F.T.W.W.W.

      Крейг и Твик. Твик и Крейг. Это всегда были они — аксиома Саут-Парка, не подлежащая опровержению.       Пока в какой-то момент что-то пошло не так. И мир рухнул.       Крейг знает, что это его вина, и знание это по швам распускает едва зажившую за долгие годы рану. Все, что ему остается — лежать в сырой комнате, уткнувшись с собственные колени, борясь с бесконечным ознобом одиночества.       Если бы он только не пошел на ту вечеринку в десятом классе.       Если бы он только не поцеловал того парня.       Если бы не громкая музыка и спертый воздух, круговорот огней, смешанный в одну вспышку света, чьи-то блондинистые волосы и пронзительные голубые глаза, а затем — теплые губы на собственных и предательский стук сердца.       О, он вырвал бы его с мясом.       Той ночью они впервые заявились на порог не-вместе, не как единое целое, не как Твик и Крейг, потому что Твик захотел остаться дома, и сейчас Крейг отдал бы все за то, чтобы остаться с ним.       Колени пробивают грудную клетку и из легких выходит весь воздух с ниточкой крови. И хотя прошло уже три года и он поступил в колледж — в тот же, что и Твик — Крейг вжимается в собственное тело, и то ли харкается желчью, то ли умудряется дышать ею же. И дрожит, дрожит без остановки.       В конце концов, он всегда был слабаком.       Даже спустя три года: спустя бесконечный поток раскаяния, слепой веры и одного отчаянного хватания за твиковскую штанину, стоя на коленях в порыве безудержного плача — они все еще не Твик и Крейг, и больше никогда не будут.       А Твик, как назло, всегда где-то неподалеку. В непосредственной близости, все пробирается критически близко, будто бы издеваясь, но все продолжает быть не-рядом.       Твик дарит свои яркие улыбки не-Крейгу, обвивает руками торс, закрадывается под футболку и в мысли, перманентно отпечатывается в мозгу.       Твик счастлив, Твик любим, Твик больше не нуждается в Крейге, и эти короткие аффирмации помогают прожить очередной день.       Завтра Крейг наткнется на них в кампусе — не-Крейг раскроет руки, Твик упадет в объятия, а плечи Крейга предательски дрогнут. Он развернется на пятках и слепо побредет вытряхивать из головы все мечтательные полуобразы — с горькой улыбкой капитуляции.       С самого начала у него не было ни единого шанса.       Может, это правильно — быть не-рядом, потому что теперь Твик наконец в порядке. И Крейг, должно быть, тоже скоро станет — по крайней мере он постарается.       Может, они никогда не были так хороши друг для друга.       Может, они смогут позаботиться друг о друге иначе. Издали, не пересекая черты.       Но теперь это только Твик и Он.       И Крейга это в принципе устраивает — Твик давно простил его, Твик счастлив, Твик любит и любим. Твик его друг. И он совсем не обязан принимать его вышкребленные из груди остатки эгоизма.       Это просто Крейгу пора двигаться дальше.