Убийство под лунным светом

«My obsession» (Наваждение) Cinema Bizarre Если хочешь, чтобы я слышал, — шепчи, Если хочешь, чтобы я бежал, — иди. Спрячь свое имя в шнуровке и коже. Я могу слышать тебя, Тебе не нужно говорить. Давай сделаем тысячу ошибок, Потому что мы никогда не научимся. Ты моя навязчивая идея, Мой фетиш, моя религия, Мое смятение, моя исповедь, Единственное, чего я желаю сегодня ночью. Ты моя навязчивая идея, Вопрос и ответ, Ты, ты, ты, Ты мой фетиш. Ты можешь пытать меня своим поцелуем, Заковать меня в золотые цепи, Покинуть меня, когда я буду тайно просить о помиловании. Правильно или нет — Это только ролевая игра. Ты моя навязчивая идея, Мой фетиш, моя религия, Мое смятение, моя исповедь, Единственное, чего я желаю сегодня ночью. Ты моя навязчивая идея, Вопрос и ответ, Ты, ты, ты, Ты мой фетиш. *** Полицейский участок Тот же день. Аньелли слушал, что говорит ему комиссар Деймон Бейкер, и ловил себя на мысли, что ни на грош не верит его россказням. Вполне вероятно, агент AISI был необъективен. И возможно, если бы с первых же секунд их знакомства упомянутый комиссар не вызвал у него стойкую антипатию, Аньелли совсем по-другому отнесся бы к его словам. Возможно. Но факт оставался фактом: Мануэль был убежден, что Бейкер несет сущую пургу. А важные сведения намеренно умалчивает. Время шло, но полезной информации не прибавлялось. Агент рассеяно вдыхал раздражающе навязчивый аромат горелого кофе, исходящий от комиссара. Тот, несомненно, был Альфа, но какой-то... Странный. Слишком молодой? Слишком... эксцентричный? Слишком НЕ альфный? Внешний вид тоже был, мягко говоря, странноват. И абсолютно не соответствовал занимаемой должности. Светлые джинсы, эпатажная белая рубашка с пестрым фиолетовым принтом, ультрамодные остроносые ботинки. Прическа-отдельная песня. Для завсегдатаев римских клубов-самое то. Но никак не для главы полиции. Н-да, как же он смог, при своей вызывающей внешности, достигнуть такой серьезной должности в крайне консервативном, маленьком городке? Интересно. Либо у парня мощная поддержка "сверху", либо (что маловероятно) действительно уникальные способности и хватка. Аньелли склонялся к первому варианту. Смазливая физиономия комиссара, вкупе с одеждой, однозначно намекали на вполне определенные предпочтения. Не то, чтобы Мануэль был против, при его-то вкусах! Просто все детали тогда складывались в идеальную картинку. Ибо поверить, что этот гламурный парень - гений сыска и кладезь интеллекта, было крайне сложно. Комиссар Бейкер также не пылал восторгом от общения с агентом AISI. Получив позавчера известие о скором приезде столичного детектива, он от всей души надеялся, что римский отдел пришлет какого-нибудь начинающего юного Бету, который, чисто для видимости, послоняется по участку. Накатает пару протоколов для отчетности. И свалит прочь, не путаясь под ногами у нормальных местных копов. Однако, зайдя в переговорную, и увидев там серьезного немолодого Альфу, с пронизывающим взглядом темных усталых глаз, Бейкер был неприятно удивлен. И чем дольше длилось их общение - тем больше напрягался комиссар. Тревожило все: внешность, манера поведения, а больше всего - аромат, издаваемый этим приезжим Альфой. Странность была в том, что агент практически НИЧЕМ НЕ ПАХ. Слабый, еле уловимый отголосок можжевельника - не в счет. *** Дом Дамиано Давида, Тот же день. - А я сказала, не поеду я ни на какой благотворительный обед! - Джорджия Сольери (вопреки традициям, не взявшая фамилию мужа) с грохотом отодвинула стул, и выскочив из-за обеденного стола, хотела выбежать из комнаты. Но муж молниеносно перехватил ее на пути к дверям, и сжал за запястье так, что молодая женщина ойкнуля, и поспешно выдернула руку. - Ты не поняла, дорогая, – тихое рычание Давида пугало больше, чем крики. – Я НЕ СПРАШИВАЛ у тебя, пойдешь ли ты туда, или нет. Я СКАЗАЛ, что пойдешь. Это важное мероприятие, и если тебе наплевать на имидж нашей семьи, то подумай хотя бы, что средства пойдут в фонд помощи детям, больным онкологией. - Фонду можно просто отослать чек! - фыркнула Джо. Ее короткие темные волосы взметнулись, когда она раздраженно вскинула голову, и с вызовом уставилась на мужа. – И не строй из себя доброго благотворителя, ДОРОГОЙ. Это не доброта, а твоя личная больная идея, твой триггер, что ты должен помогать всем и всюду. А уж если это касается детей… Мощный рык супруга не дал ей закончить. - И не рычи на меня! - огрызнулась Джо, в ответ тоже издав высокий, раздраженный звук. – Я говорю, что думаю! А ты злишься потому, что это правда. Ты зациклен на детях, и тебе наплевать, что я чувствую, когда ты постоянно поднимаешь эту тему! Не моя вина, что я не могу родить тебе ребенка! Если бы ты спал со мной хоть иногда, возможно, наши шансы на это сильно бы возросли! Ее голос внезапно дрогнул. Тихо всхлипнув и закрыв лицо руками, Джо выбежала из комнаты. И Дамиано больше не стал ее удерживать. Слова жены больно ударили по самой глубокой, тайной ране. Несколько лет они пытались завести детей, но безуспешно. Прогнозы врачей оставались неутешительными. Опробовано было всё: лекарственные препараты, мощные гормональные средства, ЭКО. Бесполезно. Лечение только доставляло Джо лишние мучения, как физические, так и моральные. А в последний год они практически уже перестали пытаться. Дамиано не знал-догадывалась ли Джорджия. Или просто устала от бесконечных попыток. Но убийственная правда была в том, что в глубине души, Давид никогда не хотел детей от НЕЕ. Он страстно и яростно хотел ребенка от другого человека. А в такие периоды, как сейчас, он хотел этого с удесятеренной силой. Нервозность и вспыльчивость Дамиано, резко обострившиеся за последнюю неделю, объяснялись очень просто. У Альфы начинался гон, а это означало нарастающее с каждым днем, неудержимое желание овладеть Омегой и оплодотворить ее. Но Джо не была Омегой. Она была Альфой. Но даже, будь она самой примерной Омегой, вряд ли бы это уже что-то изменило. Потому что Омега, от которого Давид мечтал заполучить долгожданного малыша, имел вполне конкретные очертания и имя. И этот Омега также был не против родить своему Альфе ребенка. Мужчина-Омега, наравне с Омегой-женщиной, имеет матку и все прочие данные, что бы в период течки забеременеть, и потом благополучно выносить малыша. Так что с точки зрения физиологических возможностей, никаких препятствий не было. Мешало одно. То, что Дамиано не мог, или не хотел, дать своему Омеге. И без чего Торкио не соглашался подарить ему наследника. Метка. Та самая метка, которую Альфа раз и навсегда ставит своему единственному Омеге. Если эти Альфа и Омега признают себя ИСТИННОЙ ПАРОЙ. Немного напоминает штамп о браке у людей, не так ли? Но это совсем не так. Метка - укус, который делает Альфа своему Омеге, в его самое нежное и незащищенное место- в шею. Эта метка ставится только раз в жизни, и в отличии от брака, ее нельзя аннулировать. Это НАВСЕГДА. И вот уже три года у Дамиано и Итана идут постоянные споры, и даже ссоры из-за того, что Давид не ставит Торкио эту злосчастную метку. Они вместе больше десяти лет, говорит Торкио, обнимая Дамиано. С ранней юности, они прошли долгий путь взросления вместе. Прошли через ТАКОЕ, о чем очень стараются забыть. Но до сих пор Дамиано так и не решился. - Я не понимаю, Дами, правда, - Итан лежит у Дамиано на груди, уткнувшись носом в любимую татуировку Давида "IL Ballo della Vita", среди скомканных простыней, еще хранящих сладкий, возбуждающий аромат их страсти. – Почему нет? Я этого хочу, очень хочу. Ты знаешь. Хочу быть для тебя ТВОИМ Омегой. Навсегда. Сильные руки Альфы ласково обнимают Омегу за плечи, притягивают к себе ближе. Пальцы нежно перебирают его длинные, шелковистые волосы. Альфа тихо мурлычет, от нежности и недавнего удовлетворения, как огромный красивый кот. Нигде в мире Омега не чувствует себя в такой безопасности, как в этих объятиях, вдыхая такой знакомый аромат, напоминающий будоражащую смесь прогретой жарким солнцем хвойной смолы и дерева, а в самые горячие мгновения-пьянящий отголосок дыма кубинских сигар и рома. - Малыш, - мурлыканье Альфы становится еще ласковее. - Мой сладкий омежка… Самый красивый у меня, самый лучший… Ит, хороший мой, давай не будем торопиться… У тебя вся жизнь впереди, дорогой… Ты же нигде не был, ничего не видел, кроме этого злосчастного городишки. И уже хочешь связать себя навсегда этой пресловутой меткой. Что за пережиток времен? Не спеши… Разве нам и так не хорошо вместе, Ит? А может быть еще лучше… Теплая рука Альфы ложится на плоский загорелый живот Омеги. Осторожно проводит кончиками пальцев, поглаживая, лаская. Торкио вздыхает. Он знает, на что намекает Давид. И мягко, но упорно держит оборону. Хотя, видит Бог, как же ему хочется сдаться и уступить этой нежной настойчивости! Вот так и вышло, что они застряли на одной точке. И ни один из них не хотел отступиться от своей мечты. Дамиано - от желания заполучить ребенка от Итана. Итан - наконец, получить подтверждение от Дамиано, что они-ИСТИННАЯ ПАРА. *** Дом Итана Торкио, учителя музыки Вечер того же дня. В день приезда агента Аньелли, после страстного секса в душевой, разговор о Метке между Дамиано и Итаном повторился снова. И снова ни к чему не привел.  В конце концов, любовники чуть не разругались. Дамиано вспылил, и нарычал на Торкио. Тот обиделся, и между ними произошел не самый приятный диалог. К счастью, у обоих в итоге хватило выдержки, и ссоры не случилось. Но осадочек остался.  Дамиано уехал домой, а Итан, что бы отвлечься от неприятных мыслей, решил перебрать несколько полок старого книжного шкафа, где скопились залежи нот и пособий. Так что, когда в самый разгар уборки в дверь позвонили, это было слегка невовремя. Итан, встрепанный, с пыльной тряпкой в руках, недоуменно взглянул на часы. Десятый час вечера. Поздновато для визитов. Да и не хотелось ему сейчас принимать гостей. Помимо плохого настроения, была и более серьезная причина. Со дня на день, у Омеги Торкио должна была начаться течка. И его манящий сексуальный аромат, приманивающий всех без разбору Альф, усиливался с каждым часом. В такие периоды омегам настоятельно не рекомендовалось покидать свое жилье по ночам, появляться в сомнительных местах, вызывающе одеваться, и прочее. Слишком много на свете альф, так и не научившихся сдерживать свои первобытные инстинкты. Поэтому, нажимая кнопку домофона, Торкио был слегка напряжен. Но тут же выдохнул и расслабился, услышав знакомый голос. - Ит, это я. Извини, что поздно. Только полчаса назад выпроводил, наконец, нашу столичную звезду. Впустишь? Нужно поговорить. Этому Альфе можно было доверять. Поэтому Итан без раздумий открывает дверь. На пороге комиссар, уже сменивший свой вызывающе пестрый дневной наряд на привычную одежду. Черная байкерская косуха, толстовка «Металлика», потертые джинсы. На шее-цепочка с любимым кулоном-серебряным сапожком. Те, кто не знал Бейкера, никогда бы не поверили, что перед ними не «вечно молодой, вечно пьяный» рокер-байкер, а глава полицейского участка. Но для Торкио такой неформальный вид приятеля вполне привычен. Лишь мимоходом удивившись очевидному факту, что после работы Деймон сначала заехал домой, а лишь потом приехал к нему, хотя для этого комиссару пришлось сделать лишний «круг» по дороге на своем любимом мотоцикле «Ducati HyperStrada», Итан жестом приглашает того зайти. Проходя мимо зеркала в сторону гостиной, Итан видит, что сам выглядит еще более «неформально». Даже чересчур. Вспотевший от уборки, волосы растрепаны, слишком короткая домашняя футболка едва прикрывает голый смуглый живот, а тонкие пижамные брюки с веселенькими снеговиками и оленями (их подарила Итану на прошлое Рождество Виктория) подсели от стирки, и чересчур откровенно обтягивают «пятую точку» школьного учителя. Черт, неудобно. Хоть Деймон и старинный приятель, но все же… Комиссар-то при полном параде - вон, даже парфюмом набрызгался… Хотя… Парфюмом ли??? Итан, как ему кажется незаметно, вдыхает воздух. Да, все тот же знакомый аромат сандала теперь перебивает новый, интригующий и дразнящий мотив чего-то, до боли знакомого… Такой возбуждающий, такой манкий и теплый… Черт, что же это за парфюм? «BURBARRY»??? «BALDESSARINI»? «PACO RABANNE»? Нет, не то… Не то… Бейкер идет сзади. Итан оборачивается, чтобы спросить насчет парфюма (он обожает парфюм и разбирается в марках), и видит, что с Бейкером явно что-то не так. Тот замер на пороге гостиной, и уставился в пространство застывшим взглядом. И кажется, даже вспотел. По крайней мере, лоб точно покрылся испариной, даже капельки пота видны. Видимо, оделся слишком тепло для летнего вечера. - Дейм, все ок? Снимай куртку, ты же весь мокрый уже. Неудивительно, в «косухе» в такую жару! - Итан подходит вплотную, протягивает руку, чтобы заботливо принять у гостя куртку. Но Деймон продолжает его удивлять. Поспешно сунув Торкио «косуху», он делает широкий круг по гостиной, как можно дальше обходя учителя, и усаживается вместо дивана или кресла, прямо на подоконник распахнутого настежь, окна. Свешивается наружу и жадно вдыхает прогретый солнцем, вечерний летний воздух. - Прости, Ит… Но ты не мог бы… Одеться во что-то более… закрытое…- чуть осипшим голосом говорит комиссар, старательно отводя взгляд. – Я не принимаю блокаторы… А с тобой… У тебя, видимо, скоро… - И бедолага замолкает, не решаясь продолжать. Тут до Торкио наконец, начинает доходить, что происходит с его приятелем. Он краснеет, как девчонка. Не глядя на Деймона, включает вентилятор, и поспешно убегает в спальню. Хватает чистую, свежевыстиранную одежду, и бежит в ванную. Чёрт, чёрт, чёрт!!! Неловко вышло. Он настолько привык видеть в Деймоне друга, что абсолютно забыл, что тот - самый что ни на есть Альфа. Хотя мог бы и помнить. Особенно, когда так тщательно и откровенно внюхивался в его новый, будоражащий аромат. И все-таки, что же это такое??? Воспоминания о дразнящем запахе Альфы слегка закружили голову. Может, если подойти поближе, и вдохнуть поглубже, он поймет, что это за парфюм? Замерев с полотенцем в руках, Торкио внезапно осознает, что вдохнуть поглубже запах Альфы-комиссара, и провести кончиком языка по его шее - это плохая мысль. Совсем неуместная. Абсолютно. И она определенно не понравилась бы Дамиано Давиду. Поэтому он тщательно моется гелем для душа с нейтральным действием, и облачившись в легкую, но закрытую футболку с длинным рукавами, и приличной длины домашние брюки, возвращается в гостиную. Полный решимости не думать о том, что ему услужливо подпихивает мозг, в преддверии приближающейся течки. Блокаторы Итан не принимает. Их негативные побочные эффекты, тщательно замалчиваемые производителями, не внушают желания экспериментировать. Да и надежда заполучить заветную Метку от Давида подсказывает, что шансы на это вырастают как раз в период активной течки, совпадающей с гоном Дамиано. Поэтому приходится соблюдать определенные ограничения. Например, брать больничный на самый острый период. Это официально разрешено, и покрывается страховкой. Успокоившись, и вооружившись двумя большими чашками кофе, Торкио уже без стеснения подходит к комиссару. Да и тот, за прошедшие четверть часа тоже взял себя в руки. Комната проветрилась от невыносимо возбуждающего аромата хозяина дома, и контролировать себя комиссару теперь намного легче. Отпив пару глотков лучшего кофе на свете (конечно, совсем не потому, что его приготовил желанный Омега), Бейкер приступил к тому, за чем, собственно, и приехал. - Ит, хотел с тобой поговорить. Точнее, предупредить. Ты же в курсе, что расследование с завтрашнего дня переходит в полное ведение AISI? Это тот самый агент, направленный к нам из Рима, Мануэль Аньелли. И тут комиссара ждет сюрприз. При имени Аньелли, чашка в руках учителя вздрагивает, и несколько капель кофе проливается на светлый пушистый ковер. - Прости… - глаза Итана похожи на два больших чайных блюдца. - Как ты сказал, зовут агента??!! - Мануэль Аньелли. А что? Торкио в шоке пожимает плечами. Вопрос, говорить или не говорить правду Бейкеру, даже не рассматривается. Смысл скрывать, если уже завтра комиссар узнает всё? - Так же звали агента, который вел дело Дамиано! Десять лет назад. - Итан вздохнул.- Помнишь, я рассказывал об убийстве директора приюта, где жили я, Дамиано, Вик, Томми? И что Дамиано тогда подозревали, но потом сняли с него обвинения? Весь город гудел несколько месяцев. Еще бы! Такой повод для обсуждений и сплетен! Ты приехал сюда три года назад, и поэтому был не в курсе. А все местные до сих пор считают Дамиано … убийцей. И это просто мерзко! Полиция же признала, что ошиблась! Но разве это кого-то волнует? Ведь так приятно полить грязью человека, до которого тебе, по-другому, и в прыжке не дотянуться! Всегда спокойный и доброжелательный, Итан сейчас распространял вокруг себя такие волны злости и негодования, что они перекрыли даже мощный соблазнительный аромат гормонов. Это больно зацепило Бейкера, так как наглядно показало всю степень привязанности Торкио к ненавистному Дамиано Давиду. - Я помню эту историю. Ознакомился в архивах. - коротко бросает комиссар. И возвращается к насущным вопросам. – Тогда тем более, тебе полезно узнать, что завтра Аньелли вызовет тебя и Давида на допрос. А также Викторию и Томаса. Ну, Томаса-то непременно, как того, кто нашел труп. - Нас??? – Итан неподдельно удивлен. – Почему именно нас? Мы все очень любили падре Винченцо. Такой хороший человек. Я его знаю с детства. Может, агент хочет расспросить нас о нем? Взгляд Бейкера внимательно изучал лицо Торкио, пока тот говорил. Не заметив ничего подозрительного, комиссар минуту помолчал, собираясь с мыслями. А потом тихо сказал: - Я не могу вдаваться в подробности, Ит. Даже то, что я приехал тебя предупредить, уже неправильно. Поэтому хочу сказать одно- подумай, что ты можешь знать об этом деле. И очень хорошо подумай, что ты ХОЧЕШЬ РАССКАЗАТЬ об этом деле агенту AISI. Советую завтра взвешивать каждое слово. Если не хочешь навредить Дав.. своим друзьям. Потому что то, что я услышал сегодня от Аньелли, мне ОЧЕНЬ не понравилось. *** Кьяро-ди-Луна, Отель «Бриг» Вечер того же дня. Когда дверь гостиничного номера отеля «Бриг» захлопнулась за спиной уходящего портье, Аньелли со вздохом облегчения бросил сумку с вещами на пол, и пройдя в номер, тяжело опустился на кровать. Болело всё тело, а голова просто разрывалась. Такое чувство, что болели даже волосы, причем каждый волосок-отдельно. Проклятая мигрень, вечный спутник переутомления и сбитого режима. Этот день дался агенту очень тяжело. Даже если не брать в расчет, что он не спал почти двое суток, трафик сам по себе был изматывающий. Приезд в участок, крайне неприятный разговор с главой полиции города, когда любую мало-мальски важную информацию приходилось буквально вытаскивать из комиссара клещами. Выезд на место преступления. По такой жаре, тоже не самый приятный момент. Церковь находилась на холме, и солнце пекло так, что Мануэлю до смерти хотелось стащить с себя строгий черный костюм, в котором он приехал, и голышом залезть в маленький фонтанчик в приходском саду. Увы, пришлось ограничится огромным количеством выпитой воды, и украдкой засунутой под прохладные струи фонтана, шевелюрой. Длинные волосы Мануэля, которые он отпустил почти десять лет назад, теперь приятно охлаждали шею, и это позволяло хоть как-то перенести медленный и кропотливый осмотр местности, подъем на колокольню, и нерационально долгую и абсолютно неинформативную беседу с помощником падре Винченцо. После поездки в церковь, комиссар и агент отправились в местный морг, и там провели не меньше двух часов, пока Аньелли осматривал тело, изучал отчет, и общался с врачом, освидетельствовашим смерть священника. В участок детективы вернулись уже в седьмом часу вечера, и продолжили совещание, которое закончилось почти в девять. Неудивительно, что рухнувший на кровать прямо в одежде, Аньелли, ощущал себя тоже немного трупом. Матрас оказался жестким, номер - тесным и старым, но агенту было уже всё равно. Главное - горизонтальное положение, при котором спина не так гудела от боли. Отель «Бриг» не пользовался популярностью у туристов, что было неудивительно. Старая обшарпанная мебель, отсутствие ремонта, до моря- идти и идти. Но зато, в нем единственном, нашелся свободный номер в разгар летнего сезона. В двух других, более новых и современных гостиницах города Кьяро-ди-Луна, всё было забито под завязку. Что ж, выбирать не приходится, случалось и хуже… Полежав минут десять, Мануэль с трудом поднялся, и стащив с себя грязную и пропотевшую за этот бесконечный день, одежду, добрел до душа. Неважно, что вода из древнего смесителя текла еле-еле, едва справляясь с мыльной пеной на подтянутом, сухощавом теле агента. Это мелочи, ведь наконец-то, можно смыть с себя дорожную пыль, а вдобавок - тяжелую и тревожную атмосферу уходящего дня. Неприветливость комиссара, на помощь которого Аньелли изначально рассчитывал; явно высказанное недружелюбие его подчиненных, на лицах которых читалась плохо скрытая «любовь» к столичным заезжим выскочкам – все это вытягивало последние остатки энергии. А самым худшим было несомненно то, что все мысли агента AISI, голышом стоящего под душем, крутились сейчас отнюдь не вокруг раскрытия сложного и крайне проблемного, дела. Мысли Аньелли вприпрыжку толкались около записной книжки агента. Где рукой комиссара Бейкера было вписано несколько телефонных номеров и адресов. Томас Раджи. Виктория Де Анджелис. Итан Торкио. И … Дамиано Давид. Завтра. Завтра он встретится наконец с тем, о ком не мог забыть все эти годы. С тем, из-за кого он так и остался одиночкой. Мануэль закрыл глаза. Нужно принять двойную, нет, тройную дозу блокаторов. И наплевать, что потом ему станет плохо. Главное-пережить эту встречу. Заглушить в себе Омегу, запереть все запахи и эмоции на самый крепкий замок. Потому что страшно представить, как может повлиять на него встреча с Давидом. С взрослым уже, зрелым Альфой-доминантом. Если десять лет назад он не смог устоять даже перед неопытным, едва сформировавшимся, шестнадцатилетним мальчишкой. Мышцы шеи свело внезапной судорогой. Аньелли вздрогнул, и резко открыв глаза, пришел в себя. Хватит. Пора спуститься в бар, съесть хоть что-то съедобное, и ложиться спать. Завтра ему понадобятся силы. *** Рядом с домом Торкио, Поздний вечер того же дня. Попрощавшись с Итаном, соблюдая при этом разумную дистанцию, и старясь не вдыхать запах омеги (чёрт, чёрт , чёрт!), Деймон Бейкер сел на свой мотоцикл, застегнул шлем, но вместо того, что бы немедленно уехать, задумался. Глядя на ярко освещенные окна дома Торкио, он детально вспоминал весь прошедший день. И особенно подробно-тот момент, когда они с агентом Аньелли приехали в местный морг. Тело падре Винченцо в городском морге лежало уже третий день. Агент Аньелли аккуратно приподнял простыню, которая накрывала труп сверху. На детективов глянуло бело-синее, бледное лицо покойника. Веки прикрыты, и изуродованных глаз не видно. Священнику было за семьдесят, и для своего возраста, судя по отчетам медэксперта, он находился в неплохой физической форме. Если бы не убийца, падре мог вполне дотянуть до столетнего юбилея. Печально, что этого не случилось. Одетыми в латексные перчатки руками, агент AISI осторожно стащил простыню вниз, полностью обнажая тело жертвы. Взгляд Аньелли скользнул с лица покойника ниже, и комиссар, скептически наблюдающий за действиями агента, насторожился. На лице приезжего детектива отразился весь спектр эмоций- сомнение, неверие, тревога. - Что случилось? – не сдержавшись, Бейкер подошел ближе. Аньелли поднял на него испытующий взгляд. - Вы видели ЭТО? И что вы об этом думаете? Бейкер пожал плечами. - Что тут думать? Я уже озвучивал Вам свое мнение, агент Аньелли. Это убийство-дело рук психопата. Выколотые глаза, отсеченная рука. Псих. Маньяк. Мои парни уже проверяют окрестные психиатрические клиники на предмет подозрительных пациентов, и ... Агент нетерпеливо перебил комиссара: - Я не о руке и глазах сейчас говорю. Вы видели ЭТО?!! И он указал на небольшой шрам, а точнее, царапину или след от острого предмета на груди жертвы, напоминающий заглавную букву «Р» (лат.) - Видел, конечно. И это отражено в протоколе дела. Аньелли с сомнением посмотрел на Бейкера, как бы прицениваясь, стоит ли озвучивать ему то, что с момента ознакомления с делом, не давало ведущему агенту покоя. И наконец, решился. - Буду откровенен с вами, комиссар... Эта рана, или шрам, послужила одной из главных причин, почему я срочно бросил все дела в римском отделе, и попросил руководство направить меня сюда... - Аньелли медленно наклонился ближе, рассматривая странную метку. - Скажите... Вам говорит о чем-то имя Карло Батистелло? - Разумеется! - Комиссар оскорбленно фыркнул. Этот столичный агент сомневается в его профессионализме? - Карло Батистелло, директор приюта Святой Елены, был убит много лет назад. Преступник так и не обнаружен. Дело "отложено на полку", до появления новых улик. Я изучал архив, при вступлении в должность. Обычная практика, если вы не в курсе. Агент Аньелли помолчал. А когда снова заговорил, презрительное выражение лица Бейкера мгновенно сменилось сначала на изумленное, а затем-на сосредоточенное и собранное. Всё же комиссар Бейкер получил свою должность отнюдь не через связи, и уж точно не через постель. - Это дело десять лет назад вел именно я. И так как мы с вами, комиссар, сейчас на одной стороне, не вижу смысла скрывать: многое важные детали были не отражены в документах. Намеренно, по указанию тех, в чьем подчинении находился отдел в то время. Позже я подробно ознакомлю вас со всеми недостающими деталями. А сейчас, скажу самое главное. На теле убитого Батистелло мы обнаружили точно такой же знак, что и на теле священника. Вырезанная ножом буква "Р". *** Воспоминания комиссара о прошедшем дне прервал звук входящего сообщения. К разочарованию Бейкера, это был не Итан, а Ангус Спайк, который в вежливо-агрессивной манере сообщал, что ждёт возле его дома для важной беседы. Этому-то что понадобилось? Комиссар терпеть не мог холеного банкира, и давно подозревал его во многих сомнительных делишках, которые тот тайно прокручивал вместе с ненавистным Бейкеру, Дамиано Давидом. С мыслей о Давиде мозг моментально переключился на мысли о кое-ком другом. Деймон поправил шлем, и ощутил сладкий запах фиалки с жасмином. Он медленно провел носом по рукаву куртки, жадно втянув манящий аромат. Итан... Альфа шумно выдохнул и прикрыл глаза. Перед его мысленным взором сразу возник образ потного Торкио в восхитительно обтягивающих штанах. Как Омега смотрел на него, как вдыхал гормоны, которые Альфа источал при виде его упругой задницы... Омега в преддверии течки-лёгкая добыча. Если бы Бейкер сейчас решился, и вернулся в дом, то без труда смог бы овладеть Торкио. Тот даже и не подумал бы сопротивляться. Инстинкты полностью перекрыли бы разум, соображения морали, и прочие огрехи цивилизации. Нужно было только подойти вплотную, схватить, прижать к себе. Дать Итану вдохнуть горячий запах желания и неутоленной жажды. И покрыть, наконец, это податливое, нежное тело Омеги. Сделать его своим, вонзить зубы в доверчиво подставленную шею. Почувствовав возбуждение, комиссар понял, что уже не сможет сдерживать своего внутреннего альфу, если просидит под окнами Торкио ещё хоть минуту. Аааааааа!!! Черт! Что же так все сложно и херово в его жизни! Чертов Давид! Чёртово дело! Разозлившись на всех и на всё, комиссар резко дал по глазам, и стартанул в сторону своего дома. Ангус Спайк нетерпеливо ожидал приезда комиссара, прислонившись к капоту своей роскошной машины, попутно решая неотложные дела в телефоне со своим помощником. Сам Альфа выглядел не менее впечатляюще, чем его автомобиль. Высокий русоволосый красавец, с широкими плечами и стройными ногами, типичный потомок холодных суровых бриттов, предков банкира с Британских островов. Вся эта красота была упакована в дорогой костюм серого цвета и белоснежную рубашку. Светлые волосы вызывающе зачесаны назад, а на лице с "породистыми" острыми скулами привлекали взгляд тонкие, иронично изогнутые губы, и глаза ледяного серого оттенка. Звук ревущего мотора заставил банкира поднять взгляд на дорогу. В темноте он смог разглядеть байк комиссара, остановившийся рядом с домом. Бейкер быстрым шагом направлялся к Спайку, на ходу расстегивая шлем. Ангус скептически оглядел неформальный внешний вид полицейского, потянув носом воздух. Горький запах злости и разочарования ударил в нос банкиру. И ещё к нему примешивался сладкий, едва различимый, и такой знакомый аромат. - Хммм... И давно вас увлекает музыка, сеньор комиссар ? - губы Спайка скривились в усмешке. Бейкер достал пачку, и прикурил очередную сигарету за этот нескончаемый день. - Сеньор Спайк , вы кажется, по делу приехали? - не сумев сдержать рычание, комиссар выпустил струю дыма в лицо банкиру. Ангус сделал резкий шаг вперед, и оказался пред самым носом Бейкера. В глазах обоих Альф разгорался огонь возможной драки. Однако Спайк, как опытный делец, решил отступить и не доводить разговор до конфронтации, ведь он приехал сюда не за этим. - По делу, сеньор комиссар. Бейкер молча обошел Спайка и поднялся в дом. Банкир шел за ним. Войдя в помещение, Ангус присвистнул: - Аскетично живешь! Он обвел взглядом небольшое, по меркам банкира, помещение. Стандартный набор мебели, беговая дорожка и комплект гантель возле нее. По сравнению с особняком Спайка, дом начальника полиции казался небогатым, скромным домиком. - Выпить-то хотя бы нальешь? - Ангус присел на предложенный ему стул, предварительно демонстративно смахнув предполагаемую пыль. Деймон присел на край стола напротив. - Ты же знаешь, что я не пью, - полицейский скрестил руки на груди, и приготовился слушать. - Скучно ты живёшь, комиссар... - закинув одну ногу на другую, заметил Спайк. Он явно никуда не спешил, и растягивал удовольствие от этого острого, как бритва, диалога. - А ты приехал, чтобы насладиться моим образом жизни? Или все же, расскажешь, зачем ты здесь? Спайк снизу вверх оглядел комиссара, и улыбнулся мило, как умел. Как удав перед тем, что бы съесть аппетитного, жирного кролика. - Говорят, к тебе в помощь прислали столичного детектива... - Допустим, - произнес Бейкер, и достал из куртки зажигалку, вытащил из полупустой пачки еще одну сигарету. Спайк, проводив взглядом руки комиссара, спросил: - И как он тебе? - Умный, компетентный, опытный. Сразу видно, что знает свое дело,- словно раздумывая над словами, произнес Деймон. Он с наслаждением затянулся и выдохнул дым, не сводя глаз с банкира. Бейкер надеялся, что дым замаскирует его нервозность и возбуждение. Спайк сканировал своими холодными глазами лицо комиссара, стараясь уловить хоть какой-нибудь намек, хоть какой-нибудь запах, который даст ему больше информации. Ему крайне необходимо было выяснить потенциальную угрозу для своего бизнеса. Но хитрый лис комиссар спокойно курил, давая возможность банкиру его изучать. - А ещё говорят, что дело касается нашего красавчика Дамиано Давида, и его прелестных друзей. - Ангус посмотрел на свои холеные руки, как бы между прочим, проверяя маникюр. - Ещё говорят, что у столичного детектива есть знакомые в отделе по борьбе с экономическими преступлениями. Заметил, в каком небольшом городе мы живём? Новости разносятся так быстро! - с иронией в голосе произнес Деймон, но взгляд его карих, с вкраплением темно-зелёного, глаз, горел опасным светом. - Я понял, - Ангус резко поднялся, отряхнул с идеальных брюк невидимую пыль, и направился к выходу. - Приятной ночи. - Спайк, вся информация - тайна следствия, ты же понимаешь? Банкир кисло улыбнулся на прощальную реплику полицейского, и вышел, хлопнув дверью. Бейкер затянулся последней затяжкой, затушил сигарету. Его неотвязно мучила одна мысль, и он отгонял ее, как назойливую муху. Какое отношение Торкио имел к убийству директора приюта? Торкио, и трое его друзей. Ладно. Подождем. Завтра, к 8 утра, он позвал Итана к себе в участок, на беседу с Аньелли. Лучше сразу всё прояснить. Пусть агент увидит, что Итан точно не тот, кого они ищут. Точно не тот? А точно ли? Комиссар устало провел рукой по волосам. Душ. Ему определенно нужен душ. *** Утро следующего дня. Городок Кьяро-ди-Луна мало чем отличался от сотен таких же прибрежных городков Италии. Уютный, чистый, спокойный город, где местное население едва превышало пятьдесят тысяч человек, и большинство из них-старики, доживающие свой век, и семьи с детьми. Молодежь, едва достигнув восемнадцати лет, стремилась прочь из этого тихого и скучного провинциального рая, в гораздо более волнующие и притягательные Рим, Милан, Венецию. «Что ж, каждому свое…», - думал молодой полицейский детектив Ульям Дарби, заходя в любимую кофейню на углу центральной улицы, и вежливо пропуская вперед пожилую даму. Дарби обожал кофе, пирожные и прочие сладости. Отголосок детства, наверное, когда все это было недоступно. Зато теперь парень мог не отказывать себе в невинных удовольствиях. Если б еще не склонность к полноте… Ульям вздохнул, посмотрел на себя в отражение витрины. И скрепя сердце, заказал два пирожных канноле, вместо трёх. Высокий блондин, стройный, симпатичный, он нравился девушкам, но у него самого всегда были другие предпочтения. Два месяца назад, когда его перевели из римского отделения в Кьяро-ди-Луна, он и думать не мог, что попадет в такой переплет! Влюбиться в начальника-классика жанра. Но это еще полбеды. Влюбиться в Альфу, будучи сам Альфой-вот это гораздо хуже! И пусть комиссар Деймон Бейкер был самым нетипичным альфой, что знал Ульям, но все-же… Радовало одно: влюбленность в начальника изрядно помогала ему в работе. С момента осознания влюбленности в комиссара, достаточно ленивого полицейского как подменили. Это заметили все. Теперь он приходил в участок первым, и уходил последним. Все отчеты сдавались раньше срока. На каждом собрании Ульям ловил любое слово комиссара, и готов был следовать за ним тенью, и днем, и особенно ночью. Только вот, увы, тот не обращал на парня никакого внимания. Молодой Альфа уже и афродизиаками прыскался, и усилители принимал. Не вылезал из спортзала, качая пресс и мышцы. Вот, даже в сладостях себя ограничил, чтобы, не дай Бог, не растолстеть. Бесполезно. Запах, который улавливал в свою сторону Ульям, был крайне неоптимистичным. Бейкер пах для него канцелярскими скрепками и бумагой. Но парень не сдавался. Вот и сейчас - взял лишнее дежурство. Лишь бы остаться в вечернее время в участке, а с утра снова порадовать начальника его любимыми миндальными круассанами, и самым лучшим кофе из кофейни. Не сравнить с гадостью из кофемашины, стоящей в их отделении. Но планам Ульяма на совместное кофепитие с Бейкером, сбыться было не суждено. Зайдя с дымящимся стаканчиком кофе в кабинет комиссара в 8 утра, он нашел там только агента Аньелли, внимательно изучающего архивные документы. - Вы ищете комиссара? – увидев недоуменный взгляд молодого детектива, Аньелли кивнул в сторону переговорной. – Он занят. Общается со свидетелем. Зайдите попозже. И снова зашелестел страницами документов. Дарби вытянул шею, стараясь заглянуть за тонированную стеклянную перегородку, чтобы рассмотреть, что это за свидетель такой, с которым дорогой сердцу комиссар общается с утра пораньше. И с ревностью уловил яркий будоражащий аромат мускуса, исходящий от комиссара, который смешался с до тошноты сладковатым запахом фиалки. Все понятно. В гостях у комиссара этот смазливый ботан, учитель музыки. Чертов омега. Интересно, о чем они говорят? Ульям сделал пару шагов ближе, но внезапно почувствовав спиной испытующий взгляд агента AISI, вынужден был развернуться и нехотя уйти. Да, день обещал быть паршивым. *** Полицейский участок. Переговорная. 8.10 утра. Стены переговорной в полицейском участке Кьяро-ди-Луна, за долгие годы видели многое, но то, что происходило там сейчас-наверное, впервые. В тесном помещении, отгороженном затонированной стеклянной перегородкой, куда после ухода младшего детектива Дарби, зашел Аньелли, царила странная атмосфера. Не надо было быть экстрасенсом или гением наблюдательности, чтобы это заметить. Воздух в переговорной стал настолько плотным от сконцентрированного в нем возбуждения, что его можно было резать ножом. Аньелли стоило только слегка вдохнуть, и он уже всё понял про этих двоих. Бейкера и Торкио. Поместить их в маленькую, плохо проветриваемую комнату, оказалось не самым разумным решением. А ведь буквально несколько минут назад, ничего не предвещало катастрофы. Когда учитель музыки, Итан Торкио, в восемь утра пришел в участок, патрульные как раз заступили на пост, и разъехались по городу. Холл был пуст. В приемной сидел только дежурный-бета. Который, чисто физически, не мог почувствовать зашкаливающий выброс сексуально-томного аромата, издаваемого зашедшим омегой. Заранее предупрежденный комиссаром, что к нему придет свидетель, дежурный спокойно проводил Торкио в переговорную. Ничего не подозревающий Аньелли, не столкнувшийся с Торкио, т.к. в это время находился в кабинете Бейкера, предоставил комиссару одному начать опрос с формальностей. Имя, фамилия, место жительства, гражданство, и прочие обязательные пункты протокола... Агент рассчитывал закончить сначала с архивом, и потом уже присоединиться к разговору. Однако что-то в поведении зашедшего ненароком молодого детектива Дарби, то, как он внезапно напрягся, улавливая запахи, доносящиеся со стороны переговорной, насторожило агента AISI. И он решил проверить, как проходит опрос свидетеля, все ли в порядке. И как выяснилось-не зря. Комиссар и свидетель сидели по разные стороны стола, с абсолютно непроницаемыми лицами. Но шквал их гормонов превышал все мыслимые пределы. У Аньелли, несмотря на принятые утром три капсулы блокатора, даже закружилась голова. "О нет!" - пронеслось в голове агента при виде свидетеля. - "Да у него же течка!" Глаза Деймона Бейкера подтверждали версию агента. Взгляд Альфы-комиссара был абсолютно расфокусированным и застывшим. Он тяжело дышал, и подавшись всем телом вперед, не сводил глаз с учителя музыки Итана Торкио. ОМЕГИ Итана Торкио. Тот сидел напротив комиссара с таким же поплывшим взглядом, откинувшись на спинку стула и широко раздвинув длинные ноги, тесно обтянутые светлыми джинсами. Запустив одну руку в распущенную черную гриву волос, другой рукой Торкио машинально, медленно и равномерно, теребил третью сверху пуговицу на просвечивающей льняной рубашке. Верхние две пуговицы уже были расстегнуты, обнажая смуглую гладкую грудь. Аньелли моргает, и быстро отводит взгляд. Ему показалось, или действительно, на светлых джинсах в области паха расплывается небольшое влажное пятно? Черт!!! Так. Ну всё, парни! Пора заканчивать ваше эротическое шоу. Толку от этого свидетеля сегодня явно не будет. Да и само нахождение течного Омеги в полицейском участке, полном молодых сильных Альф-полицейских, представляло ощутимую угрозу. Нужно было срочно разруливать опасную ситуацию. Агент AISI мягко, но настойчиво, хватает комиссара за плечо, и под предлогом внезапно возникшего вопроса, утаскивает в коридор. Детектив сначала упирается, и не хочет идти, но упорство агента все же побеждает. Они выходят, оставив Торкио сидеть в переговорной. - Комиссар! Комиссар! - голос Аньелли доносится до Бейкера как будто из тумана. Комиссар мотает головой, несколько раз полной грудью вдыхает чистый воздух, и наконец, немного приходит в себя. - Комиссар! Мне кажется, нашего свидетеля, сеньора Торкио, лучше сейчас отправить домой. Во избежание проблем. - Агент Аньелли многозначительно указывает взглядом на группу патрульных-альф, зашедших в отделение, и толпящихся у кофейного аппарата. - Свидетелю явно... нездоровится. А нам ведь не нужны неприятные инциденты в вашем отделении? Бейкер встречается глазами с агентом, читает в них понимание и явное сочувствие, и слегка покраснев, кивает: - Согласен. Можно вас попросить, Аньелли? Выведите свидетеля через боковой выход. А я пока... пойду выпью воды. Что-то мне тоже... нездоровится. Сказано-сделано. Через пять минут, слегка ошеломленный Торкио усажен в такси с водителем-Бетой, и отправлен домой. На вопрос учителя, почему ему нельзя сесть за руль собственной машины, дан невнятно-расплывчатый ответ, и обещание пригнать машину вечером, прямо к его дому. А также, мимоходом озвучена настоятельная рекомендация ВЗЯТЬ БОЛЬНИЧНЫЙ на пару-тройку дней. И на этом можно было бы считать инцидент исчерпанным. Если бы не одно "но". Пока комиссар и агент беседовали в коридоре, учитель тоже даром времени не терял. Одурманенный собственным гормональным всплеском, и отключающим рассудок запахом Альфы, Торкио окончательно съезжает крышей. Когда детективы выходят, учитель, не иначе как в минутном затмении, хватает со спинки стула клетчатую рубашку комиссара. Которую тот, под предлогом жары, до этого скинул, оставшись в одной футболке. Жадно втянув носом аромат альфы, Торкио поспешно запихивает рубашку в свой портфель, в котором принес ноты, намереваясь после допроса, поехать в школу. И благополучно не пойманный, выносит свой трофей. *** Полицейский участок. Комиссар Деймон Бейкер. Между тем, залпом выпив два стакана холодной воды, Бейкер сделал над собой усилие, сконцентрировался, и быстрым шагом направился в свой кабинет, по пути отмахнувшись от, кажется, Дарби. - В кабинет в течение часа никого не пускать! - прорычал он сотруднику, чем изрядно его удивил. За все время, пока комиссар возглавлял отдел, так он разговаривал впервые. Но Деймону было плевать, как и что он сказал. Скорее закрыв дверь на ключ, он опустил все жалюзи на окнах, и упал в кресло. Внутренний альфа рвался наружу, рыча, скуля и царапая грудную клетку изнутри. Бейкер сделал глубокий вдох в попытках успокоиться, но от этого стало ещё хуже. Все феромоны омеги в течке тут же попали в мозг, и он запылал яростным пожаром. Наплевав на этику и внутренние принципы, комиссар расстегнул пуговицы на вороте футболки-поло, и ремень на штанах. Спустил брюки с боксерами до колен. Когда влажная от пота ладонь коснулась разгоряченный плоти, Деймон заскулил, и прикусил губу, чтобы заглушить звук. Хватая ртом воздух, он дрочил себе одной рукой, другой сжимал яички. Потный Торкио в короткой майке, в течке… Это всё, чего сейчас желал Альфа. Схватить, нагнуть, взять и трахать, слышать стоны и отчаянные вздохи омеги под ним! Комиссар закрыл глаза. Воспалённый мозг представлял извивающегося в страстной пытке, Итана. Как руки Бейкера ласкают, сжимают его упругие бедра, как член альфы пульсирует в раскалённой, узкой, влажной от смазки, заднице омеги… Господи, дай ему сил пережить это чертово дело… И не сойти с ума… Руки были быстрее мозга. Когда напряжение в члене достигла предела, и Альфа почувствовал, что сейчас кончит, он вцепился зубами в левую руку, правой пару раз дёрнув пальцами член, и издав сдавленное рычание. Горячая струя брызнула на ладонь. На прокусанной острыми зубами, коже предплечья, проступила кровь. Бейкер в изнеможении откинулся на спинку стула. С трудом подняв руку, включил на столе вентилятор. И с наслаждением подставил шею и грудь под прохладный воздух. Блядь, а ведь это только начало! Скоро у него начнётся гон, и вот это будет тотальный пиздец. Взять больничный до закрытия дела начальство не даст. Деймон разглядывал расплывающийся кровоподтек на руке. И понимал, что увяз с головой. *** Итан Торкио. Такси едет мучительно долго. Бета-водитель, как все Беты, не ощущающий запахов альф и омег, болтает без остановки. Торкио вежливо "угукает" в такт, но его мысли витают далеко. Они там, в тесном пространстве портфеля, где лежит, скомканная, смятая, рубашка альфы. Невыносимо возбуждающий аромат сандала просачивается сквозь кожу портфеля. Заполняет собой салон автомобиля. Сводит с ума. Скорее, скорее домой! Ну наконец-то! Такси останавливается у дома. Торкио выскакивает, как ужаленный. Вспотевшие пальцы несколько бесконечных секунд не могут вставить ключ в замочную скважину. Уф! Открыл! Омега влетает в холл. И поспешно стянув ботинки, устремляется в спальню. Туда, где находится самое большое зеркало в его доме. Как раз напротив широкой кровати. Задумка Дамиано, между прочим. Что бы без помех наслаждаться горячими видами во время их совместных "игр". Но сейчас Торкио не вспоминает о Дамиано. Все его мысли и желания сосредоточены на одном. Омега поспешно начинает раздеваться. Непослушные пуговицы не поддаются, и рубашка безжалостно стаскивается через голову. Тонкая ткань трещит и рвется, но Омеге на это наплевать. Он расстегивает ремень на джинсах, пуговицу, молнию, сдергивает джинсы вниз, кидает... Вслед за джинсами на пол летит и нижнее белье, мокрое от выделяющейся смазки. Теперь Торкио полностью обнажен. Только блестящая, длинная грива темных волос укрывает его смуглые широкие плечи, струится по мускулистой спине, нежно касается открытой шеи. Дрожащими пальцами Торкио расстегивает портфель. Вытаскивает свой желанный трофей. И прижимает его к лицу, зарываясь носом, целуя губами, жадно вдыхая горячий запах альфы. Омега дышит и не может надышаться. Еще, еще, еще! Сладкий, с томной горчинкой, аромат сандала возбуждает все сильнее, хотя куда уж больше??!! Наконец Омега поднимает голову, смотрит вокруг безумным взглядом, его глаза задерживаются на собственном отражении в огромном зеркале. И тут ему в голову приходит сумасшедшая мысль, от которой крыша учителя окончательно съезжает. Торкио расправляет клетчатую рубашку Бейкера. Еще раз с наслаждением втягивает ноздрями воздух. Надевает рубашку на себя. И судорожно выдыхает от подкатившей к горлу волны возбуждения. Мышцы живота сжимаются; член, кажется, взорвется от желания; зад уже абсолютно мокрый от выделяющейся смазки. Омега медленно подходит почти вплотную к зеркалу. Смотрит на себя в рубашке Альфы. Накрывает торчащий, блестящий от смазки член, рукой. И медленно начинает дрочить, не отводя взгляда от собственного отражения, вдыхая будоражащий аромат, окутывающий его мускулистое тело. Пальцы сжимают толстый ствол. Скользят по нежной коже. Касаются покрасневшей, влажной головки. Ласкают, гладят, потирают. Торкио стонет, и меняет ритм. Теперь рука сжимает член крепче, пальцы яростно двигаются вперед-назад. Движения ускоряются. Торкио стонет все сильнее. Оргазм уже близко, но чего-то не хватает. Левая рука ложится на идеально подкаченный зад. Пальцы раздвигают упругие ягодицы. Проникают дальше. Касаются пульсирующего, подтекающего смазкой, розового отверстия. Омега захлебывается в стоне, когда средний палец проникает внутрь. Трогает гладкие, атласные стеночки. Гладит, растягивает, входит глубже. К первому пальцу присоединяется второй, потом третий. Омега задыхается от наслаждения, от ощущения заполненности, от собственных синхронных движений. Насаживаясь на крепкие, длинные пальцы, он продолжает трахать себя рукой, и дрочить свой ноющий от желания кончить и забрызгать все вокруг, член. Фантазии мелькают в голове, возбуждая все больше и больше. Что, если бы на месте его ловких пальцев, в зад Торкио сейчас входил толстый, горячий член альфы? Что, если бы это рука Бейкера сжимала его, готовый кончать, ствол? Что, если бы влажный язык комиссара скользил по шее омеги, проводя мокрый след от уха всё ниже, прямо к ямке над ключицами? И наконец, что, если бы острые белые клыки альфы впились в нежную, покорно подставленную шею, не давая омеге вырваться, фиксируя его в жесткой сцепке... Огромный узел альфы раскрылся внутри, наполняя узкую, сжимающую глубину горячим выбросом спермы, и омега услышал бы его низкий, сдавленный, сладострастный рык... О, Боже! О, Господь всемогущий!!! Сквозь звон в ушах, Омега ощущает собственный яростный вскрик. И мощно кончает, обильно забрызгивая теплой, мутноватой жидкостью зеркало, рубашку и свой голый смуглый живот. *** Кьяро-ди-Луна. Приют Святой Елены. Май 2012 года. Десять лет назад. Поздний вечер, солнце уже садится за линию горизонта, слабо освещая небольшой перелесок рядом с приютом. Четверо подростков, сбежав из поля зрения воспитателей и других учеников, собрались на поляне, сбившись в одну маленькую, напуганную стайку. Нежные руки Вик обнимают худенькие, дрожащие плечи самого младшего из них. Тот рыдает, уткнувшись ей в плечо. Двое других парнишек стоят рядом, с мрачным и злобным видом. - Ит, ну что ты… Тише, тише… Успокойся… Ничего же еще не произошло… Он не успел ничего… - встретившись с яростным взглядом старшего, девочка запинается, и умолкает. Дамиано сжимает кулаки. Злость, ненависть, бессилие поочередно сменяют друг друга на красивом, выразительном лице шестнадцатилетнего парня. - Я убью эту сволочь! Этого козла ублюдочного! Merda, merda, merda!!! (Дерьмо, дерьмо, дерьмо!) Старший резко разворачивается, и почти бегом несется вверх по склону, туда, где сквозь ветви деревьев, просвечивают очертания приютских построек. Второй парнишка, блондин, пытается перехватить его, но тщетно. Старший вырывается, и кинув Вик: - Присмотри за Итаном, и никуда его не отпускай, ясно? – убегает прочь. Томми расстроено пожимает плечами, и подойдя к двум застывшим в объятии, фигурам, также обнимает их своими длинными, нескладными руками. Все трое молчат. Слышны только постепенно затихающие, судорожные всхлипывания младшего. Солнце окончательно садится. Тьма накрывает лес и город. Тьма накрывает и сердца. Мрачная, злобная, тягучая, как мазут. И уже не спастись, не убежать от этой вяжущей, затягивающей, злобной темноты.