В бегах с собой

      Регулус Блэк был кузеном жены одного из братьев Лейстрендж. Юный, ещё не окончивший школу, он активно восхищался лордом Волан-де-Мортом. Но был ещё один юноша, пылавший более безумным пламенем и восхищением, пусть и скрывавший это. Барти Крауч Младший.       Наше знакомство состоялось в лето того года, когда погиб Эван. Одна шишка из Министерства организовала благотворительный ужин, средства с которого пойдут в помощь семьям, потерявшим кого-то из-за Пожирателей смерти. Иронично, но этой шишкой был Джагсон — один из Пожирателей смерти. Он появился в кругу Тома примерно в одно время с Беллатрисой, в период моего самоличного изгнания в Нью-Йорк. И если Джагсон не вызывал у меня ни малейших эмоций, как и большинство, того же я не мог сказать о Беллатрисе. Я не мог понять, какие чувства связывали её и Рудольфуса. Умом они были близки, относились друг к другу с уважением достойных супругов, не смотря на молодость миссис Лейстрендж. Но я не видел в ней огня или хотя бы искр, которые женщины бросают на своих мужей, хотя бы в первые годы брака. Признаться, Рудольфус тоже не выказывал страсти к красивой и в чём-то дикой жене. Позже я пойму, что это не дикость, а безумие, но пока я принимал это за сердце, отданное делу. — Я слышал, — сказал как-то Долохов, когда после ужина в ресторане, где на всю ночь мы зарезервировали отдельное помещение и теперь играли в карты и пили джин. — Они трахались лишь в первую брачную ночь, и после этого их кровать действительно служит только для сна. — А я слышал, — Нотт выложил удачный расклад карт, и Антонин, отбросив свои, плеснул себе ещё алкоголя. — Что его жёнушка — частая гостья в постели Тёмного лорда. — Прекратите, — Рабастан стал по новой раздавать карты. — Вы говорите о моём старшем брате. — Знаешь, — я взял карты и украдкой глянул на выпавшие мне. — Когда смотрю на тебя, ощущение, что снова сижу в гостиной Слизерина с Ливалиусом. — Не думал, что вы были друзьями… — А я не про дружбу, у тебя тоже глаз дёргается.       Нотт прыснул и махнул рукой. Мы продолжили игру, а я задумался, на сколько это могло быть правдой. Том редко проявлял внимание к людям, в школьные годы он имел недолгий роман с тёткой Беллатрисы, а сама она приходилась родственницей Розье по матери. Её путь словно был предначертан. Могла ли она настолько заинтересовать Тома, чтобы тот испытал к ней романтические чувства? Нет. Могла ли она его поразить своей родословной, волшебными способностями и ненавистью к грязнокровкам — ближе к правде. Возможно, Том действительно пускал её в свою постель, но не ради утех, а как поощрение. Да, пожалуй, это было ближе к правде. В которой я убедился, застав как-то молодую волшебницу в компании Тома. Мужчина, чью лицо больше напоминало воск, как раз показывал ей одно из заклинаний, и Беллатриса с удивительной скоростью обучилась ему, получив в награждение поощрительную улыбку. — Не помешал? — усмехнулся я, пройдя в гостинную дома Лейстренджев. — Аа, Луи, — я почувствовал на себе пристальный взгляд женщины — я явно ей не нравился. Что ж, она тоже не вызывала во мне страсти, и я ответил ей сладкой улыбкой, поджав губы. — С каким-нибудь новостями? — Как обычно, остаюсь твоим голосом и руками, а потому отправил пару писем на материк с твоим именем, с предложением, — я уселся в кресло. — Думаю, пора для устрашений добавить оборотней.       Глаза Беллатрисы расширились, и впервые я в них уловил нечто большее, чем пренебрежение. Это польстило, и я улыбнулся ещё шире. Тому эта идея тоже понравилась, я увидел как он мечтательно провёл длинными пальцами по палочке. — Неплохо, Луи, — проговорил он. — Даже отлично. — Знаю, — я достал письма с ответами и протянул ему. — Эта идея мне пришла, когда я услышал о том, что единственного сына Люпина когда-то покусал оборотень. Родители могут не боятся за свои жизни, но вот столь печальной участи для ребёнка… — Люпин? — Беллатриса широко раскрыла глаза, а затем обнажила ровные, белые зубы. — Этот оборванец, дружок Сириуса? Что ж, стоило догадаться, что мой кузен способен только на такое окружение. — Не все твои кузены так плохи, — Том подошёл к камину и раскрыл одно из писем. — Регулус уже месяц отправляет мне письма. Не знаю, как находит меня его сова, но его восхищение не может оставить моё сердце не тронутым. Видимо, это заложено в крови Блэков.       Женщина вспыхнула, а я отвёл взгляд, подумав, что зайди я чуть позже, застал бы их совокупляющимися у камина, и всё это под картиной Ливалиуса. Хотя ладно, на последнее мне было плевать. Даже немного жаль, что его старший сын служит лишь чистокровной мебелью для жены. — Джагсон устраивает через месяц благотворительный вечер, — бросил я, решив покинуть этот дом. — Повод? — Помощь семьям пострадавшим от нас, — холодный, высокий смех Тома заполнил комнату.       Барти Крауч Мл. унаследовал красоту и нежную душу матери, а от отца — волшебные способности. Когда я прибыл на вечер, первое, что отметил, это то, как сын и отец держатся друг с другом. Фигура отца пусть была ниже и худее сына, казалось, она нависала над ним невидимой тенью. Так как вечер устраивал вышепоставленный чиновник, то многие просто не могли не прийти. Хотя я видел, как Барти сверлит взглядом Джагсона. А когда наши взгляды встретились, он демонстративно отвернулся. Его сын перехватил этот жест и посмотрел на меня. Я поднял бокал с шампанским в его сторону, и осушив, отвернулся в поисках Розье, но нашёл Кейли. Девушка была в деловой, голубой мантии и беседовала с мужем. — Добрый вечер, — подошёл я. — Тесеус, — мужчина сдержано кивнул мне. — Думаю, тебе пора красить волосы, а то уже выглядишь старше своей жены. О… да… точно. — Луи, — женщина поправила очки и, взяв меня под руку, повела в сторону. — Я на минуту, — бросила она мужу.       Мы отошли за колонны и она убрав руку, строго, точно учитель посмотрела на меня. — Прекрати себя так вести! — резко сказала она, и я опешил от ярости в её глазах, которая быстро сменилась презрением. — Боже, Луи! Что ты с собой сделал…       И, развернувшись, она зашуршала мантией и двинулась к мужу. — Кейли, — позвал я, и она остановилась. В бокале точно было только шампанское, или виной были два стакана виски перед выходом? — Я до сих пор тебя люблю.       Женщина ничего не сказала и оставила меня. Я развернулся и прижался лбом к колонне. Что за бред… Зачем ей это знать? Зачем мне это вообще ей говорить? Я ощутил на себе долгий взгляд и резко повернул голову. Крауч Мл. стоял у другой колонны и, поняв, что я заметил его, смущённо притупил взгляд, уставившись в свой бокал. — Простите, сэр, я просто… — Посчитал, что мне плохо? — подсказал я, и парнишка благодарно кивнул, показав приятный румянец на щеках. — Ты же сын Крауча? Если бы я не увидел вас вместе, то в жизни бы не догадался. — Потому что я не такой мужественный и сильный как мой отец, — он поднял серые, на удивление умные глаза. — Нет, — я покачал головой и улыбнулся. — Потому что я думал, что у Барти может родиться только гоблин, — и я, вскинув руки изобразил шипение, показав зубы.       С этого момента между мной и Барти Краучем Мл. завязалась дружба, если это можно было так назвать. Это был его последний год обучения в школе и он выдался непростым. Для нас, мы потеряли Ливалиуса. Не сказать, чтобы я сильно горевал по нему, но когда мы собрались в следующий раз, мне словно не хватало кого-то за столом. Даже про дёрганье пошутить было больше нельзя. С другой стороны тоже была потеря одного из братьев Пруэттов. Вместе с ним погибла и его молодая жена. — Я рад, что ты заехал ко мне на зимних каникулах, — я пропустил младшего Крауча в дом и пожал плечами. — Не особо праздную, из украшений только ёлка да и та украшена не мной. — Ничего страшного, — он огляделся. — Мне так даже больше нравится. — Льстишь, — усмехнулся я, указывая на диван. — Так что это, Барти так легко отпустил тебя ко мне в гости из-под родительского крыла? — Я сказал, что поехал к друзьям, — он вновь вспыхнул. — Отцу не понравится, если он узнает, что я… — парень замялся, и я понимающе кивнул. — И давно у вас с отцом такие отношения? — Алис вынес поднос со сливочным пивом и сладкими булочками. Барти взял одну и, надкусив, нахмурил брови. — Если не хочешь… — Наверное, с самого детства. По крайней мере, он всегда требовал дисциплины, — проглотив, Барти посмотрел на камин. — Это было не плохо, помогло мне потом в учёбе. Хуже стало, когда я пошёл учиться. Слизерин, — его губы изогнулись. — Для отца это словно стало приговором в отношении меня. Как бы я ни старался, как бы я ни учился, всё, чего я мог добиться от него, это лишь скупая похвала. А ведь я лучший на своём курсе! — воскликнул яростно он.       Голос дрогнул от обиды, и он замолчал. Я перевёл тему о школе, на тему о предстоящем выпуске, куда планирует пойти и о чём думает. Проводил я его уже, когда стало вечереть, и вместо того, чтобы пойти и обдумать наш разговор, я превратился в крысу и залез в его сумку.       Я бывал в доме Краучей лишь однажды, в далёкие золотые годы, когда всё было безмятежно. Тогда я переступил порог, чтобы поздравить с рождением младшего Крауча. Теперь я переступал порог вместе с ним. Сам Барти сидел у камина и читал Ежедневный пророк, его жена сидела рядом в кресле и вышивала, мурлыкая под нос песню. — А, Барти, — нежно протянула она, не отвлекаясь от вышивки. — Как сходил к друзьям? — Неплохо, — он остановился, а я незаметно выпрыгнул из сумки и спрятался за вазой. — Даже отлично. — Хорошо, — ответила она. — Если ты голоден, то… — Если он был бы голоден, то пришёл бы к ужину, — прервал жену Барти и повернул профиль к сыну. — Ты знаешь правила этого дома. Когда ты в нём, мы ужинаем всей семьёй. — Да, отец, — я видел, как его взгляд стал стеклянным, словно он погрузился глубоко в себя. — Тогда ступай к себе в комнату. — Ты слишком строг к нему, — мягко упрекнула его женщина, когда сын поднялся наверх. — Он молод, желает видеть друзей… — Он видит их каждый день в школе, а дома бывает только на каникулах, — не уступал Крауч. — Он не хотел бы поговорить с отцом? Помочь матери? Провести вечер с нами? — Ну хорошо, — уступила она. — В этом ты прав. Ну так иди и поговори с ним тоже. Покажи мудрость.       Мужчина что-то проворчал себе под усы, но всё-таки отложил газету и, получив одобрительный взгляд от супруги, поднялся следом за сыном. Я шмыгнул попятам и во время проскочил в комнату прежде, чем дверь закрылась. Барти сидел на кровати и листал журнал. Над головой его висели плакаты с игроками в квиддич и какой-то певичкой. Крауч качнулся с носка на пятку и сделал руки в боки. — Ну… кхм… что у тебя нового?       Парень поднял глаза от книги и пожал плечами. — Слизнорт хвалит меня, говорит, я весьма талантлив. По трансфигурации я получил высокий балл за последнее задание… Ты что-то хотел отец?       Я видел, как мужчина смутился, и, оглядевшись, он присел на подлокотник кресла. — Мы редко общаемся, вот я и… — Матушка прислала, — на удивление твёрдо отметил он. — О, — взгляд Крауча стал более суровым. — Не думаешь ли ты, что я не способен сам подняться к тебе и поговорить. — Только чтоб узнать о моих успехах, — молодой человек отложил журнал и уставился на отца. — Но если ты хочешь поговорить, я готов. — Да, хочу, — решительно заявил отец, а затем постарался смягчить голос. — Гм… ты молод, и тебе досталась красота матери. Наверное, девушки во круг тебя так и кружат. — Да, я нравлюсь парочке, — согласился Барти и даже улыбнулся. — С Бетси мы даже ходили в Хогсмид перед каникулами. — Бетси? — Крауч ответил улыбкой. — Да, она с шестого курса, — он свесил ноги с кровати и смущённо покачал головой. — Красивая и, знаешь, чудесно поёт. — О, понимаю. Голос женщины порой может очаровать больше, чем лицо, — они встретились глазами, и улыбки стали шире. — Это твой последний год в школе, твои баллы очень хороши. Если сдашь ЖАБа, с таким же успехом как и СОВ, то любые двери в Министерстве будут для тебя… — Я не планирую идти туда, — лицо отца застыло, но Барти этого не заметил, смотря себе на руки. — Я думал, может стоит немного попутешествовать. Может изучить… — Как это ты не планируешь идти в Министерство магии, — холодно произнёс Крауч-старший, медленно поднимаясь, и низенькая фигура возвысилась над сыном, который замер и в страхе уставился на отца. — Столько сил вложено в твоё воспитание и образование не для того, чтобы мой единственный сын всё пустил по ветру! — Отец, я… — он опешил, явно не ожидая такого поворота разговора. — Если решишь идти такой дорогой, — жёстко отрезал отец. — Ступай, но как только ты закончишь школу, даже не мечтай о финансовой поддержке. Работай, изучай магию где и как тебе угодно, но уже не на семейные деньги.       И, не став дальше слушать сына, твёрдый в своём решении, он покинул его спальню, хлопнув дверью.

***

— Так и сказал? — мы прогуливались с Барти по парку. Пропустив милую леди с коляской, мы свернули к аллее. — Я знал, что он строг, но чтобы так. — И так всегда, — обида и негодование звенели в его голосе. Мороз играл на его щеках. Тяжело выдохнув, он выпустил клубок пара. — Завтра уезжать в школу, и я даже не знаю, как мне быть… — А что подсказывает твоё сердце? — Что я не хочу быть, как мой отец — министерской крысой, — чуть тихо ответил он. — Я тоже думаю, что ты не подходишь для такой роли, — со всем пониманием в голосе отозвался я. Остановившись, я достал сигареты и, взяв одну в зубы, протянул другие парнишке. — Бери, отцу не расскажу, обещаю.       Барти неуверенно взял сигарету в рот, а когда сделал первую зятяжку, закашлялся чуть ли не с рвотным рефлексом. Хлопнув его по спине, я громко хохотнул.

***

— Дор, дорогая, — дверь открыла мне миссис Розье, и я тоской отметил, как эта женщина поблекла, больше напоминая тень прежней себя. — Я к Плие. Он в последнее время всё реже отвечает на мои письма и почти нигде не появляется. — Заходи, Луи, — женщина отошла в сторону. — Он в гостиной.       Плие сидел у негоревшего камина, смотря на семейный портрет над ним. В руках его был почти опустевший стакан, а на когда-то таком здоровом, но всегда элегантно одетом мужчине, был только халат не первой свежести. — Здравствуй, Плие, — я сел рядом и положил шляпу на колени. — Не хочешь прогуляться? — Зачем? — мужчина отпил из стакана. — Глотнёшь солнечных лучей, а то серый, как приведение из Хогвартса, — моя шутка не зашла, и я забарабанил пальцами по колену. — Знаешь, кто записался мне в друзья? — недожидаясь вопроса «кто?», я продолжил. — Крауч-младший. — Сын Барти, — "сын" он произнёс, чуть скривившись. — Мальчишка хочет быть Пожирателем смерти? — Нет, но вскоре захочет, — я закинул ногу на ногу. — Плие, я… — Не надо, — мужчина посмотрел на меня строго. — Хоть одно слово жалости, Луи, и вылетишь отсюда, как пробка. — Не собираюсь я жалеть такую тушу, — прыснул я. Встав, я подошёл к нему и, сжав плечо, склонился и поцеловал в макушку, точно брата. — Они забрали твоего сына, а мы заберем у них.