F.T.W.W.W.

      Металлический вкус давно перестал быть чем-то отвратительным.       Я сплевываю. Вытираю ниточку крови, смешанной со слюной, и с ненавистью смотрю на ублюдка, распластавшегося на асфальте. Этот мудак заслужил размазанную по роже кровь — за то, что считает, что если я вожусь с Твиком, то это автоматически делает меня педиком. А я ненавижу, когда меня называют педиком.       — Пошел нахуй.       Гордо поднимаю средний палец побежденному мудаку. Его лицо все в крови, наверное, я сломал ему нос или вроде того. Я оборачиваюсь к глазеющим зевакам и высокомерно поднимаю бровь.       — Может, кто-то еще хочет назвать меня пидором?       Никто не отвечает.       Я поднимаю рюкзак, с досадой стряхиваю грязные следы ботинок и ныряю в толпу.       Позади зевак, как всегда, стоит Твик. Оглядывает меня с ног до головы и облегченно выдыхает, удостоверившись, что я в порядке. Я молча прохожу мимо, зная, что Твик последует за мной. Говорить о том, чтобы он перестал ходить хвостиком бесполезно — знает ведь, что не ударю. Твик почему-то единственный, на кого я никогда не смогу поднять руку, а меня раздражает то, что ему прекрасно известно об этом. Когда-нибудь Твик воспользуется этим, и я сильно пожалею о том, что когда-то не удержал его на расстоянии.       — Сколько раз я говорил, чтобы ты не лез на рожон, — тараторит Твик где-то позади, шаркая потертыми конверсами. — Упертый баран Крейг Такер.       — Заткнись, Твич.       Твик только хмыкает, заводит руки за спину и мечтательно смотрит на небо. Там летает парочка птиц, в воздухе витает запах цветов и все вроде должно быть в порядке, но я лишь разочарованно выдыхаю. Весна — заноза в заднице.       — Картман, кстати, вчера во всеуслышание заявил, что ты психопат, — продолжает болтать Твик. — Писал про тебя какое-то дерьмо в Твиттер. Теперь эта кличка будет преследовать тебя до конца года.       — Картман просто давно не получал по морде, — лениво чеканю я.       Твик, впрочем, тоже — за манерность и открытый флирт с парнями. И он получил бы, и не раз, не подумай окружающие, что этот парень водится со мной. Я бы тоже хотел дать ему по роже, но я просто не могу. Как бы порой не чесались руки, когда я вновь замечаю его пылкий взгляд, задержавшийся на очередном незнакомом парне.       «Твик просто педик», повторяю я свою мантру.       «Как и ты», ухмыляется внутренний голос.              Парня, которого я избил, повели к школьной медсестре, а мне пришлось провести два часа в кабинете мистера Маки в исключительно исправительных целях — валяя дурака с будущими уголовниками.       Когда я выхожу, на улице становится заметно прохладнее.       Твик сидит на ступеньках у входа, укутавшись в кожаную куртку и следя за редкими машинами и острыми крышами домов.       Уроки закончились два часа назад, но Твик ждет. Как и всегда.       Он обнимает колени и, заметив меня, снисходительно улыбается. Как будто все в порядке и левый глаз совсем не саднит. Я борюсь с гневом вперемешку с желанием расспросить, кто посмел сделать это с ним, ведь кто-то все-таки тронул Твика — издевательских бумажек, подброшенных в рюкзак или шкафчик, этим ублюдкам стало, видимо, недостаточно.       Честно, я бы их убил.       — Пойдем сегодня к тебе? Родители вернутся пораньше. А мне совсем не охота с ними видеться.       Впрочем, как и родителей Твика.       Я поднимаю его рюкзак и бросаю ему в руки. Может, придурок, ударивший Твика — тот же самый, что обозвал меня педиком? Кажется, его звали Ник. Завтра надо будет снова выбить из него дерьмо.       Почти все дорогу мы молчали. Я думал о том, кто мог покуситься на моего Твика. А Твик — наверняка о долбанных птицах или парне, которому дал свой номер вчера. Или еще черт знает о чем.       — Слушай, Крейг, — тихо говорит Твик, когда до дома остается всего один квартал. Я всеми силами стараюсь не смотреть на него. — Могу я остаться на ночевку?       Тогда-то я и решаюсь посмотреть ему в глаза. Твик почти никогда не остается у меня дома, хотя однажды спросонья он неосознанно признался в том, что чувствует себя там в безопасности. Мне нравится, что он чувствует себя в безопасности рядом со мной.       Невольно кольнула глупая ревность.       — А как же те парни из Норт-Парка, с которыми ты периодически заигрываешь на работе, м? Думаю, с ними тебе было бы гораздо приятнее провести ночь, — фыркаю, выплевывая последние слова: — Я же не педик.       Твик застывает. Смотрит удивленно, как-то взволнованно, а затем расплывается в довольной улыбке.       — Дурак ты, Крейг, вот кто ты.       Я молча обижаюсь, а Твик все продолжает улыбаться, сверкать своими милыми ямочками, заставляющими меня пораженно отворачиваться. Уголки губ сами растягиваются в ответной улыбке, но я беру на себя контроль быстрее, чем Твик успевает заметить, как я чувствую себя рядом с ним на самом деле.       Твик — всего лишь друг.       А я — не педик.       И даже если в мире останемся только мы вдвоем, он никогда на меня не посмотрит.       — Ладно, так уж и быть. Оставайся.       Крейг Такер сдается.       Он никогда не сдается.       — Спасибо, Крейг! Хочешь, поцелую в знак благодарности?       — Да пошел ты.       Голос невольно дрожит и Твик смеется, прищурив глаза, так до тошноты понимающе. А у меня в груди будто пожар, потому что мне на самом деле хочется получить этот треклятый поцелуй. Очень хочется, если честно. Наверное, даже больше чем послать директора, выпить сегодня в баре у Скиттера или отмудохать Ника или как-его-там. Все в мгновение уходит на второй план.       — Я, может, специально тебя на ревность вывести хочу, — хитрый прищур под стать Маккормику, Твику бы меньше с ним общаться, да только слова все равно задевают самую душу. В груди что-то жжет, а он все не перестает улыбаться.       — Заткнись, пока я не передумал.       В груди жжет, но совсем не больно — приятно и так трепетно, и я хочу, чтобы так было всегда.       Это горит мое сердце.