Убийство под лунным светом

Кьяро-ди-Луна. Дом Деймона Бейкера. Дамиано. Дамиано не успел и глазом моргнуть, как Бейкер, Аньелли, и прочие, запрыгнули в машины и укатили. Только пыль клубилась им вслед. Чертова полиция, сука Бейкер!!! Уехали выручать Итана, спасатели Малибу, бля! А ему как быть? Итан в опасности, а он, Дамиано, что, пешком побежит до этого долбанного приюта??? Дамиано соображает быстро. Взгляд в сторону «Феррари», стоящей неподалеку, решает все вопросы. Спайк точно не проявляет бурного восторга, когда Давид требует у него ключи от его авто. Однако спорить сейчас с Давидом у второго альфы нет ни сил, ни желания. Кое-какие эпизоды его «дружеской беседы» с Торкио, всплывающие в памяти, подсказывают Ангусу, что не стоит злить Давида раньше времени. Кто знает, а вдруг этот псих Дарби, к большому сожалению некоторых, всё-таки не грохнет надоедливую омежку? Торкио начнет болтать, и выболтает Давиду о неких интимных моментах их «беседы» в холле? Вот тут и будет смысл напомнить, как он, Ангус, выручил Давида с машиной. Поэтому Ангус, с кислой миной, протягивает Дамиано ключи. И раздраженно смотрит, как его драгоценная «Феррари», подскакивая на проселочной дороге, мчится с безумной скоростью прочь. *** Приют Святой Елены Храм при приюте. Старинная медная дверь в церковь оклеена желтыми сигнальными лентами. Замок опечатан. Дарби срывает ленты, тянет на себя тяжелую дверь. Она поддается, и тыкая в спину Торкио пистолетом, Дарби входит, толкая перед собой Итана. Внутри царит полумрак. Высокие своды храма пропускают тусклый свет, сквозь разноцветные витражи на крыше. Поэтому с трудом, но можно различить длинные ряды скамеек, уходящие к алтарю. Ульям ведет Итана по проходу вперед. И останавливается у первого ряда скамеек. - Садись! - говорит он лаконично. Достает наручники, и пристегивает присевшего Торкио к подлокотнику скамьи. Сам садится напротив, прямо на ступени алтаря. Откладывает в сторону револьвер. Расстегивает ворот светлой футболки-поло. Опирается локтями о колени. Смотрит на Торкио задумчиво. - Ну что, поговорим? Побледневший Итан молча кивает. И судорожно перебирает в памяти десятки прочитанных книг и просмотренных публицистических фильмов, где авторы рекомендуют, как нужно вести себя с психически нестабильными людьми. Но ни в одной из рекомендаций, конкретно не говорится, как быть, если этот «психически нестабильный» приковал тебя наручниками в пустой церкви. И рядом с ним лежит заряженный револьвер. - Знаешь, Торкио, - Дарби спокоен, и от этого Итану почему-то еще более жутко. – Жизнь очень, очень несправедлива. Возьмем, к примеру, тебя и меня. Я знаю тебя очень давно. И я прекрасно помню тебя. Знаю, с кем ты дружил, знаю, что тебе нравится. Знаю о тебе практически ВСЁ. А ты меня даже не замечал. Это обидно, Торкио. Очень обидно. Итан поспешно кивает головой. - Да не мотай ты своей шевелюрой! - недовольно машет на него Дарби. – Ты же знаешь, что я прав. Вот ответь, например, на самый простой вопрос: как меня зовут? Ты видел меня много раз. В полиции. Когда я был рядом с комиссаром. Когда ты приезжал на допрос. Ну, так как мое имя, Торкио? Бедняга Итан бледнеет еще больше, открывает и закрывает рот. Он и правда, не знает, что сказать. - Вот видишь? Я прав. Мое имя - Ульям Дарби, а раньше меня звали Джованни Спалетти. Но тебе это абсолютно ничего не говорит, так? Тоже самое было и в детстве. Я был младше тебя всего на два года. Младше всех в этой вашей «крутой банде». Де Анджелис, Раджи, ты, Давид. Вы были вместе всегда. Вы защищали друг друга. Всегда были друг за друга горой. Точнее ОНИ защищали ТЕБЯ. Никто не мог обидеть тебя, толкнуть, дать пинок, отобрать твои вещи. Потому что все в приюте знали - тут же на них налетят Давид и Де Анджелис, и отпинают так, что и вякнуть потом побоишься. Так скажи мне, Торкио- почему? Почему ТЫ, а не Я? Почему тебе всегда доставалось ВСЁ - лучшие друзья, защита, обожание? А потом- лучшие Альфы? А мне-ничего? НИЧЕГО! Даже когда мне реально было в 100 тысяч раз хуже, чем тебе, все носились только с тобой! Почему ТЕБЕ вытирали сопли, когда ты выл, как глупый щенок, и из-за чего? Всего лишь из-за того, что этот педофил Батистелло стал к тебе приставать? Да он тебя даже пальцем не успел тронуть, а ты истерил тогда так, как будто он тебе голову оторвал! Слабак. – Дарби презрительно усмехается, не обращая внимания, как на лице Итана появляется выражение изумления и шока. - Надо мной этот урод издевался почти два года. Два года! И всем было насрать. Никто даже не заметил - ни воспитатели, ни другие ученики. А мне было всего 10 лет. И мне не к кому было бежать с нытьем и соплями. Мне приходилось справляться с этим самому. Потому что единственный, к кому я все же рискнул тогда обратиться, сдал меня всё тому же уроду-директору. Торкио, я тогда очень долго думал, почему. Почему падре Винченцо это сделал? И решил, что наверное, я - мерзкий выродок, урод. Раз сам Служитель Божий счел меня грязным, и недостойным защиты Господа нашего. А потом я понял. Понял, что это не я - выродок и грязный мальчишка. А они-грешники и исчадия ада. Но было уже слишком поздно. Одному я успел воздать еще тогда, и заглянуть напоследок в его дьявольские, безумные глаза. Господь в тот вечер был на моей стороне. Именно Господь помог мне случайно увидеть драку Давида и Батистелло. Драку из-за тебя, Торкио. Именно Всевышний сделал так, что когда Давид убежал, я вошел в тот дом, и увидел этого извращенца, избитого, ослабленного, но не раскаявшегося ни на грош. Я изо всех сил толкнул это дьявольское воплощение. Батистелло упал, и ударился затылком об угол стола. Я услышал отвратительный, мерзкий хруст ломающихся костей черепа, услышал его сдавленный предсмертный хрип. И тогда спокойствие накрыло меня. Я выполнил то, что хотел от меня Господь! Осталось только оставить метку, что бы истинные христиане поняли, кто перед ним. Не мученик, но Грешник. Я взял свой перочинный нож, который всегда носил с собой, как все мальчишки. И вырезал у него на груди первую букву этого слова «Peccatore» (ит. «Грешник»). Он был первый. Но второй оставался безнаказанным. Поэтому я решил подождать. Увы. Ожидание растянулось на годы. Меня усыновили хорошие люди, настоящие христиане. Они увезли меня оттуда. Они пытались мне помочь. И помогли. Но избавить меня от жажды свершить справедливый акт Возмездия было им не по силам. Вся моя жизнь, много лет, была подчинена этой высшей цели. И вот она свершилось. Этот лже-служитель Господа, падре Винченцо получил по заслугам. Помнишь, Торкио, как мы читали в детстве? «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.» Его грехом была любовь к золоту и власти. Он продал за золото свою бессмертную душу. И поэтому я покарал его еще более жестоко. Одной вырезанной на груди буквы было уже мало. Я лишил этого лже-священника руки, я лишил его глаза. И я знаю- Всевышний оценил мой поступок во имя Его. В ответ Господь послал мне радость и надежду, утешение и любовь. Он послал мне Творение свое, лучшее из всех, ходящих по земле! Впервые в своей ничтожной жизни я испытал это чувство-любовь! И тут ты снова, спустя годы, встал на моем пути! Ты снова вмешался, и отнял у меня того, кого я любил почти так же, как Господа нашего. Ты, ничтожный Омега, совратил его своим грязными желаниями, своим мерзким развратным телом, своим навязчивым тошнотворным запахом. Он всего лишь жертва, и он не устоял, я знаю. Но теперь я спасу его от тебя. Спасу навсегда. *** Полицейские машины, и машина Аньелли, подъезжают к церкви. И Бейкер видит, что он не ошибся. Рядом со входом в храм брошен серый «Ситроен», принадлежащий Дарби. Ленты и пломбировка на входе сорваны. Дверь заперта, видимо изнутри, на засов. Мгновенно обежав вокруг церкви, детективы понимают, что, кроме как через дверь, в храм им не попасть. Окна узкие, стрельчатые, расположены высоко, и к тому же, закрыты узорчатыми витыми решетками. На Бейкере лица нет. Он думает, думает, думает, но реально, не видит возможности хоть как-то повлиять на ход событий. - Комиссар! – Родриго подходит, и сочувственно хлопает Бейкера по плечу. - Штурмовать это здание рискованно, вы и сами понимаете. У похитителя есть оружие, один неверный шаг-и он пустит его в ход. Но и бездействовать мы тоже не можем. Что, если попытаться вывести Дарби на диалог? - Я сам думаю, что это единственный вариант. – Бейкер лихорадочно шарит по карманам, пытаясь нащупать сигареты.- Д`Эразмо, вы проходили курсы переговорщиков? Помните хоть что-то? Я проходил давным-давно, еще в период обучения в академии. И ни черта уже не помню! - Они вам не нужны, не тратьте время на воспоминания! - Родриго видит удивленный взгляд комиссара, и поясняет свои слова. - У вас есть огромное преимущество, которое не указано ни в одном скрипте по переговорам. Это отношение преступника к Вам лично! Как я понял - Вы имеете огромное влияние на Ульяма Дарби. Он полностью на вас зациклен. Так и используйте это против него же! *** Оставив Итана сидеть, прикованным к скамье, Дарби осторожно подходит к одному из окон, и на секунду выглянув, тут же прячется обратно. - О, вот и мои коллеги! - говорит он спокойно, даже как будто, радостно. – Времени у тебя осталось не так много, Торкио. Может, что-то хочешь спросить? Или оставить записку, например? Напиши Давиду хоть пару строк. Он этого заслуживает. Вечно прикрывает твою тощую задницу. И что тебе спокойно с ним не жилось? Зачем ты полез к комиссару? Сидел бы с Давидом в своем кукольном домике, тренькал на своем рояле, учил детишек нотной грамоте. И был бы жив и здоров. Но нет. Таким, как ты, всегда всего мало. - Я не… - начал было Итан, но замолчал на полуслове. Правило номер один всплыло-таки в памяти. Оно гласило-никогда не спорьте с преступником! Так вы только вызовите встречную агрессию. Лучше постарайтесь вывести преступника на диалог на отвлеченные темы. Найти общие точки соприкосновения. Заболтать. Отвлечь. - Да, ты прав… Я поступил плохо и глупо…- Итану даже не нужно было особо играть. Он и так чувствовал себя виноватым. Может, поэтому слова и прозвучали достаточно искренне, так что Дарби удивленно посмотрел на Торкио. И в его глазах промелькнуло что-то, похожее на удовлетворение. – Раньше я не понимал многого. Я был слишком эгоистичен, тут ты тоже прав. Теперь, когда ты мне всё объяснил, я очень, очень раскаиваюсь! - И правильно! Тебе и нужно раскаиваться! – с довольным видом Ульям кивнул. Снова уселся, но теперь уже не на ступени алтаря, а рядом с Итаном, на ту же скамью. – Можешь помолится, очистить свою бессмертную душу перед тем, как ты покинешь этот мир навсегда. Мы можем даже помолится вместе, если хочешь. - Конечно, конечно!!! - Итан закивал изо всех сил. И изо всех сил старался не смотреть на револьвер. Который Дарби положил рядом, слева от себя. – Прошу тебя, давай помолимся вместе! Дарби закрыл глаза. Сложил руки в молитвенном жесте. Втянул носом воздух. Странно. Какой нежный, успокаивающий, приятный аромат вдруг стал издавать этот Омега. Не приторный, сладкий, а легкий, прозрачный, чистый. Как свежий морской ветер, долетающий с побережья. Как аромат первой весенней, ярко-зеленой листвы. И голос его звучал теперь так ласково, так сочувственно. - Прости меня за всё, что ты испытал по моей вине, Джованни… Если бы я знал, что так ранил тебя своими поступками, я бы никогда, никогда так не поступил. Я не хотел никому причинять боль или проблемы. Я просто был очень, очень глупым и эгоистичным. Ты прав, я заслуживаю самого сурового наказания. Но ты же верующий христианин, Джованни. А Библия учит нас прощать врагов наших… Даже врагов… А я никогда не был тебе врагом, поверь! Если бы я только знал, как тебе было больно, плохо… Я бы никогда не сделал ничего, что бы тебя расстроило! Голос Омеги журчал, как прозрачный горный ручеек. Слова, что он произносил, были такими правильными, такими успокаивающими… Они действовал, как бальзам на израненную, истерзанную душу. Альфа откинул голову, расслаблено облокотился о скамью. Его глаза все еще были закрыты. Губы неслышно шептали молитву. Итан говорил и говорил, мягко, нежно, сочувственно… Но в отличии от Дарби, его глаза были открыты. И его взгляд был устремлен прямо на лежащий в полуметре от Дарби, пистолет. Тысячи мыслей, страх, сомнения проносились в голове Торкио. Никогда в жизни он не причинял никому физического насилия. Никогда в жизни у него не было, даже в мыслях, лишить человека, или животное, жизни. Даже стреляя по банкам, вместе с Томми, он всегда зажмуривался. Но сейчас… Что-то древнее, первобытное, неожиданно поднялось из глубины его души. Нет… даже не души! Это странное, удивительное ощущение исходило, как будто, из самой глубины его живота. Скрученная, как спираль, стальная, сжатая пружина заполнила его внутри. Как будто в нем внезапно открылась иная, незнакомая ему, сущность; новая, требовательная и настойчивая, жизнь. И голос этой жизни говорил сильно, мощно. Он заставлял, он принуждал Омегу бороться! Бороться до конца, до последней капли крови! Сражаться, как животное, как зверь, за то, что бы защитить, за то, что бы выжить. *** К дверям церкви подлетает машина Ангуса Спайка. Из нее, хлопая дверьми, выскакивает Давид. Он влетает на высокое крыльцо церкви, распихивая на ходу пытающихся удержать его, полицейских. Он слышит взволнованный голос Аньелли, резкий окрик Бейкера. Но ему наплевать. Дамиано начинает, как безумный, дергать тяжелую медную дверь. Колотить по ней со всей силы. Открывает рот, что бы заорать… И в эту секунду все собравшиеся вдруг слышат внутри церкви глухой, гулкий хлопок. Звук выстрела, эхом отразившейся от высоких сводов храма. И всё замирает. Мир застывает на мгновение. Земля перестает вращаться. И двое в этом мире, Бейкер и Давид, по эту сторону двери, одну бесконечно долгую, минуту, умирают от ужаса и надежды. Но вот, наконец, раздается режущий слух, скрип тяжело отворяющейся двери. Все взгляды полицейских, детективов, Бейкера и Давида прикованы ко входу. Бейкер молча подает знак полицейским, те выхватывают оружие, и застывают наготове, держа на прицеле крыльцо. Дверь открывается шире, и на крыльцо выходит бледный, как мел, Торкио. Делает несколько неверных шагов, его колени подгибаются, и Итан буквально падает в объятия подхватившего его, Давида. Бейкер судорожно отталкивает стоящего перед ним Родриго. Делает порывистый шаг вперед, туда, где Омега лежит почти без сознания, на руках другого Альфы. Но тут на плечо комиссара ложится крепкая рука Аньелли. И голос Мануэля мягко говорит: «Тише, комиссар… Не нужно им мешать. Наша работа немного подождет…» Деймон оборачивается. Ловит, полный боли и тоски, взгляд агента. И понимает, что, как в отражении зеркал, он видит сейчас не Аньелли, а самого себя. *** Внезапно, всеобщий ступор прошел. И моментально началась какая-то громкая, бестолковая суета. Забегали полицейские. Кто-то по рации вызывал машину скорой помощи. Родриго, подтолкнув Мануэля, быстрым шагом направился внутрь церкви. А Бейкер всё стоял и смотрел, как Итан, бледный и обессиленный, замер в объятиях Давида. Как тот нежно подхватывает его под руки, и ведет в сторону машины, что-то ласково нашептывая. Деймон принюхался. Среди запахов феромонов стресса и страха, жасмина и медовых цветов Омеги, он уловил что-то новое… Деймон сосредоточился. Что же это??? Такое знакомое, родное… Что-то… О, ГОСПОДИ! Лицо комиссара стало вдруг непроницаемым. Губы сжались в одну твердую линию. Чтобы не выдать своих чувств, он поднял голову к небу, подставил под палящие лучи итальянского солнца. Черт, Итан... Этого не может быть! Черт. Черт. Черт... Не к месту будет сказано… Это же было только раз! Но одного раза, видимо, хватило. Боже… Он не готов. Просто не готов… И… Итан его не примет, потому что любит не его, и одна ночь ничего не изменила между ними. Комиссар закурил, прошёлся пару раз туда-обратно. Полицейский рядом что-то спрашивал, но Деймону было не до него. Бейкер остановился, развернулся, и в упор посмотрел на Омегу. Тот, даже на расстоянии почувствовав на себе взгляд Деймона, поднял глаза в ответ. Вздрогнул, покраснел, и моментально спрятался в машине Давида. Бейкера осенило: Итан ещё не знает. Никто не знает. Что ж, тем лучше. Деймон затянулся, выдохнул и быстро подошёл к другому Альфе. Наклонился к уху Давида, и тихо, но чётко произнёс: - Они теперь твоя стая. На всю жизнь. Я глаз с тебя не спущу. Если с ними что-то случится, то я с тебя заживо кожу сдеру. Надеюсь, ты меня понял. Бейкер хлопнул озадаченного Дамиано по плечу. Не обращая внимание на удивленные взгляды, подозвал офицера и, не оглядываясь на машину, в которой сидел Торкио, направился в церковь. Теперь единственная забота - это труп несчастного Дарби, и закрытие дела. *** Бейкер. Прошло две недели. На похоронах несчастного Дарби были лишь я, да смотритель кладбища. Я стоял над могилой, и было ощущение, что я присутствовал не на похоронах преступника, а на погребении своей любви. Это не тело Дарби, это мою душу засыпали землёй… Еще бы дождь пошёл, для завершения трагизма момента, но нет… Над кладбищем плыли жизнерадостные белые облачка, и светило беспощадное итальянское солнце. Перед своим отъездом, агент Аньелли получил назначение на пост главы отдела расследований AISI, а мне предложил занять его место старшего агента, и переехать в Рим. Я принял предложение. Закрытие дела, опрос свидетелей, написание отчётов, передача должности новому назначенцу… Всё, что угодно, лишь бы не идти домой. Туда, где постель еще хранит наши запахи… Но заехать все-таки пришлось, чтобы собрать вещи, и … На меня обрушились запахи, воспоминания… Я не смог вынести всё это! К херам все вещи! К херам всё это! Бросился к мотоциклу, и рванул в клуб. К Лоренцо. Его ловкие пальцы, нежные губы, гладкое тело, молочного цвета кожа, лёгкий, незатейливый, и понятный, как дважды два, запах фрезий, отвлекали от тяжёлых мыслей об Итане. Мы больше не виделись и не созванивались. Я обещал, что приму любое его решение, но… Бля… Почему так больно? Словно чувствуя мою боль, омега сильнее жался ко мне, мурлыкал бессвязные, пустые для меня, нежности. На волне момента я предложил ему поехать со мной в Рим. Как ни странно, но он согласился. Сказал, что ему со мной не страшно, и что я его не обижу, в отличии от Спайка. Его мотивация понятна. Уехать из маленького города, подальше от неприятностей и безнадеги. А мне, кажется, нужен кто-то рядом, кто заполнит огромную пустоту и будет спасать меня от тоски по ночам… *** Дамиано. Вся моя жизнь, за эти две недели, полетела к херам. И я сам этому помог. Во-первых, сказал Джо, что хочу развестись. Выдержал скандал, угрозы, крики, и так далее. Повезло, что она - альфа, и быстро взяла себя в руки. Все-таки, хоть я никогда ее и не любил, но вот уважал-точно. Такую жену я себе больше не хотел. Но вот такого бизнес-партнера-даже очень! Что ж, радует мысль, что она без меня уж точно не пропадет. И семейный бизнес будет процветать при ней всё больше, я уверен. А Лео ей поможет. Он отличный парень. И я прекрасно видел все те взгляды, что он всегда на неё бросал. Так что... Почему бы и нет? Я не против. Еще я навестил Спайка. Предложил ему очень выгодные условия разделения бизнеса. Я знал, что он точно не откажется. И был прав. Мы заключили отличный договор. Заехал к Вик. Потом к Томми. Тут было проще. Ребята всеми руками поддержали мое решение. Особенно эта хитрюга Вик. Кто бы сомневался, ха-ха… Она ж еще со школы мечтала навсегда свести нас с Торкио. И, по-моему, уже в 10 лет знала, в каком именно платье она будет на нашей с Итаном свадьбе. И последним пунктом моего маршрута был дом Итана. Нет. Не так. НАШ с ним, дом. Кто бы сказал мне раньше, что я буду так психовать и так блин, загоняться! Всего лишь от того, что в моем кармане лежит маленькая бархатная коробочка. Да бросьте, я бы не поверил. А вот-да! Я и трусил, и загонялся. Потому что Ит... Короче, Ит которого я знал раньше - исчез. А тот, что появился после происшествия в церкви... Этот новый Итан мне был незнаком. И он мне очень, он мне ЧЕРТОВСКИ нравился. Да ну, нахрен! Я был от него без ума. Этот новый Ит не ныл. Не тупил. Не заглядывал мне в рот, как дрессированная собачонка. Этот незнакомый Торкио был какой-то... уверенный. Спокойный. Далекий и ... независимый. И чёрт, это ТАК заводило! И еще. Он вдруг стал такой… красивый. Кожа, волосы – он весь словно светился нереальным, теплым светом. И жесты, и голос, и взгляд- изменилось всё. Эта мягкость, нежность и сосредоточенность… В нем появилась какая-то... тайна. Магия. Притягательная и невероятная. И, если я упущу его-сказала мне Вик- я буду самым дебильным уродом в мире. Так вот. Я не собираюсь его упускать. Поэтому я прихожу в наш дом с коробочкой в кармане. Поэтому я встаю перед Торкио на одно колено, и вижу, как округляются его черные глаза. Поэтому все заготовленные слова вылетают из моей башки, когда я вижу его охрененно красивое лицо. И я просто бормочу какую-то пургу. Типа: «Ит, выходи за меня, а? Что глаза такие делаешь? Давай, не ломайся. И свалим наконец из этого унылого города. Я яхту купил, Ит. Давай уплывем, и ебись оно все тут конем, без нас, а? Я же тебя ... люблю. Сильно. Прости. Ты ж знаешь, какой я дурак. Вот и прости. И выходи за меня.» Да, вот такой я идиот. Ну, может и не совсем идиот. Ведь идиоту такой офигенный парень, как Торкио, точно бы не ответил... "да". *** Итан. Последующие две недели были абсолютно безумные. Нервные. Загруженные. Но я радовался этому. Потому что так я мог закопаться в делах, и не думать... Не думать о ... В общем, неважно. Да, днём было проще. Но по вечерам и по ночам... Когда я лежал один, уставившись в потолок, и кроме тихо мурчащего Лоренцо, со мной рядом не было никого, так сложно было отгонять от себя разные мысли. Желания. Сожаления. Телефон лежал рядом, и молчал. Если бы я не был так труслив... Если бы на моем месте был другой человек-более уверенный, более решительный, более дерзкий... Он бы схватил ключи от авто. Набросил на плечи куртку. И уехал туда, где было мое сердце. Прямо посреди этой бесконечной, беспросветной ночи. Он бы не побоялся показаться глупым. Не побоялся риска услышать отказ. Или что гораздо, гораздо хуже-увидеть твой удивленный и равнодушный взгляд. Он бы не испугался. Он бы рискнул. Но я-то знал, что всё бесполезно. Я знал, что никогда не решусь сделать так, как страстно требует и умоляет мое сердце. Я останусь там, где должен быть. Рядом с Давидом. Буду жить с ним. Любить его. Страдать... возможно. Ведь люди не меняются. Я навсегда запечатлен с Дамиано. А он-со мной. Судьба свела нас тогда, еще в детстве, много лет назад. В тот самый миг, когда я впервые появился в приюте, в 8 лет, испуганный, растерянный, и увидел его сияющую улыбку, его дерзкие ореховые глаза. Он наклонился ко мне, заглянул в лицо, и я до сих пор помню каждое слово, что он тогда сказал: - Привет, малыш-омежка! Меня зовут Дамиано. Если кто-то тебя хоть пальцем тронет-скажи мне. А уж я разберусь, понял? Судьба сделала его моим Первым Альфой, и он же станет и Последним. Он мой Соулмейт, а я - его. Потому что он - это я, а я - это он. Мы чувствуем и понимаем друг друга, как никто другой никогда нас не почувствует и не поймет. Это больше, чем страсть. Это больше, чем любовь. Это что-то, чему человечество еще не подобрало название. Но я знаю, что это-навсегда. Что бы не случилось с нами, мы никогда не расстанемся. И ни одна Метка, или ее отсутствие, этого не изменит. Судьба сплела нити наших жизней тесно и извилисто, и никакому смертному их уже не распутать, и не расплести. А кто я такой, чтобы спорить с судьбой? Никто. Я - никто. Просто песчинка в масштабах Вселенной. Просто человек. Человек, который однажды, одну долгую ночь, был по-настоящему счастлив. Но тысячи прочитанных книг, сотни прослушанных песен говорят мне о том, что счастье-мимолетно. Что жизнь гораздо длиннее, сложнее и рациональнее, чем какая-то, даже самая сильная, минута страсти. Поэтому я никому не звоню посреди ночи. Поэтому я отключаю телефон и ложусь спать. Поэтому, когда на следующий день, Дами, посреди нашей гостиной, вдруг становится на одно колено, и протягивает мне кольцо, я, не раздумывая, говорю ему «да!». *** Родриго. Две недели пролетели, как один день. Бумажная волокита, по закрытию дела Дарби, отнимала кучу времени. Но оно того стоило. Когда на электронную почту Ману секретарь переслал приказ из Рима о его назначении на должность главы отдела расследований- мы оба выдохнули и радостно переглянулись. Это было его личное достижение, его личная победа! Но еще это был и огромный рывок, и важный прецедент для всех омег, которых альфы до этого веками считали неспособными занимать серьезные, значимые должности. И это вызывало во мне невероятную гордость за моего … Ману. Накануне нашего отъезда из Кьяро-ди-Луна, у нас состоялся еще один честный, откровенный разговор. В этот раз инициатором был уже Мануэль. Что же… Я услышал много болезненных для меня, но также и обнадеживающих, признаний. Кажется, Ману наконец понял, что его маниакальная, нездоровая привязанность к прошлому ни к чему не приведет. Ну, и конечно, он понял, что 16-летний Давид, и Давид 26-летний - это два абсолютно разных человека. И что их влюбленность десятилетней давности не имеет ничего общего с нынешней реальностью. Что было между Мануэлем и Давидом ТОЙ ночью в отеле, я, естественно, понимаю. Но я давно уже не подросток с юношеским максимализмом, и я отлично умею разделять эмоции и факты. А факты говорят о том, что в этой истории они оба, наконец, готовы поставить одну большую и окончательную, точку. Ману сказал мне об этом четко и ясно. И также четко и ясно, дал понять, что ему нужно время, но что наша дружба имеет все шансы перерасти в нечто гораздо большее. Причем, он дал мне это понять весьма приятным способом, и практически без слов. В этом плане (слава омежьей природе!), они могут передавать свои чувства мммм… очень доходчиво. Так что, подводя итог-когда мы, наконец, забросив вещи в пыльный «Форд Мустанг», покидали этот злосчастный городишко, я оглянулся назад, на исчезающий вдали шпиль старой церкви, и мысленно радостно прокричал: «Прощай, прошлое! И здравствуй, настоящее! Здравствуй, Рим! Я скучал по тебе, и я счастлив, что с этой минуты для нас открывается новая глава!». *** Кьяра-ди-Луна. Деймон и Итан. Накануне отъезда. Бейкер расписывался в кипе документов, последний раз - в должности комиссара полиции, когда ему сообщили, что в приёмом отделении его ожидает некий сеньор Торкио. Деймон кивнул, отложил ручку, развернулся в кресле от стола к окну. Стал считать до десяти, чтобы успокоить свои феромоны, и привести внутреннего альфу в относительное спокойствие. Все эти дни он трусливо надеялся, что прощального разговора с Итаном не будет. Что Торкио и Давид уедут до того, как комиссар сдаст дела. Но… Альфа устало потер лицо, мысленно выдохнул и направился на встречу с его (нет!) Омегой. Итан сидел в приёмном отделении, и с грустью наблюдал за происходящим. До убийства он редко бывал в полицейском управлении, а теперь, после всего случившегося, ему столько раз пришлось тут побывать, давая свидетельские показания, что все казалось привычным и знакомым. Омега заглянул в переноску. Оттуда показались два ярких зеленых глаза. - Сиди, сиди, Лоренцо. Сейчас твой новый хозяин придёт… Эх… Я буду по тебе скучать. А ты будешь? Нет. Не будешь, шерстистая вредина… - тихо засмеялся Итан. Тут он почувствовал аромат сандала с терпкими нотками корицы, и краем глаза заметил возле себя пару ног в чёрных брюках и остроносых чёрных ботинках. Сглотнув, поднял взгляд. Брюки заканчивались чёрной рубашкой с легкомысленными воланами и шнурками на длинных рукавах, которые Альфа теребил, вероятно, от волнения. В карих, с зелёным оттенком, глазах отражалась противоречивая гамма эмоций: вопрос, радость, нервозность и.. надежда? "Господи, возможно, приехать было неудачной идеей!" Итан улыбнулся. Запах жасмина окутал комиссара. - Привет, Ит. - Деймон очень старался держать себя под контролем, но голос предательски дрогнул. "Прекрасен"- подумал он. Чёрный шёлк волос струился по плечам, обрамляя нежное лицо и подчеркивая темный блеск ланьих глаз. Белая лёгкая рубашка с воротником-стойкой оттеняла смуглую ровную кожу. Словно прочитав мысли Бейкера, Итан рукой провел по волосам, перекинул их через плечо. На пальце предательски сверкнуло кольцо. Лицо Деймона побелело. - Что это? - глухо рыкнул он. Торкио вздрогнул, закусил губу, руку с кольцом накрыл другой рукой. - Это совсем не то… В общем, Дамиано мне просто предложил… - затараторил он, картавя. - Я про это… - Деймон вздохнул, указал пальцем на переноску. - Аааа, это… Это моя последняя просьба к тебе, Дейм, - сказал Омега, и поднял на Альфу свои ясные большие глаза. И открыл переноску. Лысая голова с ушами сразу показалась сверху. - О! Привет, прелесть… - Бейкер присел возле переноски, и почесал ухо коту. - Ты же знаешь, что мы уезжаем надолго, а его одного не оставить… И я могу доверять только тебе, - быстро заговорил Итан. - В машине ещё лежанка, и корм, и игрушки... Деймон смотрел на взволнованное лицо Омеги, тонул в манящем запахе. Его мозг отключился на первых же словах. Единственное, что он понял – что, кажется, у него теперь есть кот. Пока Торкио расписывал привычки кота, Альфа машинально взял ладонь Итана в свою и стал рассматривать кольцо, мягко массируя пальцами нежную кожу. Омега замер и замолчал. Пару минут они сидели так, не говоря не слова. Вокруг все деликатно старались не обращать на них внимания. После громкого дела об убийстве, по городу ходили тонны слухов и пересудов. Но главной темой всех сплетен был, конечно, любовный треугольник между доминантным альфой- мафиози, омегой – учителем, и альфой- комиссаром. Некоторые даже делали ставки на то, кого выберет длинноволосый красавчик. - Я никогда не смогу тебе отказать, - произнёс Деймон и посмотрел в глаза Итану. Тот опустил взгляд на губы Альфы, и машинально подтянулся за поцелуем. Потом, опомнившись, дёрнулся назад, и стал запихивать кота обратно в переноску, мысленно проклиная его, и всю эту безнадёжную ситуацию. Бейкер, чтобы замять возникшую неловкость, улыбнулся, и забрал кота на руки. - Не волнуйся, Ит. С ним всё будет хорошо. Я о нем позабочусь, а ты… - Деймон инстинктивно взглянул на живот омеги, - береги себя и помни, что я всегда рядом. Ладно? И… Своему передай-пусть не расслабляется! - строго закончил он. - Конечно, - мягко улыбнулся Торкио, радуясь, что всё так легко прошло. Поднялся со стула, поправил брюки.- Мне уже пора. Я пойду, принесу остальные вещи. - и направился к машине. Лысому сфинксу надоело, что его мнут без конца, и он радостно вцепился в руку комиссара. - Ах ты, чёрт! Ты ещё и кусаешься, строптивый ты зверюга! - Альфа засунул кота обратно в переноску. - Ты вредный и дерзкий. Переименую тебя в Дамиано за это, понял? - засмеялся Бейкер и легонько щёлкнул кота по носу. Кажется, это будет достойная месть. ************************************************ Эпилог. Месяц спустя. Лазурный берег. Дамиано. Прекрасное морское путешествие, в которое мы с Итаном отправились в наш медовый месяц, до недавнего момента, проходило просто шикарно. Италия, Франция; впереди нас ждала Майорка… Но, похоже, теперь наш круиз, незапланированно рано, приблизился к концу. Вначале, когда два дня назад Ит вдруг резко позеленел, и метнулся к перилам яхты, мы решили, что он просто съел слишком много устриц. Но когда вся эта история повторилась, мой малыш с паникой в голосе начал требовать срочно причалить в ближайшем же порту, и сгонять в аптеку. Сказано-сделано. И уже через час я, счастливый и пьяный, размахивая бутылкой шампанского, бегал по яхте, и орал, как псих ненормальный! А о том, что скоро мы станем родителями, похоже, узнал уже весь Лазурный берег, включая недалеко расположенные Сардинию, Испанию, и Тунис. Черт, ребята, я безумно счастлив!!! Так, как никогда не был раньше! Сбылось то, о чем я столько лет мечтал, столько лет ждал! У меня будет СЫН! Ну, возможно, дочь, конечно. Но это вряд ли. Телефон чуть не сгорел в моих руках, чуть не разорвался от сотен сообщений всем нашим друзьям, знакомым, и даже малознакомым людям. Самые теплые поздравления я получил, конечно, от Вик и Томми. Ну, думаю, вы догадываетесь, кто будет крестными моего сына? В общем, я охрененно рад! Мою радость слегка омрачает только тот факт, что Ит как-то странно отреагировал на свою беременность. Нет, он безусловно, тоже очень рад! Я вижу это по его ярко блестящим глазам, по его нежной улыбке. Но, кроме радости, в нем чувствуется еще какая-то непонятная нервозность… волнение… Я не удержался, и поговорил об этом с Вик. Она меня успокоила, и сказала, что у будущих молодых отцов-омег так бывает. Нервы, эмоции, гормоны шалят… Пройдет пара месяцев - и Ит успокоится, и будет так же безмятежно радоваться своему будущему отцовству, как и я. Так что в целом, ребята, у нас все офигенно! Осталось подождать всего 8 месяцев, и на свет появится Дамиано Давид-младший! Все, Ит зовет меня ужинать, мне пора бежать. Счастливо!