Выхода нет

Первое, что ощутил Казуха после пробуждения — невыносимый холод, что окутывал его с головы до ног. Казалось, он был везде. Куда бы парень не шёл, тот все равно за ним последует. И спасение не найти, от него не скрыться, не спрятаться и не убежать. Холод его найдёт в любом случае, а после — проберется до самых костей и покроет корочкой льда сердце, что даже тогда будет желать биться дальше. Только бы согреться… Юноша поморщился и сжался в комочек, нервно выдыхая. Открывать глаза не хотелось, ведь он чувствовал: ничего хорошего пред собой ему не увидеть. Тем не менее оставаться в неведении — не самая хорошая идея. Только вот сон из своих объятий отпускать не желал. Внутри ощущалась пустота. От неё мутило, всё сжималось, руки дрожали и дышать становилось нечем. Казуха чувствовал все это, но вместе с тем — ничего. Казалось, будто бы он что-то важное потерял. Даже не так: будто бы часть него нагло выдрали изнутри, раскрошили на мелкие частицы и выбросили куда подальше. И там, где когда-то находилось важное и нужное что-то, осталась только дыра, которая не кровоточила даже — ее просто обдувало всё тем же могильным холодом. Так паршиво парень себя давно не чувствовал. Разве что когда умер его друг, пустота внутри была примерно такой же. Только она ещё болью отдавала и привкусом крови на языке. Сейчас же даже этого не было. Голова болела, что разлепить глаза первые секунды казалось чём-то невозможным. Перед ними все плыло, а в ушах гудело. Парень попытался вспомнить, что случилось, и почему сейчас тело ощущается чужим, и болит так, будто его заставили тренироваться несколько дней без остановки. Он сглотнул вязкую слюну, облизывая пересохшие губы. Оглянулся нервно вокруг, пока плохо осознавая то, что сейчас в совершенно незнакомом месте. В нос сразу ударил запах сырости и влажности, от которого Казуха поморщился. Возможно, именно это помогло юноше немного прийти в себя. Взгляд наконец-то сфокусировался, и парень смог увидеть, где находится. То была небольшая комната, что, судя по всему, находилась в подвале. Вокруг — серые стены, над ним — серый потолок, который буквально на него давил, как и атмосфера здесь. Почему-то показалось, что она пропитана безнадёгой и тоской. Слева находилась деревянная перегородка, слегка подгнившая, а за ней, наверное, туалет и ванная. Пол был неровным, усыпанный мелкими камешками, и складывалось ощущение, будто их сюда насыпали нарочно. Сам же Казуха лежал на старой, скрипучей кровати, около которой стояла тумба. Всё. Больше ничего в этой комнатушке не было. На ноге чувствовалась тяжесть. Юноша дернул ею — и помещение тут же наполнил звон цепей, от которого голова заболела лишь сильнее. И верно: лодыжку обвивало кольцо, а цепь уходила к стене, крепясь туда же. Очевидная мысль забилась в голове: его похитили. По телу прошла дрожь, от которой Казуха содрогнулся. Ладони вспотели, а в горле пересохло. Страх застыл в груди, но вырывался на волю лишь вздохом судорожным. Он попытался собраться, не паниковать раньше времени и оценить обстановку, да только прийти в себя получилось с трудом. В голове возникли сотни вопросов — от того, кто его похитил, до того — зачем. Тем более, как это вообще случилось. Он помнил лишь, как прогуливался по Инадзуме, а дальше — ничего. Кажется, его хорошо так ударили по голове, учитывая, как та болела. В любом случае его положение сейчас радости не прельщало совершенно. Не думая практически ни о чем, кроме того, что надо отсюда выбираться, Казуха резко поднялся с кровати. Он намеревался выбить дверь силой анемо и даже занёс руку для удара… Но ничего. Совершенно. Юноша не смог даже выпустить слабый поток воздуха, лишь упал наземь, когда цепь потянула назад, не давая больше и шагу ступить. Потеря чего-то важного болью отозвалась в груди. Маленькие камешки больно впились в нежную кожу, больно её царапая, отчего юноша прикусил губу и зажмурился. Едва смог встать на колени, чувствуя, как внутренности словно в клубок сжимаются, и их стискивают только сильнее в узел, из-за чего в горле чувствуется приступ тошноты. Казуха спешно его сглотнул, не желая принимать тот факт, что у него отняли глаз бога. Такого ведь просто не может быть, верно? Не могли же его просто у него забрать, словно это просто какая-то пустышка и ненужная никому вещь, да? Такого ведь не бывает… Пустота, что растекалась по венам только сильнее, словно твердила обратное. Казуха как-то потерянно посмотрел на дверь, тяжело дыша. На глазах выступили слезы, но он поспешно их стёр. Сейчас нельзя впадать в истерику. Нужно собраться и что-то придумать, нужно… Все мысли оборвались, стоило услышать чужие шаги — тяжёлые, медленные, словно даже этой неспешной походкой над ним хотели поиздеваться. Будто даже этим говорили: смотри, я сильнее, чем ты! Он напрягся всем телом, однако попытался сохранить спокойствие. Перед хищником ведь нельзя показывать свои страхи и слабости?.. Однако он сам проиграл, как только оказался в этом месте. Даже раньше: стоило неизвестному отобрать у него едва ли не самое дорогое. Дверь неспешно отворилась, и внутрь гордой походкой вошёл молодой на вид парень, даже довольно хрупкий, и даже не скажешь, что этот человек мог его заточить здесь столь просто. Однако исходящая от него опасность могла с этим поспорить. По спине пробежал холодок. А незнакомец смотрел на него, изучал взглядом, оглядывал каждый сантиметр его тело и молчал. В его в глазах читались опасные искорки, но больше его лицо не выражало никаких эмоций. И этим — Казуха чувствовал — над ним тоже издевались. Запоздало юноша понял, что так и остался стоять на коленях. Кажется, незнакомцу это и понравилось, ведь он хмыкнул, а после подошёл ближе, все так же не говоря ни слова. Напряжение чувствовалось даже на кончиках пальцев, от него было нечем дышать, а этот человек вызывал волну страха. Но даже так Казуха со всей силы пытался держать лицо. — Выглядишь замечательно в таком положении, — протянул с явной насмешкой, не сводя с него взгляда. Казалось, что он даже не моргал, и это пугало только сильнее. Казуха стиснул зубы; камни только сильнее впивались в колени, отчего становилось больно. Хотелось наконец-то встать с места, но чужой взгляд словно пригвоздил его на месте. — Что вам нужно?.. — тихо прошептал парень, желая хоть что-то узнать, но не успел сказать ещё что-то, как щеку обожгло, а он сам упал на бок. На глазах вновь выступили слёзы, а с губ вырвался всхлип: пощёчина была сильной и неожиданной. — Кто тебе говорить позволил? — в голосе точно звучали надменные нотки. Незнакомец явно наслаждался тем, что происходит сейчас. Казуха хмуро посмотрел на похитителя, буравя его взглядом. Пальцами провёл по щеке, но сразу же отдернул руку. Та продолжала пылать, но даже это парень стерпел, сумев сдержать слёзы. Получать, однако, вновь не хотелось. Самурай прекрасно понимал, что сейчас не в том положении, чтоб идти против него. Жалеть его здесь не будут — понимал прекрасно. Незнакомец провёл пальцами по его волосам. От нежного касания Казуху передернуло: они не сулили ничего хорошего. Однако похититель лишь мягко гладил его по лицу, а после резко схватил за подбородок, заставляя взглянуть прямо на себя. Несколько секунд он лишь всматривался в чужие алые глаза, а второй рукой мягко заправил прядь волос ему за ухо. — Не хочется портить твоё прелестное личико, — шептал прямо в губы, надавливая на щеку, которая из-за удара сильно покраснела. Казуха лишь дышал неровно, но его не отталкивал — боялся, что за этим последует, — не хотелось бы, чтоб оно испортилось. Будь послушным, и тогда мне не придётся его бить. Самурай смотрел прямо в чужие глаза, с трудом сдерживаясь, чтоб не ударить неизвестного. Казуха его совершенно не знал, видел только первый раз в своей жизни, так откуда такое отношение? Злоба нарастала в груди, но сейчас её перекрывал страх. Именно он заставил его «играть» послушание. — Не перечь мне, слушайся, не пытайся убежать и сделать что-то против, возможно, тогда твоя жизнь не будет здесь столь плохой, без моего позволения ты ничего не делаешь, — продолжил говорить похититель, поглаживая большим пальцем по нижней губе, — ты меня понял? Казуха смотрел ему прямо в глаза, не желая мириться с этой участью. Хотелось возмутиться, высказать все, что он думает сейчас, и убежать отсюда обратно на свободу и вернуть украденный глаз бога. Но даже так надо действовать осторожно. — Понял… — совсем хрипло ответил парень, сжимая пальцами ткань местами грязной и ободранной одежды. На его слова незнакомец лишь усмехнулся, а после, вновь нежно погладив его по волосам, поднялся на ноги, отходя. И Казуха не знал, что делать сейчас. Он дрожал, ведь стоять на коленях с каждой секундой становилось все невыносимее, но парень старался держаться, по крайней мере, рядом с этим человеком. — Думаю, тебе ничего не стоит постоять так ещё немного, — с ухмылкой произнёс незнакомец, явно забавляясь со всей ситуации. Пока у Казухи все словно рвалось внутри.