Выхода нет

В который раз за столь короткое время в груди ныло так, словно там есть сердце? В который раз он стирал слёзы, что обжигали кожу похуже любого кипятка? В который раз спотыкался на месте и падал, раздирая колени до боли, не в силах подняться больше. Казалось бы — просто кукла, что должна быть бесчувственной, но почему даже кровь, стекающая вниз на траву, напоминала человеческую? Юноша не понимал, да и не желал разбираться. Хотелось лишь вернуться обратно… туда, где его уже, к сожалению, не ждут. Он судорожно дышал, нервно оглядываясь по сторонам и не зная, что делать. Первый раз за всю свою жизнь чувствовал себя настолько потерянным, и только перо, оставленное Эи, всё к себе прижимал, не отпуская. Словно надеялся, что то могло ему как-то помочь; словно бы помогло согреть, отгоняя ненавистный холод, что пробрался под самую кожу. Однако ничего не происходило. Внутри всё так же было холодно, а ещё разрасталась обида. Жгучая и горькая, та только-только начинала зарождаться, но уже не давала покоя. Куда идти парень слабо понимал, как и что делать. Для него всё совсем ново и необычно, он ничего не знает и практически ничего не умеет. Быть может, именно это стало причиной того, что его оставили?.. Стоило об этом подумать, как снова стало не по себе. Небо заволокли тяжёлые тучи, предвещая скорое начало грозы, а где спрятаться от неё он не знал, только шёл вперед в сторону деревни незнакомой в надежде найти помощь хотя бы там. Да только ноги подкашивались, не держали, что парень упал, не в силах подняться вновь. Ничего больше не хотелось… — С вами всё в порядке? Быть может, я вам могу помочь?.. — донёсся мягкий голос, от которого по коже пробежали мурашки. Нежный тембр обволакивал словно пеленой, от чего юноша застыл, переводя взгляд в сторону незнакомца… Которого даже спустя много лет не сумел забыть.

***

Казуха чувствовал себя загнанным в угол — мышкой, которую в любую секунду может съесть опасный хищник, но перед этим захотевший поиграться со своей добычей; посмотреть на жалкие попытки спастись и вырваться перед тем, как убить. Каэдэхара боялся того, что его ждёт, ведь «хищник» решил не забирать его жизнь сразу, а сначала вести игру, правила которой известны лишь ему одному. Парень со злостью стирал слёзы, что не собирались прекращаться, а после нервно выдохнул, зарываясь пальцами в волосы. Щёки жгло от солёных капель и от недавнего удара. Дышать было трудно, а тряска всё не хотела отступать. Так паршиво он себя давно не чувствовал. Сейчас начинало казаться, что всё просто безнадёжно, ему отсюда никак не выбраться, он навеки здесь останется, а названый Скарамучча будет делать с ним всё что угодно. И Казуха, в конце концов, просто сгниет здесь, никому не нужный, и никто о нём не вспомнит… Юноша качнул головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать прочь эти мысли. Они лишь делают хуже и совсем не помогают. Парень внутренне пытался убедить себя, что выберется отсюда и сможет убежать, хотя пустота внутри, что заполняла собой буквально всё вокруг, твердила обратное. Только Казуха выбирался не из таких ситуаций и здесь тоже найдет выход. Парень, что его заточил сюда, скорее всего не человек даже — кто-то совсем иной. Подобный факт совсем не прельщал, ведь тот мало того, что отобрал у него глаз бога, так ещё и сильнее физически, раз сумел его так просто держать. На запястье даже остался след от его хватки, что после точно превратится в синяк. А ещё… кажется, у Скарамуччи была какая-то обида на его клан, коли с такой ненавистью говорили его фамилию. Так, будто готовы вот-вот убить, причем жестоко. Возможно, стоит втереться в доверие, сделать вид послушного мальчика, который делает всё, что ему прикажут. Конечно, придётся пожертвовать своей гордостью, однако другого выхода Казуха просто не видел. Ещё лучше будет вернуть глаз бога, но куда его вообще дели? Где скрыли? От мысли, что его могли просто уничтожить, стало дурно, а на глазах вновь норовили выступить слёзы, которые он спешно стёр. Сейчас не время. Ещё одна проблема — тяжёлая цепь на ноге, что держала его очень крепко, не позволяя свободно передвигаться. До двери даже не дойдёшь, да и как-то разойтись не получится. Более того, цепь в любой момент могли поменять на ещё более короткую, что точно не облегчит всю ситуацию. Также он не знает, где вообще находится, знакомая ли это местность, а окна или других ориентиров у него не было. На несколько секунд юноша почувствовал себя полностью изолированным от мира. А ещё полностью зависимым от незнакомого человека, ведь сейчас без него Казуха не сможет даже что-то поесть. Ему не хотелось думать, что будет, если Скарамучча решит просить какую-то плату буквально за еду. Страшно становилось также от осознания, что если с похитителем что-то случится, цепь он не снимет и останется тут ещё надолго, если не навсегда. По коже прошёл холодок, и парень сильно содрогнулся. Здесь он совершенно ни от чего не застрахован. "Как это… мерзко", — думалось парню, а на душе словно кошки скребли. Казуха ценил свободу, всегда её жаждал, а сейчас её просто у него отняли, как будто нечего делать. Словно его жизнь всего лишь пустяк, с которым можно делать что угодно. А ведь, наверное, похититель так и думал. Что ему стоит просто запереть здесь без еды и воды? Что ему стоит в одно мгновение просто захотеть его избить до полусмерти? Что ему стоит просто взять и заставить Казуху умолять его о чём-то? Правильно, ничего. Почему-то ему сразу вспомнилась Сёгун. Пусть та никого не похищала и не держала взаперти, она могла с легкостью отобрать у людей самое важное для исполнения своей цели, смысла которой самурай совершенно не понимал. И Райдэн было полностью плевать на то, что случится с человеком после её действий, и как он будет жить, ей главное — отобрать, а после уйти, словно не приходила совсем. Только сломанные судьбы после себя оставить, вместе с криками многочисленными, что её ушей, к сожалению, не достигнут никогда. От подобного сравнения на губах усмешка промелькнула, а внутри стали невыносимо горько. Почему уже второй раз у него отбирают то, что Казуха ценит больше всего? Первый раз — любимого друга, второй — глаз бога… и всё это в родной Инадзуме. Неужели это судьба над ним так насмехалась? Если так, то шутки у неё совершенно несмешные. Парень опёрся на стенку, ведь коленки подрагивали и не желали держать. Более того, они ещё сильно болели. Кое-как он дошёл до небольшой ванны, где уже была набрана вода. Кончиками пальцев дотронулся до неё и сразу же отдернул руку — вода ледяная. В ней даже не помоешься без страха замёрзнуть в этом сыром подвале. Однако для того, чтобы промыть раны, сойдёт, хорошо хоть чистая. Об этом похититель явно позаботился. Сколько он вообще готовил всё, дабы его здесь заключить? Найти место, подобрать цепь, отследить его и поймать — не одного дня дело. Значит, Скарамучча потратил довольно много времени на всё… Казуха сглотнул, ведь даже слежки не заметил. Хороший слух здесь ему совершенно не помог, и юноша сейчас вновь почувствовал себя беспомощным. Каэдэхара набрал воды в руки, начав промывать раны на коленях хотя бы так. Сжав зубы, пришлось терпеть боль, хотя после тренировок она была не слишком страшной. Хуже стало убирать пальцами мелкие камушки, что впились в кожу. Он тяжело дышал, сглатывая, но спустя некоторое время справился. Хотелось надеяться, что никакого заражения он себе не занесёт. Вокруг стояла тишина, от которой становилось жутко. Не слышалось ни шагов, ни каких-то скрипов, ни чего-либо, что показывало, что он в этом здании не один. С ним было только завывание ветра, что бродило по коридорам. И на несколько секунд стало страшно, что к нему больше не придут. Просто оставят и даже глазом не моргнут. Однако, судя по тому, что ему говорили, такое вряд ли случится. Парень осмотрел комнату, надеясь найти что-то полезное, но ничего не было, даже каких-то подсказок, где он находится сейчас. Ситуация злила, нервировала, раздражала, а ещё очень сильно давила на Казуху. Комната большая, так почему он ощущал себя так, будто стены на него давили со всех сторон? Мерзкое, мерзкое чувство, от которого спрятаться негде. Залезть под одеяло, словно в детстве от грозы, не получится. Да и там с ним были родители, а сейчас он один совершенно. Одиночество пугало его практически всегда, а сейчас — тем более. Он не знал, что делать, а помощи просить не у кого. Юноша даже не думал раньше, что может оказаться в такой ситуации, однако сейчас он здесь, взаперти. Надеяться можно лишь только на себя, а одно неправильное действие может стоить жизни. Умирать Казуха не хотел, а потому надо постараться, дабы выбраться отсюда полностью невредимым. Несколько последующих часов парень провёл в полном одиночестве, норовя что-то сделать с проклятой с цепью, однако потом оставил попытки, видя, что они только силы отнимают; он также пытался придумать план побега, но ничего не вышло. И когда Казуха уже лежал на кровати, обессиленный, дверь отворилась вновь, пропуская похитителя внутрь. Тот улыбался, как и раньше, надменно, однако на этот раз в руках держал поднос с едой. Похититель склонил голову на бок, разглядывая его вновь, словно впервые, а после хмыкнул и подошёл ближе. В глазах блестели недобрые огоньки, от которых Казуха весь сжался. Скарамучча поставил поднос на тумбу, а после сел рядом с самураем на кровать. Он молчал, а в ушах начало так противно звенеть, что Казуха зажмурился. — Что насчёт того, чтобы поиграть, самурай? — словно кошка, парень придвинулся ближе, буквально шепча ему эти слова в губы. И самурай застыл, не отодвигаясь и, кажется, не моргая. Только парень ответить не успел, как его тут же прижали к кровати, схватив за руки и больно их сжимая, не давая шанса на то, чтоб выбраться. Когда чужие губы накрыли властно его собственные, Казуха отчётливо понял, что попал. А на побег шанса нет.