F.T.W.W.W.

      Крейг выходит на задний двор школы. Для майского Колорадо слишком печет, в белой рубашке жарко и он запихнул удушающий галстук в карман брюк. Это последний раз, когда он собирается посетить это место, прежде чем покинуть Саут-Парк в поисках лучшей жизни. Двенадцатый класс закончился тугим комком разочарования, застрявшим в горле, и Крейг пинает попавшийся на пути камешек, сетуя на опустошение в голове и груди. Наверное, придя домой, он включит Красного гонщика и будет есть вредную пищу до самой ночи, потому что это единственное, чем он хочет развлекать себя до конца жизни. Даже несмотря на то, сколько раз он уверял окружающих, что его жизнь после бегства из города будет яркой и совсем не такой, как у других.       Крейг смотрит на небо и вытирает пот со лба. Как будто бы других проблем мало, выпускной альбом оказался настоящей занозой в заднице. Фотография получилась дерьмовой, а имя и вовсе написали неправильно, но Крейг уверен, что его все равно никто не запомнит. Он никогда не был чем-то большим, чем тем невидимым парнем с задней парты с паршивым аттестатом. Придя домой, он точно выбросит чертов альбом. Он все равно никогда не любил свой класс.       Майское солнце согревает щеки, и Крейг купается в этом тепле, пока глядит на сгорбленную фигуру парня из параллельного класса, сидящего на лавочке у футбольного поля. Сжимая в руках выпускной альбом, Твик Твик молча буравит взглядом фотографии. Его ноги едва не вибрируют от нервов.       Не то чтобы они с Крейгом были близки. Просто в этом захолустье все друг друга знают, особенно чудаков вроде Твика, дерганного и одержимого теориями заговора. Хотя Крейгу всегда казалось, что этот парень самый нормальный в этом дерьмовом городке.       — Какой к чертовой матери Твич?!       Крик прерывает череду размышлений.       — Какой мудак не умеет пользоваться компьютером?! Как вообще можно было перепутать Ч и К? Как будто это большая проблема — попасть по нужной кнопке и не запороть такую простую работу! Если бы они хоть раз попробовали приготовить мистеру Хиггинсу его идеальный фраппучино с...       — Чего ты орешь?       Твик осекается, как-то зашуганно дергается в сторону Крейга, а Крейг и сам удивляется повисшему вопросу. Был ли он хоть раз столь уверен в том, чтобы заговорить с этим парнем?       — Эти придурки неправильно написали мое имя, — Твик неловко протягивает выпускной альбом. — Как будто я и так не натерпелся в этой гребаной школе.       Под фотографией, нечеткой и слегка смазанной от трясучки напуганного блондина, черным по белому напечатано — «Твич».       Крейг только хмыкает, достает из рюкзака собственный альбом. Твик молча смотрит на раскрытую страницу, а затем заходится приступом неудержимого смеха.       — Грег? Чувак, это так тупо! А я боялся, что я единственный, кто дерьмово получился на фотографии!       Крейг фыркает, но позволяет себе едва улыбнуться — в конце концов, они оба оказались неудачниками. А фотография и правда отстой — на днях он успел помахаться кулаками с одним придурком из Норт-Парка, который назвал его сестру шлюхой, за то, что та отказала ему в свидании. Так что на самом деле Крейга стоило бы назвать хорошим парнем или вроде того. Хотя в этой говеной школе все еще находятся ребята, которые считают его уголовником.       И вообще, Твиковский смех, застывший на его лице, так похож на солнечный зайчик, что злится совсем не выходит.       — Не честно, что мы единственные, кто хреново получился на фотографиях, — говорит Твик. — Слушай, у тебя есть ручка?       И тогда Стэн Марш чудесным образом превращается в Стэна Хуярша, а у Картмана прибавляется еще парочка подбородков и рыжая шевелюра, потому что Твик отыскал в своем рюкзаке полузасохший оранжевый фломастер. И это так по-детски глупо, что Крейг с удивлением ловит себя на искреннем веселье. Он и правда рад, что наткнулся в этот день на Твика — будь Крейг один, он давно бы уже был поглощен этой идиотской подростковой хандрой.       Но в этом другому мальчику пока еще рано признаваться.       — Пошли потом ко мне есть чипсы и играть в Мортал Комбат, а, Твич? — спрашивает Крейг, слушая удары сердца, пока у Бебе чудесным образом увеличиваются и без того донельзя накаченные губы.       Как и рано признаваться в том, что Крейг к Твику всегда питал самые теплые чувства. По-своему особенные.       — С удовольствием, Грег.       Пожалуй, теперь Крейг точно сохранит свой выпускной альбом.