Рождество в сети

Северус откинулся в кресле, в задумчивости глядя на монитор. Легкая игра слов, двусмысленность и намеки пронизывали каждое сообщения, и, к собственному удивлению, он осознал, что заинтересовался. Будто впервые нашел достойного собеседника среди череды однообразных переписок. Jane Eyre: У меня не так много опыта… в посещение подобных сайтов и… таких развлечений. Раз наши желания так схожи, позвольте передать бразды правления вам в руки. Секунду спустя новое сообщение появилось на экране. Jane Eyre: Ведите, сэр. Я готова оказаться в вашей власти. Аres: Предпочитаете быть ведомой, мисс? Jane Eyre: Не всегда. Как сказал один мой новый знакомый… люблю контрасты. Аres: Готовы довериться мне и позволить исполнить ваше желание? Jane Eyre: Да. Аres: Скажите мне, Джейн, что вы делаете сейчас? Что ощущаете? Что видите? И что чувствуете? Во что вы одеты, какие чувства отзываются в вашем теле? Вкус, запах, осязание. Сложив руки на груди, Северус задумчиво глядел в экран монитора, мысли, подобно клубам дыма, окутывали сознание. Было что-то в этой незнакомке, что отличало ее от остальных. Люди в сети часто надевают на себя слишком много масок. Стараются показать себя с лучшей стороны, создать эфемерную дымку вокруг своей персоны. Казаться тем, кем хотят быть, но не позволяют себе этого в реальной жизни. Она была другой. Северус привык относиться к людям с подозрением, искать скрытый мотив в поступках каждого человека. Но прошлое двойного шпиона научило его доверять инстинктам и следовать интуиции. И сейчас, непостижимым образом, ехидный внутренний голос жужжал, нарушая привычный уклад. Неожиданный треск заставил его отвлечься от бездумного созерцания монитора. Поленья, словно играя, трещали в камине, в воздухе витал запах дерева с горьковатым послевкусием дымка. Пламя объяло обуглившиеся деревяшки, лаская их ярко-красными языками. Он ей верил. Чувствовал, что в ее словах нет фальши. Нет выдуманного образа и хитровытканных интриг. Мог представить, как она краснеет, признаваясь ему в сокровенном. И, что греха таить, хотел помочь ей раскрыть собственное желание. Характерный звук уведомления привлек его внимание. Jane Eyre: Я сижу на диване, Арес. В комнате полумрак, горят лишь несколько свечей и гирлянд на окне. В воздухе витает запах мандаринов и рождественской ели. Я недавно вышла из душа, и на мне… только халат. Во рту сладковато-терпкий вкус красного вина. Северус быстрым взглядом сканировал строчки, после чего довольно улыбнулся. В голове созрел план. Аres: Мне нравится описанная вами картина. Думаю, вам довольно уютно. Если это не нарушит ваших границ… опишите себя, Джейн? У вас длинные темные волосы или короткие светлые? С чем перекликается цвет ваших глаз? Позвольте мне представить… Ответ пришел на удивление быстро. Jane Eyre: Я… обычная, сэр. Не знаю, что сказать. У меня темные волосы, но при свете солнца отдают золотистыми и медными отливами. Они кудрявые, но я научилась усмирять их. Если говорить о глазах, то… они светло-карие, сэр. Северус кивнул, будто соглашаясь сам с собой. Он действительно знал, что ей нужно.

***

На экране телевизора мелькали уже другие лица. Актеры сменились, как и декорации, ознаменовав начало нового фильма. Гермиона, тем временем не отрывала взгляд от телефона, нервно теребя край шелкового халата. Аres: Для начала, если вы не против, давай перейдем на ты? Jane Eyre: Да, конечно. Аres: Хорошо, Джейн. Ты выполнишь сегодня то, о чем я тебя попрошу? Jane Eyre: Да. Аres: Рядом с тобой есть зеркало? Грейнджер удивилась. Посмотрев на высокое, узкое зеркало в паре метров от себя, непонимающе глянула на свое отражение и вновь вернулась к телефону. Пальчики порхали по сенсорному экрану, торопливо печатая ответ. Jane Eyre: Да. А при чем здесь зеркало? Аres: Я хочу, чтобы ты подошла к зеркалу и села возле него на колени. Ты обещала выполнить сегодня все, что я скажу. Гермиона еще раз глянула на зеркало, обрамленное в тонкую деревянную раму. Она не понимала, что происходит, но интерес и некий азарт подстегнули ее подняться, отложить полупустой бокал и подойти к зеркалу. Jane Eyre: Хорошо. Я сделала это. Следующее сообщение не заставило себя долго ждать. Аres: Я рад это слышать, Джейн. Я хочу, чтобы ты посмотрела на себя. Не торопись. Рассмотри себя внимательно. Лицо, шея, ключицы. Я хочу, чтобы ты подмечала детали. Гермиона еще более озадаченно принялась печатать ответ. Jane Eyre: Что я должна увидеть, сэр? Аres: Себя. Опустившись на пол, Грейнджер отложила телефон, обращая вновь свой взгляд к зеркалу. Повзрослевшие черты лица, россыпь веснушек на щеках и носу, глаза с мягкими переливами золота, в которых отражались огоньки гирлянд. Ей действительно удалось усмирить некогда буйные кудри, сейчас они лежали упругими завитками на плечах, а не торчали в разные стороны, как в школе. Гермиона вглядывалась в свое лицо, но не понимала, что должна увидеть. Аres: Расстегни халат, спусти его с плеч, но не снимай полностью. Позволь ткани лишь наполовину оголить твое тело. Его слова отдавались в теле странным ощущением, предвкушением, повисшим дымком недосказанности. Она легко развязала пояс и распахнула халат, подставляя тело под тусклый свет огоньков. Соски мгновенно затвердели, холодный воздух защекотал обнаженную кожу. Jane Eyre: Что вы хотите, чтобы я сделала? Аres: А чего хочешь ты? Гермиона задумалась. Снова посмотрела в зеркало, будто впервые разглядывая собственное тело. Ей нестерпимо захотелось притронуться к себе, ощутить под пальцами бархат кожи, а еще лучше… ощутить на теле тяжелое прикосновение мужской руки. Это осознание пронзило тело нервной дрожью. Грейнджер тяжело дышала, скользя взглядом по ребрам и внизу живота. Грудь тяжело вздымалась. Jane Eyre: Я хотела бы, чтобы ты ко мне прикоснулся. Ощутить твои руки на моем теле. Аres: Представь мою руку на своей груди. Как она гладит окружность, как сжимает сосок, перекатывая его между пальцами. Грейнджер тяжело сглотнула. Рука сама потянулась к соску, ущипнув его. Волна импульса пронзила тело, низ живота запульсировал, и она неосознанно свела ноги вместе. Глядя на себя в зеркало, она стала гладить себя, мягко касаясь то одной груди, то другой, рисуя на коже незамысловатые узоры. Jane Eyre: Ты бы позволил прикоснуться к тебе? Я хотела бы ощутить твое тело. Аres: Что бы ты хотела сделать со мной? Jane Eyre: Погладить по груди. По рукам. Прикоснуться к… губам. Аres: Думаю, ты вряд ли бы смогла это сделать. Гермиона опешила, но следующее сообщение заставило ее нервно заерзать на месте. Аres: Я опрокину тебя на кровать раньше, чем ты успеешь дотронуться до меня. Jane Eyre: Что будет дальше? Аres: Для начала я займусь твоей грудью. Втяну сосок в рот. Интересно, будешь ли ты сдерживаться или я услышу твой стон? Jane Eyre: Дальше… Аres: Я хочу узнать, насколько ты мокрая. В комнате стало слишком жарко, низ живота пульсировал все сильнее, а Гермиона испуганно взглянула в зеркало, подмечая, как горят ее глаза. Взгляд сам спустился ниже, к черному белью, ярко выделяющемуся на светлой коже. Рука опустилась на трусики, чувствуя сквозь тонкое кружево проступающую влагу. Jane Eyre: Я достаточно мокрая, но тебе стоит проверить… чуть глубже. Щеки Грейнджер заалели. Она написала эти строки и с ужасом поняла, что, пожалуй, никогда не говорила никому подобных вещей. Что с ней происходило, она не понимала. Отражение в зеркале говорило красноречивее любых слов. Яркий румянец на щеках, тяжело вздымающаяся грудь и озорной блеск в глубине карих глаз.

***

Северус удивленно выгнул бровь, не ожидая услышать от нее таких слов. Аres: Твое белье все еще на тебе. Это не дело. Jane Eyre: Уже нет. Ответ пришел с минутной заминкой. Снейп был уверен, что его таинственная собеседница и в самом деле сняла трусики. Внутренний азарт разгорался все сильнее, подобно пламени костра на ветру, и Северус тут же вернулся к клавиатуре, не заставляя ее ждать ответ. Аres: Ты удивляешь меня все больше и больше, Джейн. А сейчас ты выполнишь то, что я скажу. Jane Eyre: Что? Аres: Раздвинь ноги перед зеркалом и прикоснись к себе, глядя в отражение. Желание подмять ее под себя было куда сильнее, чем он ожидал. В брюках стало нестерпимо тесно, и Северус потянулся к стакану, чтобы как-то отвлечься.

***

Грейнджер тяжело дышала. Мокрые трусики были отброшены в сторону, а сама она неуверенно глядела в зеркало. Желание захлестнуло горячей волной, заставляя ее раздвинуть ноги. Ловкие женские пальчики скользнули по мокрым складкам, сначала неуверенно и осторожно. Ноги задрожали, возбуждение было слишком сильным. Облизнув пересохшие губы, Гермиона обвела пальцами клитор и чуть сжала его, отчего тут же захныкала. Пара секунд и, отбросив всякое стеснение, она принялась потирать его все сильнее, наплевав на все вокруг, целиком отдаваясь ощущениям. Аres: Я хочу увидеть, как ты течешь. Как трахаешь себя пальцами. Его слова отдавались болезненной пульсацией внутри тела. Гермиона перехватила телефон в другую руку и принялась печатать ответ, едва попадая по сенсорным кнопкам. Jane Eyre: Я ласкаю себя и представляю твои пальцы. Что бы ты сделал со мной, будь сейчас рядом? Аres: Вылизал бы тебя для начала. Хочу узнать твой вкус. Аres: Ты наверняка чертовски сладкая. Аres: Я трахал бы тебя языком, пока ты будешь извиваться, умоляя меня наконец-то позволить тебе кончить. Это было выше ее сил. Каждая его фраза словно удар дротиком, попадал точно в цель. Пульсировала в теле, охватывая его нестерпимым жаром. Грейнджер с жадностью ловила каждое слово, пока пальчики торопливо растягивали собственные стенки. Первый жалобный стон сорвался с губ, нарушая тишину маленькой гостиной. Аres: А когда я вдоволь наслажусь твоим вкусом… Хочу узнать, насколько ты готова принять меня. Jane Eyre: Я… я… хочу ощутить тебя внутри. Полностью. Аres: Я бы поставил тебя на колени. Перед зеркалом, чтобы ты видела, как прекрасна в этот момент. Вошел бы полностью. Аres: Чтобы ты ощутила меня внутри. Полностью. Аres: Сжал бы твои бедра, чтобы на утро остались следы. Мои следы на твоем теле. Аres: Рука наматывает волосы на кулак. Чтобы ты видела. Чтобы ты чувствовала. Каждый толчок. Каждое прикосновение. Голова кружилась. Грейнджер в красках могла представить себе эту картину. Ее сознание рисовало головокружительные образы, пока пальцы продолжали доводить себя до исступления. Ей нестерпимо хотелось ощутить все то, о чем он говорил. Прикосновение тяжелой мужской ладони, твердый член в истекающем лоне, жесткую хватку на волосах. Желание достигло своего пика, тело натянулось словно струна. Она насаживалась на собственные пальцы, тяжело дыша и потирая свободной рукой клитор. Мир вокруг кружился в водовороте похотливых стонов. Зеркало, как немой свидетель ее сегодняшнего представления, передавало лучше всего истинную красоту этого момента. Растрёпанные волосы, глаза, затянутые поволокой, пересохшие губы, рвано хватающие воздух, и пальцы, что играли на струнах собственного тела. Звук уведомления как последняя капля. То, чего ей так не хватало, чтобы рухнуть в бездну. Аres: Кончи для меня, девочка. Одна фраза, тело пронзило дрожью. Внутренние мышцы запульсировали, и Гермиона протяжно застонала, содрогаясь в конвульсиях. Перед глазами плясали звезды. Сил не было. Она прикрыла глаза и рухнула на пол, стараясь хоть немного придержать вес собственного тела. Ноги продолжали дрожать, а клитор болезненно пульсировал. Гермиона рвано хватала воздух, стараясь справиться с ощущениями и не задохнуться от их количества. С трудом поборов дрожь, она открыла глаза, тут же встретившись взглядом с отражением в зеркале. Не сдержавшись, она улыбнулась, глядя в свои собственные глаза, поблескивающие в свете рождественских гирлянд. И потянулась к телефону, с восторгом замечая на пальцах остатки собственной смазки.

***

Еще один глоток алкоголя обжег горло. Северус гипнотизировал экран монитора, а картины в голове, одна ярче другой, плавили здравый смысл. Jane Eyre: Я… я… не знаю, что сказать. Это было необыкновенно. Jane Eyre: Я кончила, представляя тебя. Это… невероятно. Снейп довольно хмыкнул, смакуя и будто пробуя на вкус ее слова. Jane Eyre: Но... Jane Eyre: Я хочу, чтобы ты тоже кончил, думая обо мне. Jane Eyre: Хочешь узнать, что я бы сделала с тобой? Аres: Да. Jane Eyre: Я бы села тебе на лицо, чтобы ты узнал мой вкус. Хочу увидеть мою смазку на тебе… Северус удивленно выдохнул, ожидая получить в ответ, что угодно, но не это. Картинки в его голове сменились, ярко представляя этот момент. Он довольно усмехнулся и посмотрел вниз. Приспущенные домашние штаны и… покрасневший от возбуждения член, который тут же призывно качнулся, будто побуждая к действиям. Он опустил руку на затвердевшую плоть, несколько раз проводя по всей длине. Что ж, пожалуй, это самое необычное, но определённо запоминающееся Рождество.

Merry Christmas!