Из дорожной пыли

— И как ты можешь продолжать путешествие без документов? — В чужом голосе лёгкая насмешка, немного любопытства и самую малость серьёзности. Юнги крепче сжимает челюсти, но не выдерживает и поворачивает голову к мужчине. Коротко мажет по нему взглядом и довольно нейтрально отвечает: — Документы у меня есть. Если хотите вызвать полицию — пожалуйста. Если нет — всё остальное вас не касается, вам не кажется? Мужчина ничего не отвечает, а Юнги почему-то думает, что полицию он вызывать не будет. За свой тон стыдно и страшно становится секунду спустя, но он, найдя в себе смелость, тянет к себе притихшего Хару. Тот не протестует, но недовольно что-то бурчит. Но драгоценное время и так потеряно. — Извините, — шепчет он, чуть поклонившись, и надеется, что этого достаточно. Внутри от волнения всё ледяное, и идёт Юнги с опаской, что вот-вот что-то случится: кто-то выскочит, кто-то, оглушит, схватит… Но хлопка двери не слышит, а вот жутко загудевший двигатель — да. Спустя каких-то пару секунд небольшой фургон равняется с ними. — Ладно, понял, с этим разобрались. Так никакая помощь не нужна? — Не нужна, — отвечает Мин и крепче сжимает лямку рюкзака, косясь на трассу. Нервозность достигает почти предела. Он останавливается, находит в себе силы повернуться и попытаться посмотреть в глаза водителя. Именно попытаться, потому что первым бросается отнюдь не лицо. Ладони, сложенные на руле, а затем минов взгляд ползёт по руке вверх, по чернилам-паутинкам, сложенным в абстрактное нечто с вкраплениями красного и синего. Юнги не понимает в тату ничего, но их обилие на чужих руках не вызывает не то что доверие, а даже надежды на полезный разговор. Чёрная футболка с коротким рукавом подчёркивает размах плеч и их крепкость, а взгляд тёмно-карих, кажущихся чернильными глаз пускает дрожь в желудке. Густые волосы тёмно-русого оттенка короткие, открывают лоб и несколькими более длинными прядями спадают на проколотые уши, на затылок, липнут к виску. От фургона тянет бензином и едва уловимым табаком. Юнги таких людей всегда обходит стороной, с такими не разговаривает. Юнги не понимает, как и почему такой человек обратил на него внимание и остановился. Лицо мужчины серьёзно вопреки расслабленности в голосе, и Юнги бы не назвал его шибко старше себя, вообще не старше двадцати пяти, но почему-то он выглядит куда взрослее, чем Мин. — А твой компаньон? Вопрос резко приводит в чувства. Юнги сглатывает, ощущая пробежавшие по спине мурашки. Настолько отвлёкся, что почти потерял связь с реальностью. Это очень, очень плохо. — У нас всё нормально, — отвечает он довольно громко, не давая Хару и рта открыть. — Нам нужно спешить. Мужчина вздыхает, барабанит пальцами по рулю. Его хмурый вид удивляет Юнги: с чего это ему быть недовольным? Хару вдруг супится, отталкивает его руку, а его глаза становятся едва не просящими. Юнги понимает, что ситуация принимает напряжённый оборот и снова заставляет его двигаться. В этот раз водитель не останавливает. — Там впереди заправка, — хмыкает он и, пугая рёвом мотора, неожиданно срывается с места. Тёмно-синий фургон, простой, с потёртыми боками и стёртыми наклейками резво виляет в сторону, выезжая на дорогу. От запаха бензина мутит сильнее, и Юнги, не выдержав, сплёвывает в сторону. — Ты больно сжал мою руку. Он вытирает рот и, бросив равнодушный взгляд на ребёнка, тихо отвечает: — Извини. — У этого аджосси было печенье, — продолжает Хару, топнув ногой. — Я есть хочу. — Мне сейчас некогда копашиться в рюкзаке. Я куплю что-нибудь готовое на заправке. — Я сейчас хочу! Юнги сжимает челюсти. После испуга только сейчас в полной красе приходит раздражение. На мокрую от жары спину, на головную боль, на натёртые в кедах пальцы, на ребёнка, что сейчас, судя по всему, решил закатить истерику. Хорошо хоть не на остановке и в автобусе. Он делает глубокий вдох, только успокоиться до конца не получается, особенно когда пацан начинает упрямиться. Юнги подходит к нему, нервно поднимает козырёк кепки, чтобы смотреть ровно в глаза и выглядеть внушительней. Мало помогает, когда изначально ты не являешься для кого-то авторитетом. Особенно для четырёхлетки, которые лишь недавно научился выговаривать «р». — Слушай, у нас нет времени на твои упрямства. Следующий автобус будет через, — он вздыхает и нервно взмахивает руками, — будет очень скоро! И нам нужно на него успеть. В рюкзаке есть еда. Если хочешь — будем стоять тут, пока не наешься. Если готов потерпеть — я буду очень благодарен. Ты понимаешь, что если мы опоздаем, то не сможем добраться до твоего отца? — последние слова он говорит с нажимом, со всем раздражением, от которого уже распирает. — Мы потеряем время впустую, и все мои планы рухнут за-… — Приходится заткнуться и перевести дыхание, потому что Хару хмурится сильнее, на грани истерики, начинает тяжело дышать и сжимать кулаки. Юнги бы тоже сорваться, да не в его положении. — Мы могли сесть к этому аджосси, — цедит малец, дёргая руками. — Да, чтобы тебя потом по частям искали в оврагах! Растерянное, даже испуганное лицо он оставляет без внимания и отворачивается. Лишь слыша позади сбитое дыхание и торопливое шарканье по земле немного успокаивается: мальца не придётся ловить по трассе. Ему ни капли не стыдно за слова. Какой стыд, когда он едва борется с желанием плюнуть на всё, развернуться и даже пешком вернуться домой? Идут они ещё минут десять, после крутого поворота лесополоса редеет, а закат плавно перетекает в тёмные оттенки. Воздух, пропитанный раскаленным асфальтом и песком при приближении к АЗС не меняется. Вообще, надежда и была на неё, а так же на остановку неподалёку, от которой они должны были скоро отъехать до самого Чонджу. Достав телефон, он с сжавшей сердце тревогой пробует вновь подключиться к сети, но ни интернета, ни связи так и нет. — Чёрт возьми, — едва не рычит он, сжимая телефон и ощущая разрастающуюся внутри пустоту. Отчаяние, которое он гнал всю дорогу, лишь сейчас подбирается слишком близко, лижет холодом позвоночник, пускает слабость в уставшие истоптанные ноги. Юнги берёт себя в руки, когда видит одинокий фонарь возле заезда к заправке. В груди волнительно давит. Мин глубоко вздыхает и начинает быстро продумывать дальнейший план. Ему не страшно, если заинтересуются его с ребёнком отношениями, а вот если малец что-то не то ляпнет… Юнги бросает на него, плетущегося возле, внимательный взгляд и говорит: — Надеюсь, ты не скажешь лишнего. Он не особо надеется, что ребёнок вообще осознаёт его просьбу. Юнги мало что знает о детях. Особенно о тех, которые ещё далеки от полноценной разумности и понимания мира по его мнению. Но он знает, что они прекрасные манипуляторы, и пока в его руках будет контроль, можно не сильно волноваться, что что-то пойдёт не так. Юнги боится этот контроль потерять. Хару, конечно, ничего не отвечает. Его настроение вообще очень переменчиво и сейчас он уже с любопытством смотрит по сторонам, что-то бормочет под нос. — Я хочу отдохнуть. Неожиданная просьба застаёт Юнги врасплох, но он быстро соображает и кивает. Отсутствие людей на заправке сначала радует, успокаивает, пока Юнги не щурится и не различает возле одной колонки знакомый тёмно-синий фургон. Лёгкая паника трётся под рёбрами. Он останавливается одновременно с Хару, который тычет пальцем вперёд. — Аджосси… — Мы к нему не пойдём, — обрывает его Юнги и с небольшим трудом опускается на корточки: тяжёлый рюкзак тянет вниз. — Если он окликнет нас — ты притворишься, что не услышал. — Притворяться плохо, — хмурится Хару, но его взгляд тревожный. Юнги немного думает, перед тем как ответить: — Быть найденным по частям ещё хуже. Он не хочет пугать, правда не хочет, потому что сопли-слёзы ему не нужны. Возможно, хочет немного привить инстинкт самосохранения. Пусть и в такой форме. Но снова убеждает себя, что это не его дело. Ему бы просто дойти до магазинчика станции, просто закупиться и через много-много часов забыть всё это, как неприятный жизненный опыт. В фургоне никого нет, и Юнги бегло осматривается. С заминкой смотрит через большое стекло внутрь магазина, но видит лишь человека за стойкой. Адреналин покусывает и пускает жар в кровь, пока он поднимается по ступеням. — Добрый вечер, — улыбается девушка за кассой. Молоденькая, светленькая, и Юнги поначалу стопорится, зависает на логичной мысли: и не страшно ей тут? Вокруг ведь столько… — Чем могу помочь? — Воды и каких-нибудь сэндвичей. Без разницы, овощные или мясные, — торопливо отвечает он, поклонившись. Девушка переводит взгляд на оробевшего Хару и коротко улыбается. — Сэндвичи подогреть? — она кивает на микроволновку позади, попутно открывая витрину охлаждения и подзывая Юнги. — Нет, спасибо. Он удивляется богатому ассортименту: есть и два стеллажа с журналами, и небольшая витрина кулинарии, и канцелярские принадлежности с наборами посуды, разнообразная еда. Но ему трудно с чем-то сравнить, потому что в таких местах он был всего два раза в жизни. Пока девушка занимается кассой, он набирается смелости. Не особо любя первым заводить с незнакомцами разговор, Юнги чувствует неуют. Но понимает, что от этого зависит многое. Поэтому и спрашивает довольно уверенным, не дающим намёка на волнение голосом: — Не подскажите, рядом ведь находится автобусная остановка где-то ближе к Чхунчхону? Оттуда идёт автобус до Чонджу, города в провинции… — Чолла-Пукто, — кивает девушка — Юнги решает обратить внимание на бейджик с едва различимым «Мира» — и откладывает сэндвичи. — В примерно пяти километрах отсюда. — Как это? — немного нервно усмехается Юнги, рука застывает, так и не коснувшись кармана с кошельком. — Недалеко ведь… Я по карте смотрел, и в автобусе мне сказали… — Остановка, которая недалеко отсюда, заброшена. Здесь пассажирское ничего не ходит. Автобус до Чонджу идёт от той остановки, которая дальше, — хмурится она. — Да, рядом с Чхунчхоном, но не настолько близко. Старая остановка во всех приложениях всё ещё числится активной, — она в задумчивости жмёт плечами и виновато улыбается. — Это путает многих. Юнги кажется, что пол под ногами трясётся, что он крошится и вот-вот грозится проломиться. Он растерянно опускает взгляд на стойку. — Эй, вы откуда приехали? — осторожно спрашивает сотрудница. Из её голоса пропадает рабочая любезность, уступая место чему-то более искреннему. — Из Сеула, — подумав, отвечает Юнги. — Мы не попали на рейс по прямой, пришлось в объездную. Нас высадили тут недалеко, потому что автобус свернул в другую сторону. — Сорок минут ходьбы не совсем недалеко, — хмыкает девушка и кладёт ладони на стойку, барабанит пальцами по поверхности. Она выглядит смущённой и немного взволнованной. — Вам срочно надо? Почему не вызвали такси? — Тогда не было возможности, — поспешно отвечает Мин, глотая правду. — Я думал, дойдём быстро. — Он совсем устал, — вздыхает она, переводя взгляд на Хару, и Юнги чувствует мутную тревогу. Нет. — Тут связь не ловит. Можно как-нибудь посмотреть маршруты? — быстро переводит он тему. Девушка кивает влево, на доску объявлений в полстены. Юнги поспешно к ней подходит, попутно доставая телефон. Только когда находит нужное «165 маршрут» — внутри леденеет. На остановке он будет через полтора часа. В том темпе, в котором они идут сейчас, нет никакой возможности успеть за такое время преодолеть столько километров. Следующий — в шесть утра. Юнги судорожно начинает думать, пытаясь успокоить панику, делает несколько фотографий листа. — Тут связь, конечно, плохо ловит, но может получится вызвать кого-нибудь из своих? — А такси? — с трудом отзывается он, зырываясь пальцами в волосы. Хару непонимающе смотрит на него, прижимая кулаки к груди. — Здесь не их маршрут, — качает Мира головой. — Они по объездной катаются, она в получасе ходьбы. Тут, вообще-то, обычно одни дальнобойщики. И у меня нет знакомых, которые сейчас могут приехать. Может, проедет кто и подкинет до объездной, а там и стоянка, — она кусает губы и отводит взгляд. — А может и до самой остановки, а может и до нужного места… Хотите подождать здесь? Может, тот человек поможет? — она кивает на окно. Она выглядит искренне заинтересованной проблемой, и это не может не подкупать, только у Юнги нет ни желания благодарить, ни желания оставаться здесь. Он судорожно думает, что делать дальше, рассчитывает время, пока забирает покупки и расплачивается. Поблагодарить всё же приходится, потому что требует вежливость и радость в глазах Хару от протянутого сэндвича, а ещё тихое: «Удачи вам». Мира так же объясняет, как пройти до стоянки такси, и путь туда кажется таким же отвратным и тяжёлым, как и их основной. Из магазина Юнги выходит никакой, глубоко втягивает воздух. Солнце почти скрылось за деревьями, в воздухе пахнет пылью и чем-то тяжёлым, и он едва сдерживается от желания растянуться на земле. — Откроешь? Хару тычет в него бутылкой, а сам смотрит в сторону. Его губы крепко сжаты. Юнги не знает, что происходит в его голове. Он отдаёт ему воду, ждёт, пока тот напьётся, и делает глубокий вздох. Никогда он не думал, что окажется в ситуации, где в цивилизованном веке, на цивилизованной земле его отрежет от связи и от людей. Нервы достигают предела, он трёт лицо, крепко жмурясь. Если они пойдут побыстрее, возможно, успеют. — Куда пойдём? — тихо спрашивает Хару. Юнги осматривается и когда видит фургон возле съезда на трассу — ощущает щекочущее волнение. Может, вызвать какую-нибудь службу спасения? Юнги почти цепляется за эту мысль и так же быстро её отбрасывает с сожалением, осознав, в какой они ситуации. Ни за что. Лишних проблем ему хватает. — Вперёд. Просто вперёд. Хару ничего не говорит про фургон, и Юнги ему благодарен. Конечно, можно и посидеть, подождать, только надежды на чей-то скорый проезд у него мало. Да и надежда, что этому кому-то окажется с ними по пути крайне мала. Провинция, судя по услышанному от пассажиров, является довольно непопулярной, славится неудобной местностью, и не каждый готов ехать туда, особенно по объездной. — Может, немного пройдём и появится связь, а там я позвоню кому-нибудь, — говорит он, отбрасывая тревожные мысли. — Своим друзьям? — с любопытством звучит вопрос, и Юнги, вздрогнув от прокатившего сожаления, мотает головой. Он неосознанно хватает Хару за плечо и подтаскивает к себе, когда они равняются с фургоном. Водитель, кажется, никуда не торопится, ждёт их, потому что когда они подходят — громко говорит: — Эта дорога «нежилая» до единственной автобусной остановки, которая находится в нескольких километрах. Неужели ты настолько… Настолько самоуверен, что готов в темень идти пешком? Ты хоть эту местность знаешь? Теперь в голосе мужчины претензия, недовольство, и это заставляет кипящий котелок нервов внутри Юнги лопнуть, выплеснуть огонь в кровь и резко обернуться. Только готовые сорваться с языка слова застывают на самом кончике, когда он встречается с чужим взглядом. Мужчина опирается подбородком на ладони, сжимающие руль, его лоб хмур, поза напряжена, а на плечи накинута ветровка. Чёрная, которая делает его ещё более пугающим. Юнги сглатывает, вновь ощущая липкое чувство тревоги. А после мужчина медленно переводит взгляд на Хару и более тихо, более просто и как-то добродушно говорит: — Компаньона хоть пожалей. Он уже еле на ногах стоит. — Мы сами разберёмся, — так же тихо говорит Мин, сжимая влажную ладонь Хару. — Пожалуйста… — Это глупо и опасно, ты и сам понимаешь, — более уверенно продолжает мужчина и выпрямляется. Слышится лёгкий хруст. — Ещё километр, и дорога опять скатится в лесополосу. Там ни одного фонаря нет. Юнги чувствует стыд. Хоть незнакомец открыто не винит его в тупости и отсутствии знаний, он прекрасно ощущает намёк в его словах. От этого становится ещё гаже. Будто ему надо всё это, будто он хочет топтать ноги, глотать пыль и в нервозности ожидать встречи с какими-нибудь отморозками на пути. Он стискивает зубы, понимая, что не может в этом признаться. Пусть всё выглядит так, как выглядит. — Не подскажите, через сколько километров появится связь? — спрашивает он, тряся телефоном. Мужчина чуть щурится, в последний раз окидывает их взглядом и кивком указывает на сиденье возле себя. — С этим тут проблемы. Садитесь. — Нет, — это получается сказать почти без дрожи в голосе. Юнги отступает на полшага назад и борется с желанием обернуться на заправку в надежде на свидетельницу. — Можешь взять у меня ножик, если боишься, можешь оставить там, — он вздыхает и кивает на заправку, — свои контакты. Можешь вообще не соглашаться, но мне этого не хочется. — Я… — Ножик, — тихо, восторженно шепчет Хару и слегка дёргает Юнги за руку. Ноги слабнут. Юнги отводит взгляд от внимательных глаз, ощущая затапливающий жар. Тревога, робкая надежда и нерешимость сливаются воедино, сея внутри хаос. Юнги не сразу замечает, что мужчина вышел, а когда видит его, обошедшего фургон, не сдерживает дрожи, отступая в сторону. Чужая фигура крупнее, выше его. Юнги нервно смотрит на его ладони, открывающие заднюю дверь авто. Скомканный плед — последнее, чего он ожидает. — Сиденья жёсткие, — поясняет мужчина и опирается спиной на фургон. Его просторные штаны заправлены в тяжёлые тёмно-серые сапоги армейского вида, и образ в целом напоминает обычного рабочего, например, каких Юнги видел на автовокзале. Оценка внешности прерывается, когда мужчина делает шаг вперёд и неожиданно опускается на корточки, упирая ладони в колени. — Устал, малыш? — по-доброму усмехается он Хару. — Мне почти пять лет, — отвечает тот громко, выпячивает грудь и резко дёргает ладонью, вынуждая Юнги от неожиданного разжать свою. — Ого, как много. И сил много, да? Хару кивает, открывая рот, и Юнги ощущает приступ раздражения: ему с большим трудом удаётся даже привлечь внимание мальца, а сейчас тот полностью залипает на чужом человеке. — Но скоро уже начнёт темнеть. — Мы должны успеть до темноты. — Я могу вам помочь. — Мой дядя говорит, что вам… Юнги громко прочищает горло, не выдерживая, перебивая и сжимая свободную руку в кулак. Мужчина поднимает на него искренне-удивлённый взгляд. — Дядя? Я почему-то подумал, что он твой брат, — усмехается он сам себе, и его взгляд становится растерянным, пропадает веселье из глаз. — Извини, я напрягаю? Понимаю, как выглядит это со стороны, но… Эй, я просто проявляю человечность, — он хмыкает в сторону и проводит ладонью по лицу. Заметно нервничает. Он резко выпрямляется, отряхивает ладони и дёргает уголком губ. Весь его вид говорит о неуверенности, и это удивляет Мина: кто и должен быть по-настоящему растерянным, так это он. И почти сразу же ему становится стыдно за эти мысли. Вдруг человек тоже в какой-то непростой ситуации, а он думает о нём… — Всё ещё несогласен? — Мужчина подходит немного ближе, держит руки ладонями вверх, будто успокаивая, и взгляд не опускается ниже минова лица. — Я хочу помочь, правда. Только и всего. Куда вам нужно? — В провинцию Чолла-Пукто, — в итоге признаётся Юнги. — Мне в ту же сторону, — кивает мужчина и хлопает ладонью по боку фургона. — Заправил полный бак, хватит. Юнги думает. Ситуация принимает неожиданный поворот. В нём сражаются инстинкты и разум, усталость и неловкость, а страх и надежда давят на грудь, вынуждая сердцебиение участиться. Он быстро всё обдумывает, пытаясь прогадать всё наперёд. — Я никогда не обижу детей, — тихо говорит мужчина, прочищая горло, посылает Хару улыбку и, почему-то, Юнги. — Ты боишься меня? И его улыбка тает, когда Хару робко кивает и прижимается к Мину. — Я устал. А тот удивлённо опускает взгляд. Ни разу между ними не было ничего такого. Юнги вообще казалось, что ребёнок в каком-то астрале и его не волнует окружение, или он просто слишком противный. И только сейчас, видя его эмоции, он ощущает укол в районе желудка. Нет. Нельзя. Юнги легонько хлопает его по макушке, а после облизывает сухие губы и поднимает неуверенный взгляд. Разум орёт, давит на мозг, отговаривает в страхе, но желание позволить себе расслабиться и хоть немного привести голову в порядок побеждает. — Нам нужно до той самой остановки. Оттуда мы доедем сами. Я...заплачу, сколько нужно, — неуверенно добавляет он. — Об этом… Хорошо, я понял, — мужчина заметно нервничает, но берёт себя в руки. — Хорошо. Он открывает заднюю дверь и Юнги, слабо веря в происходящее, стаскивает рюкзак и загружает сначала его. — Ты впереди сядешь или?.. — Я с ним, — Юнги качает головой, опуская ладонь на плечо Хару. Мужчина кивает и стелет плед. Юнги наблюдает за ним, смотрит на крепкую шею и венки, слегка щетинистый подбородок, вдыхает запах табака, от которого тут же свербит в носу. Отходит на всякий случай на шаг, вытирая потные ладони о джинсы. Тот этого не замечает. Он потирает руки, хлопает по крыше авто и оборачивается. — Ну что, оставишь ей записку? Юнги сначала не понимает, а после чуть хмурится и рассеяно качает головой. Он не сразу замечает, что Хару уже обежал фургон и пытается открыть дверь с другой стороны, хочет его окликнуть, но едва делает шаг в сторону, как путь преграждают. — Чонгук, — представляется мужчина и протягивает ему руку. — Ю-юнги. Мой племянник — Хару. Рукопожатие некрепкое. Когда Юнги высвобождает пальцы и прячет ладонь в карман, Чонгук шумно выдыхает и тихо говорит ему: — Не бойся только, ладно? Не знаю, в каком вы дерьме оказались, но мои намерения адекватные. То, что ты согласился, хотя боишься… Мне тяжело понять тебя, это всё загадочно, — он усмехается, — но я доволен, что мы смогли договориться. Я никому из вас ничего не сделаю, понял? А Юнги и сам не знает, что делает. Сам не понимает, что в его голове. Сам не верит, когда кивает, разжимая кулаки, чтобы после позволить с хлопком закрыть за собой дверь фургона. В салоне прохладно, пахнет хвоей, кожей и немного газировкой. Хару жмёт к животу рюкзак, с непонятным выражением осматривается. А Юнги сжимает пальцами колени, когда через лобовое стекло наблюдает за спешной походкой мужчины. Хлопает дверь, звенят ключи, и под ногами слегка сотрясается пол от рёва двигателя. Юнги кладёт дрожащие пальцы на сиденье, поближе к двери. Хару сжимает его ладонь спустя пару секунд.