большом пальце...       — Свен давил на рану, когда ему понадобилась информация о тебе. Я не снимал их.       Бьерн резко повернулся, выглядя злым.       — Ебанутый урод. Всему миру проще от того, что он умер. — Он присел напротив парня и подготовил все необходимое. — Давай поправлю. Нужно будет снова делать укол, а ты помнишь, что он...       — Каст рассказал тебе, да? — Кнуд снова отвел взгляд в сторону. — Он же сказал, что я сделал?       Сейчас Кнуд был готов услышать правду. И о том, что наговорил Арторий, и об изменившемся отношении к нему самому.       — Я был удивлен, — Бьерн коснулся пальцев парня своей рукой, на которую надел перчатки для манипуляций со швами. — Я был удивлен, еще когда ты сказал, что нужно все решить, и ты это сам сделаешь. Но когда Арторий объявил, что это ты убил Свена... Я даже не знаю. Я охренел, конечно. Но еще испытал облегчение. И, — он улыбнулся, — восхищение.       Кнуд резко обратил взгляд к врачу:       — Что?       — Ну, знаешь, — Бьерн немного склонил голову. — Ты можешь делать такие невероятные вещи, а переживаешь по пустякам. Ты смог пойти против человека, который всю жизнь давил на тебя и мешал с грязью. Ты не выбирал сторону Свена или Артория тогда. Из того, что я услышал, я делаю вывод, что появление Торфинна вдохновило тебя на такой отчаянный шаг.       Кнуд кивнул:       — Да. Но не только оно. И я бы хотел обсудить это еще и с теми двумя. Но если ты хочешь...       — Кнуд, — Бьерн потянул руку парня на себя. — Я хочу, чтобы у тебя не осталось сожалений. А еще поправить швы.       Парень расслабился. «Бьерн все еще это делает, — с улыбкой подумал он. — Как и тогда, когда мы только по телефону говорили. Он заставил меня чувствовать меня значимым. И даже зная всю правду, он касается меня и продолжает помогать».       — Я помню, что укол болезненный и нужно потерпеть, — все еще улыбаясь, произнес Кнуд.       Врач согласно кивнул:       — Именно.       — Ты сожалеешь, — с усмешкой произнес Торкель, когда его шутки о мертвом Свене себя исчерпали. — Ты, блять, очень сожалеешь.       Каст поставил пустую стопку на стол. После выпитого настроение у обоих улучшилось, в ход пошли насмешки над Флоки, шутки о смерти Свена и разговоры о Бьерне, который внес весомый вклад во все произошедшее. Пока поддатый Торкель не произнес это. Арторию оставалось лишь признать, что так и есть. Но сделал он своим способом. Ну, естественно, алкоголь сыграл не последнюю роль в его ответе.       — Иди нахуй. И Бьерна с собой прихвати. Да, да, да и еще раз — да. Я сожалею. Когда я увидел Торфинна там, увидел его взгляд и как Флоки бьет его, а потом направляет оружие, то понял, что еще никогда так сильно не ошибался. Доволен?       Торкель смотрел глазами победителя — с абсолютным восторгом:       — И?       — Что?       — Что теперь? Торфинн все еще любит тебя, несмотря на то, что ты полное говно. Ты тоже теперь неровно к нему дышишь. Я хочу знать...       — Отвянь, — отрезал Каст. — Он сейчас без сознания валяется. Я не собираюсь обсуждать это, тем более — с тобой, пока он в таком состоянии. Я просто надеюсь, что с ним все будет хорошо после такой травмы. И что больше он так не пострадает.       — Знаешь, он...       Торкель замолчал, когда дверь кабинета открылась и вошел Бьерн. А за ним и Кнуд, который старался не смотреть на присутствующих.       — А вот и звезда нашего вечера, — Торкель поднялся и раскинул руки в стороны.       Но Бьерн пресек все дальнейшие действия и слова мужчины, злобно зыркнув на него:       — Сядь.       Торкель покорно опустился обратно и демонстративно надулся:       — Благие намерения никто не ценит, — проворчал он и потянулся к бутылке.       Кнуд прикрыл дверь и растерялся. Он не был уверен, стоит ли подходить к дивану, на котором все же было место для еще одного человека, или стоит выбрать стул. Но он поймал на себе взгляд Артория и решил, что сейчас не время теряться. Все же он пришел сюда ради того, чтобы прояснить свои действия и дать понять, что не является опасностью для Каста, как Свен ранее.       Парень подошел к дивану и протянул Арторию пакет:       — Спасибо. Я думаю, что должен вернуть это тебе.       Каст заглянул в фирменный бумажный пакет, в котором лежала его куртка, одолженная Кнуду утром. Он кивнул и подвинулся в сторону:       — Присядешь?       Но парень сделал шаг назад.       — Для начала я хотел бы сказать, что все записи с камер удалены, а последствия той перестрелки ликвидированы, — чем больше он говорил, тем увереннее звучал его голос. — Никто не узнает о том, что вы были там и что происходило в том месте. Я рад, что с Торфинном все хорошо, я очень переживал о нем. И я не собираюсь гнаться за историей, как Свен. Я не собираюсь тебе угрожать и...       Кнуд замолчал, когда заметил на себе удивленный взгляд Артория. Парень снова отвел взгляд и прикусил губу. «Неужели что-то не то, — подумал он. — Я был уверен, что все говорю верно».       — Ты мне жизнь спас, — произнес Каст и поднялся. — Я и не думал о том, что ты будешь пытаться убить меня. Ты даже как-то с последствиями разобрался. А пришел говорить такие очевидные вещи и благодарить за куртку?       — Нет, я... — Кнуд медленно выдохнул. — Я пришел благодарить не только за это. И не только очевидные вещи говорить. Я уже сказал, что не смог бы убить человека, в которого Торфинн влюблен. И, — он на секунду замялся, — я не стал бы убивать человека, который, несмотря на все, поверил мне и сказал все те вещи. Может, это было лишь для того, чтобы позлить Свена, но они важны для меня.       — Что? — Арторий присел обратно. Он посмотрел на Бьерна, который лишь развел руками и кивнул в сторону парня. — Ты... Блять. Я сказал это не для того, чтобы просто позлить кого-то. Свен прилюдно мешал тебя с грязью и говорил всякую мерзость. Его нужно было поставить на место. И сделать это в кругу стольких людей — оптимальное решение. Да и ты тогда весь бледный сидел, будто не меня пристрелить был готов, а себя. Ты Бьерна выручил и Торфинна дважды спас. Ты не заслуживаешь тех слов и такого отношения.       Торкель поддакнул со стороны, разливая джин по стопкам.       Каст покосился на свою порцию алкоголя, потом взял стопку и указал ею на Кнуда.       — Ты обычный нормальный парень, с чего мне брезговать твоим стаканом? Или почему я должен считать тебя шлюхой, потому что один ебанутый мудак оказался сраным педофилом? Изначально я был настроен против тебя из-за Свена. Но ты ничего плохого никому не сделал. Ты скорее даже помог, а не навредил. Но когда ты направлял на меня пистолет... — Каст выпил и поставил стопку перед собой. — Я был уверен, что ты выстрелишь. А когда ты прикончил Свена... Я даже не знаю, что думать...       — Ход истории изменился, — произнес Кнуд. — Собственно, об этом я и хотел поговорить со всеми вами. — Он заправил прядь волос за ухо, стараясь собраться. — Помимо того, что я благодарен тебе за все те слова, я понял, что не смогу пойти по череде последовательностей. Из-за Торфинна. Так или иначе все это время происходили совпадения с прошлым. В большей или меньшей степени, но многое повторялось. Пока я не увидел Торфинна сегодня. В прошлом он так же заявился в самый последний момент, но ничего не сделал, хотя мог. В этот раз... Не хочу никого обидеть, но против Флоки у него не было ни шанса. Но он отвлек его внимание на себя. В прошлый раз он привлек внимание Аскеладда. Сегодня он фактически повторил историю с одним только расхождением: победителем в поединке выходил Флоки, а в прошлом он Аскеладду и в подметки не годился, у него было преимущество перед этим придурком. Торфинн отвлекает вероятного победителя, и он умирает. — Кнуд замолчал, после снова медленно выдохнул и продолжил: — В тот момент я понял, что Флоки умрет, как и получилось в итоге. А это уже окончательно все поменяло. И когда я направлял пистолет на тебя, — он посмотрел Касту в глаза и сглотнул, — то вспомнил те сообщения, что ты писал отцу. И я подумал, что если бы Аскеладд остался жив, все было бы проще в прошлом. И раз уж я могу сделать хоть что-то в настоящем, то пусть это будет убийство Свена. Все, что он заставил меня пережить, будто отошло на второй план. Я думал не о том, как сильно ненавижу его, а о том, что человек, которого меня всю жизнь заставляли ненавидеть и убеждали, что я должен убить его, выручает меня и говорит то, чего я никогда бы не услышал ни от кого из членов семьи. Я видел чувства Торфинна, который набросился на непосильного соперника. И я думал о том, что вы все... — Кнуд улыбнулся и развел руками, — вы все классные. Вы решили поддержать друг друга во всем этом. И даже меня, — он повернулся к Бьерну. — Ты первый, кто поверил мне и показал, что такое настоящая помощь и что я могу быть нужным. Торфинн стал для меня другом, которого я ни за что не смог бы предать. А ты, — он повернулся обратно к Касту, — заставил снова поверить в себя.       Кнуд замолчал, позволяя собравшимся в комнате переварить сказанное. Затем продолжил:       — Я... Вот, это все. Спасибо, что выслушали и доверились сегодня. Я думаю, что меня пора. Вы слишком долго времени жили в напряжении из-за Свена. И сейчас наверняка хотите просто...       — Торкель, я не понял, почему у него еще не налито? — Бьерн заставил Кнуда замолчать, когда поставил на стол пустую стопку. — Я поверить не могу, что во всем том пиздеце ты так быстро сориентировался и пришел к выводу, что сможешь убить Свена.       — Аскеладд в прошлом был скорее посредником между мной и короной. Вот и...       — Так, хватит, у меня сейчас мозг взорвется.       Торкель оказался рядом с Кнудом, пихая тому в руки стопку. Парень растерянно посмотрел на Бьерна, который пожал плечами:       — Я ту ни при чем.       — Тут нужно скорее тебе расслабиться, — продолжал Торкель. — У тебя просто ебанутейший батя был. И я реально не понимаю, откуда у него такой ебейший сын. Короче, если нужна будет какая-то помощь или совет — дай знать. Тут тоже задроты по снам и прошлому собрались. Так что этот тост за тебя. Разрулил все просто...       Каст встал рядом с Торкелем и с улыбкой произнес, даже не стараясь перекричать этого громогласного человека, пока тот нахваливал парня:       — Спасибо тебе.       Но Кнуду не нужно было ничего слышать, чтобы понять, что ему говорит Арторий.       Было ожидаемо, что Торкель уснет прямо в кабинете под утро. Пить он любил, умел, но всегда вливал в себя в разы больше, чем остальные. Он развалился на диване, и никакие разговоры и свет ему не мешали.       Кнуд уже просто собрал волосы в хвост, как он всегда делал на любой пьянке, чтобы было удобнее пить, и посмотрел на Бьерна:       — Точно ничего, что тут такое? Больница все-таки.       — Не моя смена, — ответил врач. — А даже если зайдут и увидят — мне плевать. Никто меня не уволит, а что-то начальству можно и простить за удобный график, конечно. Если бы не Торфинн, то хрен бы здесь эта вакханалия происходила.       После слов о парне веселый настрой Артория быстро улетучился. Он посмотрел на Бьерна:       — Он долго не приходит в себя. Это нормально?       — Давай я тебя башкой о камень приложу — посмотрим, сколько ты проваляешься. Я уже сказал, что с ним все нормально. Просто успокойся и жди.       Кнуд покрутил в руке стопку. Нужно было перевести тему и отвлечь от дурных мыслей.       — Слушайте, а как вы в этом времени встретились? Мне интересно просто, — парень покосился на Артория. — Я знаю о Торкеле и Торфинне, но не о вас двоих. Если вы не против...       И Каст просто начал рассказ, даже не дав Кнуду договорить. История была простой, но интересной. Кнуд внимательно слушал и даже пару раз рассмеялся, когда Арторий описал неловкие ситуации.       — Хотелось бы и мне иметь столько хороших друзей. Если бы не Торфинн, то я бы вообще был каким-то социопатом. Те компании, с которыми я отдыхал, — это же совсем не то. С ними нельзя просто поговорить или спокойно провести время.       Каст усмехнулся, когда Бьерн закашлялся после глотка своего кофе. Арторий наигранно протянул:       — Очень жаль, что после задушевных разговоров всю ночь напролет ты все еще считаешь Торфинна своим единственным другом. Бьерн, закрой за этим молодым человеком дверь.       Врач откашлялся и развел руками.       — Что-то не припомню, чтобы нанимался выполнять твои приказы. Сам же говорил, что ты не Аскеладд... Как адвокат ты должен знать, что все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя. Так что, мистер Каст, отдыхайте, пока главврач вам это позволяет. — Бьерн посмотрел на Кнуда, продолжив: — Торкель же говорил тебе, что ты можешь обратиться к любому из нас за помощью или советом. Как бы тяжело тебе ни было в прошлом, раз уж ты взвалил на себя все снова, то хотя бы понимай, что сейчас ты не один и тебе не нужно все тащить на себе. И если даже этот отморозок, — Бьерн показал Арторию средний палец, когда тот сделал то же самое, но раньше на пару секунд, — говорит такие вещи, то тебе не нужно считать себя лишним. Или каким-то не таким. Ты спас наши жизни и защитил после. Так что если нужно будет просто поговорить или спокойно провести время, обращайся.       После этих разговоров Кнуда одолевали странные чувства. Во-первых, он еще больше влюбился в Бьерна, а во-вторых, он и правда стал считать Артория Каста своим другом.       — С ума сойти, — тихо произнес парень, прикуривая сигарету на улице. Все же не от всех вредных привычек удалось избавиться. А когда немного выпил, курить захотелось еще сильнее.       Но Кнуд обратил внимание на то, что Бьерн даже сегодня, после всего пережитого, почти не притронулся к алкоголю, а о курении и прочем даже речи не шло. Парень нашел еще одну причину, по которой он абсолютно точно не мог быть с этим человеком. В памяти снова всплыли слова Свена и Флоки. И как бы сильно ни хотелось не обращать на них внимания, Кнуд все равно думал о них и видел в них рациональность.       — Ты ему нравишься.       Голос Каста раздался совсем рядом, став для Кнуда неожиданностью. Арторий закатил глаза и выдохнул кольцо дыма.       — У тебя на лице все написано. Я не хочу лезть. Но как новому другу скажу, — он снова затянулся сигаретой и медленно выдохнул. — Бьерн ни за что не стал бы так сильно рисковать ради человека, который ему безразличен. И когда приперся к тебе в квартиру и обработал раны, искренне о тебе переживал. Он всегда спокойный и рассудительный, но в тот день был злой как псина. Но если ты реально уверен в том, что хочешь этого, то первый шаг должен сделать сам. — Арторий в очередной раз затянулся и поймал на себе непонимающий взгляд парня. — Бьерн видел то, какие физические и моральные травмы Свен нанес тебе. И он никогда не полезет первым, потому что будет опасаться ранить тебя сам.       Каст был пьян, но говорил более или менее понятные и адекватные вещи. Но Кнуд тоже подвыпил, а раз уж пошли такие темы, то и он в стороне не останется.       — Перед всем произошедшим... В тот день, когда Бьерн пришел ко мне и помог с ранами, вечером я говорил с Торфинном. Тогда он признался, что все еще любит тебя. — Кнуд сделал затяжку и, заметив удивленный взгляд Артория, улыбнулся. — Он просил меня не убивать тебя. Но я же не знал, как все получится... Он всегда искренний в своих чувствах. Тормозит, конечно, иногда, но надежный и верный. Блять, звучит совсем...       Арторий подавил смешок:       — Я ему не расскажу.       — Эй! — Кнуд наигранно возмутился, но быстро вернулся к своей изначальной мысли. — И когда в тот день Торфинн говорил мне это, он перечислил все то, что ты дал ему за время, проведенное вместе. Он сказал, что все те слова о том, что он желает твоей смерти, — ложь. И сегодня он это доказал.       Каст смотрел перед собой и курил. Между ними повисло молчание.       Пока его не нарушил Торкель, который невероятно тихо для самого себя выглянул на улицу.       — Алкашня, бросайте сигареты. Торфинн очнулся.       Бьерн уже находился в палате и проверял самочувствие парня. Он ввел ему пару лекарств и дал несколько советов. Торфинн просто лежал и тихо соглашался с врачом. Он явно был еще сонным, но выглядел гораздо лучше, чем несколько часов назад.       Кнуд сразу же бросился к кровати и схватил Торфинна за руку:       — Все хорошо? Я так переживал о тебе! Когда увидел тебя там, то...       — Тише, тише, — Бьерн перебил парня. — Не нужно так кричать. У него все-таки сотрясение.       — Извини, — Кнуд заговорил тише. — Я чуть с ума не сошел от переживаний.       Торфинн улыбнулся:       — Голова болит. И спина. Но в целом все нормально. Бьерн сказал, что мне повезло. Но, — улыбка пропала с его лица, — раз ты здесь, то... Почему ты мне не сказал? — Торфинн слезящимися глазами посмотрел на врача. — Арторий...       — Живой и здоровее тебя, — вклинился в разговор Торкель.       Торфинн сморгнул слезы и посмотрел на громкого мужчину, рядом с которым стоял Каст. Он попытался встать, но Бьерн удержал его.       — Успокойся. Арторий, блять, пацан чуть не умер из-за тебя. Подойди хоть.       Кнуд отпустил руку Торфинна и отошел в сторону. Он кивнул Бьерну, который тоже направился к выходу, утаскивая за собой Торкеля.       Когда они остались в палате наедине, Каст подошел к парню. Торфинн всхлипнул, стараясь не смотреть на Артория. Все-таки он даже примерно не знал, что там произошло после того, как он потерял сознание. А сейчас от слез голова разболелась еще больше. Парень был рад, что Каст остался жив, но что сказать ему сейчас, он понятия не имел.       Торфинн перевел взгляд на мужчину, когда тот присел на край кровати и коснулся его руки. Арторий взял ладонь Торфинна в свои и несильно сжал, не отводя взгляда от карих глаз, наполненных слезами. Несмотря на боль, парень даже не пытался сдержаться. Он тихо всхлипывал, глядя на мужчину.       — Торфинн, тише, — Арторий вытер дорожку слез большим пальцем и убрал прядь волос парня, что была слишком близко к глазу, в сторону. — Все хорошо. Все живы. И все только благодаря тебе. Ты умница, тебе не нужно плакать.       — Н-но как?..       — Это я у тебя должен спросить. Как ты добрался? Как ты нашел место? Как ты успел? Почему ты оказался там?       Торфинн всхлипнул и прикрыл глаза, шмыгнув носом. Он сглотнул и тихо произнес:       — Я не хотел, чтобы ты умер. Я боялся тебя потерять.       — Торфинн...       — Мне было даже страшно думать о том, что ты можешь погибнуть. Я думал лишь о том, как спасти тебя. О том, что я могу сделать хоть что-то...       Парень вытер слезы и взял Артория за вторую руку, что все еще касалась его лица. Он посмотрел в голубые глаза и на грани слышимости прошептал:       — Я очень сильно люблю тебя.       Каст замер. Он знал, он понимал, ему говорили об этом. Но услышать это от заплаканного Торфинна в больничной койке — это совсем другое. Что он мог ответить на такое признание?       — Прости меня. Торфинн, я очень надеюсь, что ты сможешь простить меня за все, что я сделал и сказал тебе. Ты спас мне жизнь, ты подставился под удар, несмотря на все, несмотря на то, что ты узнал. Ты просто подарок судьбы. Спасибо тебе. И как только такого замечательного парня угораздило влюбиться в меня? — Каст улыбнулся. — Ты самый лучший.       Торфинн снова начал плакать. Такие теплые и искренние слова от Артория заставляли слезы снова литься, но только уже по причине того, что он был счастлив. Искренне рад, что Арторий жив и с ним все хорошо.       Когда эмоции немного поутихли, Торфинн смог говорить нормально. Каст позвал остальных вернуться обратно, когда кратко рассказал парню, что произошло в том ресторане, не утаивая ничего, даже начал с того момента, когда Торкель увозил его за город. Те все равно торчали под дверью и наверняка слышали часть их с Торфинном разговора. Потому что этот осуждающий взгляд Торкеля было ни с чем не перепутать. «Ты должен был признаться ему, баран» — наверняка Торкель думал именно так.       Торфинн вкратце рассказал, как он разобрался, куда ему ехать, как нашел выход из ситуации, оказавшись один в той глуши, и что ему пришлось сделать ради того, чтобы добраться до нужного места. Он говорил тихо и постоянно косился на Артория, который теперь стоял в стороне. Кнуд сидел рядом и держал руку парня, внимательно слушая рассказ. Бьерн и Торкель расположились с другой стороны кровати и изредка переглядывались. В целом стало понятно одно: Торфинн на все что угодно готов пойти ради Артория. Но заканчивал свою речь парень иначе:       — Хорошо, что все так закончилось. Кнуд, ты мой лучший друг, спасибо тебе за то, что ты сделал ради меня. Я надеюсь, что с тобой все хорошо и ты забудешь весь тот ад, в котором жил. Торкель, ты с самого начала поддерживал меня, и я уверен, что теперь ты с головой окунешься в свое любимое дело. Ну, а Бьерна я никогда не пойму, но я уверен, что он — самый надежный человек на свете. Я не могу злиться или обижаться на кого-то из вас. Я понимаю, почему вы все лгали и скрывали все. Правда.       Арторий неотрывно смотрел на парня. Он понимал, что сейчас говорить что-то будет неуместным с его стороны. Может, стоит просто уйти?       Но Торфинн посмотрел на него:       — Эм... Можно я еще немного поговорю с Арторием наедине?       Кнуд сразу же поднялся и кивнул. Торкель возмутился, а Бьерн лишь закатил глаза. «Не проебись хоть сейчас», — шипел Торкель на ухо Касту, пока Бьерн тянул его к двери.       Оба молчали. Торфинн смотрел на Артория и не был готов заговорить. Но ему явно хотелось высказаться.       Каст присел на край кровати и снова коснулся руки парня:       — Помнишь, ты у меня спросил, нравишься ли ты мне? Еще тогда, когда только узнал о том, что не только ты в курсе о снах? — Торфинн рассеянно кивнул и сразу же поморщился от боли. — Тише, не напрягайся, — Каст погладил руку парня. — Я не лгал. Ты правда был мне симпатичен.       — Был?       Голос Торфинна дрогнул. Он поджал губы и отвел взгляд. Арторий коснулся его щеки и продолжил:       — Я всегда был уверен, что все идет по плану, что людям нельзя так просто доверять, что нужно сделать что-то, чтобы за тебя пошли другие. Но ты это изменил. Торфинн, ты спас мне жизнь, был искренним и чувственным. Ты пошел ради меня на преступление и вступил в неравный поединок, осознавая, что можешь пострадать. Конечно, после этого ты был мне симпатичен. Теперь я в тебя влюблен. И я не лгу. И я хочу, — он наклонился к парню и прошептал прямо в губы, — чтобы ты больше не был частью моего плана. Я прошу тебя стать частью моей жизни.       Торфинн отвел взгляд.       — Я... Думаю, что мне нужно будет время, чтобы простить тебя. И сейчас я очень хочу поверить тебе. Но я боюсь. И... И я не могу быть уверен, что ты снова не бросишь меня. Я не переживу этого во второй раз. Это очень больно, когда... вот так.       Каст отстранился, но руки парня не отпустил.       — Я подожду. Столько времени, сколько тебе потребуется.       Торфинн смутился после этих слов и понял, что, скорее всего, сейчас краснеет. Он снова посмотрел на Артория.       — Н-но я думаю, что... Если ты меня сейчас все-таки поцелуешь, то это ускорит процесс.       Каст удивился, а потом улыбнулся и коснулся губ парня. Отстранившись, он все с той же нежной улыбкой произнес:       — Поправляйся. Обещаю приходить каждый день и вымаливать у тебя прощение.       — Выцеловывать, — тихо пошутил Торфинн.       Арторий коснулся губами его руки и поднялся.       — Как скажешь, малыш.