Defying gravity

      Чимин кутается в вязанный шарф, нервно поглядывая на время. На детской площадке никого, сидеть на качелях сейчас неприятно (задница замерзает слишком быстро), а тусклый свет фонаря не спасает от сгустившейся ночи. Там, напротив, во множестве окон уже горит свет, где-то сияют гирлянды на рождественских елях – там тепло. Нетерпеливое желание побыстрее очутиться в знакомой, наполненной приятными воспоминаниями квартире зудит в груди. Чонгук редко опаздывает на их встречи, стоит ли уже волноваться?       Они вместе почти три месяца, а как будто намного дольше, как будто они знают друг друга уже не одну жизнь. Стоит подумать об этом несносном мальчишке, как улыбка сама растягивает губы – кто-то тут безнадежно влюблен и не скрывает этого. А вообще, Чимину повезло. И он готов каждый день благодарить судьбу за то, что она сложилась именно так, а не иначе - ведь он мог встречать этот Новый год в компании Сокджина, например.       Ледяной ветер пробирается под куртку, вызывая неприятную дрожь, и в этот же момент на дорожке показывается стремительно приближающийся силуэт. На голове дурацкая шапка с помпоном, которая так сильно идет парню, в руках два полных пакета из местного маркета. Бежит, едва не поскальзываясь, зная, что его возлюбленный ждет там же где и всегда. Это уже традиция. - Прости, прости… очередь на кассе была… Ты давно здесь? Замерз? – полные ужаса огромные глаза умиляют, и Чимин посмеивается, постукивая в такт зубами. Чонгук – невероятный романтик. А еще он заботливый, так что стягивает со своей шеи шарф, чтобы намотать его еще одним слоем на трясущиеся плечи любимого. Чимин сейчас, должно быть, похож на шарик на ножках, только одна рыжая челочка и торчит из-под кучи одежды, - почему не пошел в квартиру?! - Хотел дождаться тебя, - озорно улыбается, забирая одну из сумок из рук юноши. Все, больше мерзнуть он не намерен, пора в тепло и уют, - там есть что-нибудь вкусненькое?       Они целуются в лифте, потому что лучшего способа согреться по их общему мнению нет и спорят о том, что смотреть первым: «Гарри Поттера», «Хранителей снов» или «Ночь перед рождеством». Хотя, они и так знают, что это будет последний вариант, они оба слишком слабы перед этим мультфильмом. Они разбирают вместе покупки – здесь еды на неделю, но с их потенциалом хватит только на пару дней. Они шутливо дерутся, пока выставляют гору вкусностей, наготовленных миссис Чон, на стол и разливают по стопкам макколи. Они такие… близкие друг другу, и этот вечер такой настоящий.       Это их первый совместный Новый год (спасибо семье Чонгука, уехавшей на несколько дней в Пусан, к родственникам), и он ощущается особенно волнительно. Потому что в квартире их только двое, потому что они могут не торопиться и разделять такой волшебный миг между собой всю ночь, потому что… у них уже было несколько сближений, но сегодня… сегодня все должно случиться по-настоящему, вот еще почему все это волнует. Им не нужно будет торопиться, чтобы не попасться на глаза родителям, им не нужно будет сдерживаться, им не нужно будет расставаться на ночь. Они смогут насладиться друг другом полностью, без остатка. - Из-за секса переживаешь? – Чонгук улыбается, наблюдая за тем, как ковыряется в своей тарелке палочками Чимин. Говядина должна быть невероятно вкусной – это коронное блюдо его мамы, но ни одному из них она сейчас в горло не лезет. Зато замечательно заходит алкоголь. - Нет. Немного. А ты? – парень встряхивает волосами, сдавая себя этим с потрохами. Он явно сходит с ума от волнения. - Ну… это мне в задницу засадят живой член, так что… Смешно. Аж на месте усидеть невозможно, как смешно. Чон хихикает, придвигаясь ближе. Они хотели дождаться двенадцати, покушать, выпить – как взрослые люди, а уже потом отдаться страсти. Только вот ждать нет никаких сил, да и зачем им какие-то правила, когда они молоды и свободны?  - Я хочу сейчас… Стоит возмущенному пыхтению отзвучать, как Чонгук делает последний рывок, чтобы сократить оставшиеся сантиметры расстояния. Ему до невозможности нужны эти обветренные, горячие губы, и все, что к ним прилагается тоже. Ему нужен Чимин, желательно навсегда. - Мы же хотели…? – предложение так и остается недосказанным. Плевать на все: заняться любовью с любимым человеком – разве это не лучшее начало года? Успеют они еще и поесть и телик посмотреть, позже, - ты уверен?       Забавно, что Чимин оказывается таким трусливым, когда дело доходит до постели, хотя в прежние разы он был куда более активным. Должно быть, его до такой степени пугает ответственность – забрать у любимого человека анальную девственность… ну да, это особенный опыт. - Я уверен, а ты? – с вызовом интересуется Чонгук – пусть его парень наконец-то взбодрится и приступит к делу. Момент для секса просто идеальный, не проебать бы: они сидят на полу, друг на против друга, близко, очень близко. Тусклые огни на ели переходят в медленный режим, то потухая, то загораясь вновь, сея вокруг полумрак. Чимин кивает, находя поддержку в твердом, жгучем взгляде. Ему, на самом деле, тоже этого давно и ужасно хочется, просто в голове слишком много мыслей. Губы снова соединяются, дыхание становится общим, тело наполняется особенным, невероятным ощущением невесомости – лучше и быть не может. Им нужно только начать целоваться, чтобы мгновенно завестись – вот такая она, химия. Прикосновения становятся более нетерпеливыми, вздохи рваными, одежда куда-то исчезает. Чимин находит себя в одних трусах, крепко возбужденным и немножко пьяным (кажется, от возбуждения, а не от алкоголя) на полу, Чонгук над ним уже совсем раздет и поглаживает свой собственный влажный орган, призывно посапывая. - Чего тебе хочется? – как заботливый партнер интересуется он, стараясь восстановить дыхание. С Чимином сложно сдерживать себя, с ним сложно не кончать моментально (в прошлый раз их акт продлился всего несколько минут, это недопустимо), хотя в этот раз имеется преимущество – они смогут попробовать еще раз. И еще. Хоть десять заходов сделать, у них на это целых два дня и целых две ночи! – подрочить? Пак качает головой, отыскивая взглядом бутылочку с лубрикантом – стоит прямо на обеденном столе, на самом видном месте. Презервативы там же. - Ты… ты когда-нибудь пробовал растягивать себя? Вопрос звучит так глупо, в ответ на него прилетает немедленный кивок головы. - Я готовился утром, - смущаясь, признается Чонгук. Он соврет, если скажет, что процесс ему понравился, как и во все предыдущие разы, это было просто странно, непривычно, но никак не приятно, - может, хотя бы минет? И снова упрямое покачивание головы. Чимин некрупный парень, он меньше даже самого Гука, но есть в нем что-то такое, что заставляет подчиняться. Без минета, так без минета. А еще, должно быть благодаря боксу, ему не составляет труда поменять их позиции. Чон оказывается на полу, следя за рукой, хватающей смазку, и даже не пытается понять, как именно это произошло. - Здесь? – откручивая крышку, спрашивает. Сосредоточенный, серьезный. От такого вот Пак Чимина живот сводит, а член начинает сходить с ума, - или переместимся на кровать? Это было бы неплохо, занять удобную родительскую кровать, но их хватает только на то, чтобы забраться на диван. - Если будет очень неприятно говори, - почти шепотом просит Чимин, согревая смазку на пальцах. Его руки самую малость подрагивают от напряжения, в его голове блаженная пустота, перед его глазами задница Чонгука. Отличная, спортивная задница, которую совсем скоро нужно будет хорошенько оттрахать. Мальчишка ерзает, устраиваясь удобнее, и сам разводит половинки в стороны. Остается только нанести гель на нежную кожу и мягко толкнуться пальцем внутрь. Получается легко, сопротивления почти нет, - порядок? Ухает, пыхтя. Новые ощущения, с которыми нужно справиться не позволяют ответить нормально. Палец скользит глубже, возвращается обратно и вновь проталкивается внутрь. Очень странно, вряд ли приятно. - Сейчас будет второй, - предупреждает Чимин, поглаживая свободной рукой поясницу парня. Он добавляет еще немного смазки, предпочитая ее избыток, и… в этот раз сопротивление все же есть, но совсем небольшое. Чонгук отлично растянулся для того, у кого нет опыта в однополом сексе, - не больно? - Нет. Ты можешь ускориться? – нетерпение в его голосе кажется нервным. Можно понять, можно подстроиться. Решая, немного скрасить растягивание, Чимин направляет левую руку к наполовину опустившемуся члену партнера. От этого с губ Гука слетает тихий ох. Пусть для начала так, но хоть что-то ему в этом процессе уже приятно. К третьему пальцу, Чонгук совсем расслабляется, больше концентрируясь на ощущениях в области его члена, чем на том, что там происходит с его попой. Если их секс будет выглядеть так, то он может потерпеть, ради Чимина и его удовольствия так точно. Наверное, именно по этой причине его особенно сильно пробивает от прикосновения к простате. Все тело дергается, разве что уши не закладывает. ЧТО ЭТО?! Произнести что-то членораздельное не получается, да и не требуется. До ужаса самодовольная улыбка на губах Пака, его уверенные движения, его пальцы внутри, вытворяющие с телом что-то невероятное… Господи, ну это же просто невозможно терпеть! В момент, когда кажется, что оргазм совсем близко – все заканчивается. Чимин вытаскивает пальцы, вытирая их об покрывало (матери об этом лучше не знать), при этом на его трусах виднеется отчетливое пятно смазки. Пора бы уже избавиться от ненужного элемента одежды. Так и происходит. - Так и думал, что ты чувствительный, - наливая на ладони новую порцию смазки, замечает парень. Он морщится при первом прикосновение к своему члену, слишком возбужденный и напряженный, пока Чонгук жадно проглатывает каждое его движение, - я буду двигаться медленно… И как ему удается так сдерживать себя? Сам Чонгук с трудом может держать разум ясным, а ведь трахают его, а не наоборот. Хорошо, что в их первый полноценный акт топом будет Чимин, он опытнее, он хорош в самоконтроле, и…у него чертовски классный член. Между ягодиц становится на миг прохладно, когда большое количество пахучей субстанции выливается из тюбика. Да, его парню явно нравится влажный секс, а может он перестраховывается. Главное, чтобы им хватило запасов лубриканта до конца уикенда. - Вхожу, - предупреждает он и… входит. Чонгук мычит, ощущая непривычное давление. Подождите, на такое он не подписывался! Где же его райские ощущения, которые были пару минут назад, а? – нужно немного потерпеть…       Пальцы Чимина сжимаются на коже, давая понять, что и ему непросто. Несколько минут дискомфорта, их просто нужно переждать, просто нужно… чужой член медленно движется внутрь, все больше растягивая проход. Невозможно. На тихий всхлип следует незамедлительная реакция – парень замирает, давая привыкнуть к себе и опускает руку на чужой член. Увидеть бы, как выглядит сейчас его лицо – наверняка очень серьезное, наверняка сосредоточенное и немного испуганное. Он ласково двигает пальцами, стараясь вернуть возбуждение, и шепчет какие-то слова поощрения, которые растворяются в полутьме. «Отлично справляешься, малыш… Такой невероятный… В тебе так хорошо…» От этого действительно становится намного лучше, и дискомфорт уходит куда-то на периферию. Окей, Чонгук готов дать сексу второй шанс, может дальше будет куда приятнее? Он слегка толкается назад, давая знак продолжать. - Ты точно готов? Можем еще немного подождать… - Просто трахни меня, - рычит, злясь больше на себя. Почему с ним столько хлопот вечно? Страшно представить, как сложно себя сдерживать Чимину, он должно быть нисколько не кайфует от такого вот процесса.       И снова нарастает давление, когда член наконец-то полностью заходит внутрь. В этот раз терпеть куда проще, так что Чон только кусает собственные губы, контролируя звуки. Первые толчки удовольствия не приносят, зато потом… Пот катится по спине и лбу, в ногах дрожь. Крепкие руки удерживают за бедра, медовые стоны Чимина перемешиваются с всхлипами Чонгука, и внутри сворачиваются узлы, внутри пожар, внутри буря. Нужно только изменить угол проникновения, чтобы вновь получить разрушительное ощущение наполненности, вкусить сладость от соприкосновений, от близости, от движения. Быть снизу неплохо, скорее даже очень хорошо, во всяком случае, когда твой партнер Чимин. Он раз за разом попадает по простате, наращивая темп, но он все еще слишком осторожничает. С губ слетают просьбы – неосознанные, но желанные. Быстрее, сильнее. Чужая ладонь стискивает член, уничтожая последние крохи самоконтроля. Чимин наконец-то перестает себя сдерживать, он слетает с петель, зная, что теперь можно. Он рычит, он двигается грубо и резко, помогая Чонгуку рукой и даже не замечает, как тот кончает, так сильно утопая в своих собственных ощущениях. Орган выскальзывает из задницы Чона за миг до того, как юношу накрывает оргазмом, выбивая из легких остатки воздуха – хриплый вскрик, дрожь и горячая жидкость в презервативе. Чонгук жалеет, что не смог увидеть такой картины, он наверняка бы кончил второй раз от одного выражения лица Чимина в момент извержения. Но он точно знает, что у него совсем скоро выдастся такая возможность. Потому что секс с Пак Чимином – лучшее, что могло с ним сегодня случиться. Не только сегодня, вообще. И он намерен повторить это, много-много раз. - Это было… слишком хорошо, - очень часто дыша, облокачивается на спинку дивана мальчишка. Они изгадили покрывало спермой и смазкой и даже не думают отправлять его в стирку. Они потные, уставшие, счастливые. Они пахнут сексом, химозной клубникой, друг другом. Они, кажется, немного сумасшедшие, немного опьяневшие, немного глупые и юные. И влюблённые по уши. Разве год, который начинается так, может быть плохим? Чонгук разворачивается на спину, смотря на мягко улыбающегося юношу. - Я люблю тебя, - бормочет он, зная, что услышит в ответ такое же искреннее признание. За окном раздаются залпы салюта. А уже спустя миг они стоят на балконе кутаясь в один плед на двоих и смотрят на яркие огни в небесах. И неизвестно, что прекраснее – краски в небе или блестящие глаза Чимина. Хотя, второе, без вариантов. Чимин – самое лучшее, что могло случиться в уходящем году. И Чонгук бесконечно рад, что когда-то оказался достаточно смелым для того, чтобы удержать его. Кажется, именно так все должно было сложиться, кажется, судьба вела их в эту точку с самого начала, в этот самый миг, в котором они вместе. В эту полночь, в новый год.