Проблема на проблеме

Лоренс всё таки выосвободил шатена из крепких оков, конечно не без труда, ведь даже сам не смог развязать эти узлы, как бы не старался, и пришлось их буквально пилить кинжалом. Наконец-то Дейв смог встать со стула и пошевелить руками, они ужасно затикли и немного болели, синяки точно останутся, но главное что он уже может спокойно двигаться без каких либо проблем. —всё, Дейв, ты свободен. Теперь возьми мой кинжал, и уничтожь им злодейку! Можешь воткнуть кинжал прямо в сферу, она не пропускает сигналов от твоей пет-асистентки, но с лёгкостью пропустит металл.— Лололошка же стоял как вкопанный, не в силах совершить и шагу от дикого волнения за свою жизнь и Райю, молча слушая бредни священника, что оглядывался то на робота, то на воина. —ну чего же ты медлишь? Уничтожь её! —Лоренс, давай поговорим. —о чём нам сейчас говорить? Уничтожь уже эту чёртову машину, а после всё обсудим! —ты уж извини меня, Лоренс, но я не могу уничтожить Райю. — эти слова будто стали какой-то точкой невозврата, они слишком сильно в тот момент отразились на поведении Лоренса. Его глаза казалось на секунду вспыхнули ярким пламенем разочарования и гнева, брови сдвинулись к переносице. —ты..ты обманул меня! Ты..— прежде чем он успел договорить, его заткнули грубым поцелуем и прижали к стене одним движением рук. Лоренс ошарашенно смотрел в глаза Ло-шки, с которого уже успели слететь его солнцезащитные очки в процессе своих злодеяний, пока тот пользуясь моментом активно уже изучал полость рта нижнего, проводя языком по ровному ряду зубов, дёснам, нёбу, ласково скользя кончиком по губам светловолосого, слегка прикусывая до скопления небольшого количества крови, ощущая её металлический привкус у себя во рту и получая от этого ещё больше наслаждения. Пастырь хотел бы противиться действиям повстанца, но сильные руки не давали этого сделать, подняв конечности блондина над его же головой прижав к стене, от чего чувствовалось лёгкое покалывание в запястьях, ему только и оставалось что пытаться брыкаться и высвободиться из крепкой хватки Дейва ,издавая неразборчивые звуки в поцелуй, отдалённо напоминающие слова. Как известно, воздух далеко не вечен, так что парочке пришлось отцепиться друг от друга, оставив после себя тонкий мостик из слюны, но и ему не суждено было продлиться долго. Весь красный как помидор Лоренс жадно глотал воздух, будто его только что подвергли удушению, но решили в последний момент пощадить. В то время как комиссар вполне спокойно отдышался почти в считанные секунды. Он не собирался давать священнику время на передышку, и сразу же прильнул к его, до этого момента нетронутой никем шее, оставляя на ней багровые пятна, изредка до крови прикусывая кожу, сразу же вылизывая в качестве извенений. Возбуждение уже во всю проявляет себя, где-то ниже живота. Одежда начинает казаться адски неудобной. —что ты..—Лори хотел как-то попрепятствовать столь грубым поцелуям, напрасно стараясь отрицать что ему это ужасно нравится. Эта боль от укусов и зососов, такое отношение к себе, властное и заставляющее подчиниться. Чувство собственного достоинства, увы не давало признать правду, даже если она была как на ладони. Но он продолжал получать уйму удовольствия только от прикосновений чужих тёплых губ к своей бледной коже, и уже представлял что будет дальше. Лололошка точно не собирался останавливаться сейчас. —нравится? — пронеслось над самым ухом священника. По телу невольно пробежались мурашки от такой близости. Он был слишком смущён чтобы разговаривать и просто одобрительно кивнул, врать не было смысла, особенно в таком состоянии он вряд-ли бы смог не выдать правду. Своим согласием Лоренс буквально разрушил все границы дозволеного, позволяя Дейву наконец продолжить, после долгой для обоих паузы. Освободив его руки, шатен стал постепенно избавляться от ненужной ткани на теле пастыря, сначала от одеяния культа, после от рясы священника оставив того в одном нижнем белье. В Чертогах не было холодно, можно даже сказать жарковато, так что они точно не замёрзнут, будучи без одежды. Комиссар хотел бы полюбоваться своей работой, но в штанах уже давно стало тесно, да и у святоши видно небольшой бугорок, и надо бы решать эту проблему. Растягивать удовольствие не хотелось от слова совсем, они и так уже долго тянули кота за одно место. —смазки у нас нет, придётся немного тебе потерпеть, но ты же сможешь, верно? — Лололошка задал риторический вопрос, подставляя два пальца к губам Лоренса. Тот послушно берёт пальцы в рот, лижет и посасывает их, выделяя много слюны, что нужно будет использовать вместо смазки. С нетерпения сердца обоих бешено колотились об рёбра, так и наровя пробить их и вырваться наружу. Синеглазый усмехается, надавив на корень языка, Лоренс же, не ожидая такой подставы мигом отстранился, откашливаясь. В недоумении он пялился на участника Сияния, как бы спрашивая "-зачем?". —что? Тебе не нравится? А думаешь мне нравилось сидеть связанным и смотреть как ты сходишь с ума? — состроив серьёзное лицо, он в ответ смотрел на "святого". Лоренс только виновато опустил взгляд в пол. Видимо осознаёт, какую глупость совершил. Свободной рукой припуская его боксеры, Дейв проводит указательным мокрым пальцем вокруг дырочки, постепенно вводя его до средней фаланги. Снизу слышится вздох (учитывая их разницу в росте). Лоренс ухватывается за плечи повстанца, сжимая их сильнее по ходу того, насколько глубоко Дейв вставлял уже оба пальца. Не жалея проповедника, он двигал ими чуть больше чем со средней скоростью, растягивая движением "ножницы". Спустя буквально минуту таких махинаций с уст Лоренса слетел довольно громкий стон. Кажется воин попал по простате. Улыбнувшись, он уже знал в каком направлении будет двигаться, и ещё пару раз толкнувшись в то место, под разочарованный вздох он вынул пальцы, почувствовав что блондин уже достаточно растянут. Снимая с себя форму Алоттеры, он любовался партнёром: его милым покрасневшим личиком, подкосившимеся пухлыми ножками и бегающими туда-сюда глазками. Лололошка насмехался про себя над тем, как тот, кто был готов накинуться на него с гневными предъявами и вторым клинком дабы перерезать сонную артерию, с дьявольской ухмылкой наблюдать как из раны фонтаном хлещет алая кровь, пачкая всё вокруг и дальше измываясь над бездыханным телом комиссара ещё очень долго, сейчас стоит перед ним в чём мать родила, готовый отдать всего себя, умолять стоя на коленях, лишь бы получить долгожданное удовольствие ощущая в себе не маленький член "Дитя Света", извиваясь словно змея под напором подкаченного тела, издавая громкие стоны от каждого толчка, как только - только достигшая совершеннолетия шлюшка. От таких мыслей возбуждение накрыло парня новой волной, и уже быстро он полностью оголил своё разгоряченное тело усыпанное рваными шрамами от многочисленных боёв, повстанец усадил мужчину на пол, для всеобщего удобства. Пристроившись напротив, он приподнял его ногу закидывая себе на плечо. —мм..ножки-то, то что надо. — не хило так шлёпнув Лоренса по бедру что остался красный след от ладони, пролепетал воин, смотря на то как второй взвизгивает от жгучей боли, смущается ещё больше, вжимаясь в стену. Хотя казалось бы, куда ещё больше. Лололошка усмехается, и параллельно с этим резко входит на половину, что пастырь не смог сдержать нового протяжного вскрика, и маленьких кристаликов слёз скапившихся в уголках глаз. Он отвернулся головой в сторону, скрипя зубами и шмыгая носом от боли снизу. Сейчас было действительно больно, и ничего более не ощущалось, только когда агрегат попадал по простате, становилось на пару секунд приятно. Шатен прильнул к набухшим от возбуждения соскам, обводя горячим языком, прикусывая, вылизывая и целуя, второй свободной рукой он игрался с соседней чувствительной зоной, жамкая и сдавливая. Отвлекая партнёра от боли, проводя дорожку смазанных поцелуев к ключицам, оставляя метки и там, он начинал ещё энергичнее двигаться в нём, вытрахивая из Лоренса всё новые и новые сладкие стоны, вместе со всеми его церковными повадками, молитвами и историями про Алу, Терру и Свет. Прям услада для ушей. Как только священник привык к такому темпу движения в своём нутре, и даже начал получать удовольствие, как по какой-то причине Лололошка замедлился в несколько раз, а потом и вовсе вышел из анального отверстия, с целью подразнить. Лоренс не понимающе уставился на повстанца. —Д-дейв, что т-такое.? Почему ты остоновился? П-пожалуйста..продолжи.. —оу нет, не всё так просто, попроси меня, и я трахну тебя как следует, детка. — отпрянув от груди промурлыкал он. —пожалуйста, сделай уже это. —полушёпотом проговорил священник, исполняя просьбу парня, как он думал, правильно. —нет, не так. —мх..~ прошу тебя, Дейв..— комиссар проигнорировал просьбу, давая понять что Лоренс делает что-то не так. Но он, как главный священник не хотел бы употреблять в своей речь похабных слов, хоть и хуже уже просто некуда, удивительно что он ещё всеми силами пытается сохранить хоть малейшую долю своей святости. Потому уже сам начинает двигаться, насаживаясь на пульсирующий член, но его тут же остоновили крепкие руки, прижимая обратно к стене. —ах, да к чёрту тебя, Дейв! Трахни меня уже наконец как маленькую сучку! Я сделаю всё, что ты захочешь! Только не заставляй меня ждать.. —воот, так лучше, быстро учишься, Лоренс.— выдаёт Дейв, делая рывок вперёд, входя во всё ещё узкую промежность по самые яйца. От неожиданности Лоренс снова вскрикивает, как в первый раз от нахлынувшего болевого ощущения. Кажется за их диалог искусственная смазка успела высохнуть, что только подливало масла в огонь. По щекам тонкими струйками текли слёзы, но никому не было до этого дела. Оставалось только перетерпеть этот этап, и постараться получить удовольствие, он же сам хотел этого. Хорошо, что в этот момент удача повернулась к нему, и пытка сменилась наслаждением, чувство заполнености приносило дикий кайф, как от крепкого наркотика, что проповедник стал и сам проявлять своего рода инициативу, толкаясь на встречу чужому члену. Синеглазый втрахивал того в стену, входя до самого конца. По помещению раздавались пошлые шлепки тело о тело и сладострастные стоны, позже приобретающие хриплые черты. Оба уже были на пределе. Дейв, понимая это, с новой силой вгонял член в такое беззащитное, манящее тело. Комиссар бросает взгляд на стоящий колом член Лоренса. Не стоило так эгоистично оставлять его без внимания. Шатен смачивает слюной большой и указательный палец, перед тем как начать массировать головку. Тот сипло постанывает от прикосновений к плоти. Лололошка скользит рукой по всему стволу. Совершенно не торопиться, заставляя человека под ним жалостно скулить. —ах..это, п-потрясающе..—шепчет культист, прикосаясь к собственному соску, повторя те же действия, что недавно совершал Дейв. От приятных ощущений откидывает голову назад, позволяя себе впервые за всё время улыбнуться. В последний раз шатен вошёл по особенному грубо по самое основание. На пару мгновений нижнему кажется, что вот-вот он потеряет сознание. Мужчина тихо шепчет имя повстанца, всхлипывая в перемешку со стонами. Повторяет снова и снова, как школьник пытающийся вызубрить стихотворение. Они кончают практически одновременно. Лоренс в руку Ло, а тот в свою очередь внутрь священника. Он чувствует как его заполняет тёплая, инородная жидкость, её так много, что какая-то часть не помещается в анусе и вытикает на пол. Верхний слизывает с руки ещё тёплое семя. Такое сладкое, как сахар, чистое и ничем не порченное. И поднимается на ноги, быстро натягивая на потное тело одежду. Следом за ним Лоренс, еле поднимается на ноги, слегка пошатываясь, не без труда одевается, забывая уже хоть как-то очистить себя, решив что лучше сделает это у себя в квартире, в ду́ше, если вообще сможет туда попасть в ближайшее время. А задница наверняка ещё долго после этого дня будет болеть.. —напиши, как придёшь в себя, мы поговорим на счёт недавнего инцидента. Malus. — освободив Райю, что как оказалось практически всё это время находилась в спящем режиме, так что к счастью она ничего не видела и тем более не слышала, Ло изчес, оставляя культиста одного наедине со своими мыслями. —Malus.