Утерянные и проклятые. Предвестник Возмездия.

      Боль и страх. Эти чувства испытывает каждый человек во время появления на свет. Миг, который отделяет небытие от пришествия в мир живых, не остаётся в памяти ни у кого, ибо человеческий разум ещё слишком слаб, чтобы осознавать собственное существование. Но даже не понимая и не ощущая мир вокруг себя, любой подсознательно боится тьмы и неизвестности, ведь он не может видеть и слышать, а первые мгновения жизни приносят лишь боль от внешних раздражителей, столь внезапно сменяющих уютное забытие в период до рождения.       Однако, вопреки всем законам природы и эволюции, он отчётливо помнил момент своего пробуждения. Тот был резким и безжалостным к только что пробудившемуся сознанию, мгновенно заполнив его оглушающими звуками, приглушённым светом, слепящим глаза и бесчисленными ощущениями тактильного и обонятельного восприятия.       Вокруг стоял полумрак, и было довольно тесно, а ещё очень холодно. Рядом находилось множество причудливых предметов и конструкций неизвестного назначения, издающих самые разнообразные звуки, которые несмотря на кажущуюся тишину, улавливались каждый по-своему. Пальцы на руках и ногах ощущали покрытие из металла, на котором проступали капли влаги. Спустя ещё секунду разум осознал, что объект, внутри которого он находится, находился в движении – он летел посреди совершенно незнакомого пространства. Очень быстро в сознании непонятно каким образом сформировалось понимание – он находился внутри капсулы.       И всё же не это привлекло новорождённого. Его взгляд упал на мизерную, едва различимую и невидимую для глаза обычного человека прорезь между металлическими створками. Сквозь неё можно было пусть и с трудом, но разглядеть микроскопическую часть окружающего мира. Мира, который будто бы существовал вне восприятия человека и жил лишь по своим законам.        Сквозь еле заметный проём было видно, как менялось в постоянном вихре бесконечного множества цветов пространство неведомого измерения, сквозь которое летел столь невероятно малый и хрупкий объект. Оно дрожало и разрывалось, закручивалось в неведомые сознанию фигуры, сходилось и разлеталось во все стороны, будто волны бушующего прибоя, попавшие на волнорез. Хаотичные вихри подхватывали капсулу и утаскивали вслед за собой, перемещая её по бескрайнему простору.       «Имматериум. Варп. Царство Эмпирей», - пронеслась в голове мимолётная мысль. Он тут же узнал неведомый мир, переливавшийся снаружи бесчисленными цветами потусторонних энергий и носивший несколько разных имён. Откуда? Однозначного ответа не было, нужное слово просто так само по себе возникло внутри сознания. Пробудившийся начал было задавать самому себе вопросы об источнике столь важных познаний, но его размышления были безжалостно прерваны.       Подобно раскалённому лезвию разум и тело пронзила адская боль, а ещё через миг особо мощный поток энергий закрутил ненадёжное пристанище новорождённого с новой силой, будто стремясь его разорвать, чтобы добраться до «пассажира», столь чужеродного в этом мире. Сразу стало ясно, что он попал в особо мощное «течение» внутри варпа, оказавшись в самом сердце чудовищного шторма. Мир за границами капсулы словно задрожал от напряжения, будучи неспособным столь быстро и хаотично меняться. Становилось ясно одно: неизвестные, но невероятно могущественные силы, господствовавшие в этом мире, обратили не него внимание. И захотели от него избавиться. С резким и гулким дребезжанием бронестворки маленького корабля оказались содраны ветрами Имматериума, а зачищавшее капсулу прозрачное стекло пошло крупными трещинами, открыв взору бушующую бурю и открыв потусторонним энергиям путь внутрь.       В один миг разум наполнили бесконечные потоки неописуемых страданий, призванных из глубин Моря Душ. Они начали рвать сознание на части, пытались свести с ума. Чужеродные энергии, не подчиняющиеся законам мироздания, были безжалостны к проснувшемуся ребёнку. Он оказался ослеплён и оглушён невероятно ужасными ощущениями, которые столь внезапно обрушились на разум. Образы прошлого и грядущего, видения наяву и тысячи событий из прошлых жизней попавших сюда несчастных душ чередовались друг с другом с чудовищной быстротой. Ни один человеческий разум не смог бы выдержать подобных мучений, но тот, кто волею судеб пробудился внутри железной капсулы был гораздо могущественнее обычного смертного. Даже перед лицом неведомого и нематериального врага его воля была нерушима.       Вопреки рвущим восприятие нематериальным когтям варпа, он попытался сконцентрироваться и противопоставить хоть что-то неудержимой мощи психической волны, захлестнувшей его бурным потоком. Увы, он мог лишь стоически терпеть передаваемые внутрь разума терзания пожираемых штормом душ, стремившихся в слепом отчаянии зацепиться за его восприятие, будто это давало им надежду на спасение. В тщетных попытках оградить себя от воплей боли тысяч и тысяч душ, он призывал все свои внутренние силы на борьбу. Даже несмотря на явное неравенство в уровне могущества, новорождённый использовал внезапно пробудившиеся способности по контролю над эмоциями, максимально концентрируясь на желании отбиться, на желании выжить. К несчастью, его слишком стойкая душа слишком ярко сияла даже внутри колоссального варп-шторма. И на этот свет явились хищники Имматериума. Не имеющие плоти твари, противоречащие всем своим существом человеческому разуму и пожирающие души людей, приближались всё ближе к теряющему силы ребёнку.       Их пришествие ознаменовалось ещё более катастрофическими выбросами псионических эманаций в окружающий хаос. Даже неопытный и неподготовленный разум ощутил чудовищное и упорядоченное давление определённых получивших нематериальную форму осколков человеческих душ.       Пробудившийся почувствовал гнев и ярость, пришедшие в багровых цветах; смирение и фатализм, носившие болезненно-зелёный оттенок; бесконечные в своей вариативности проявления коварства, хитрости и жажды познания, облачённые в синий. И наконец, манящие пороки и излишества, укутанные пурпурным маревом. Столь разные, непохожие друг на друга и явно недовольные присутствием конкурентов. И столь сильно подавляющие всякую волю к сопротивлению. Самые опасные обитатели Эмпиреев бесконечными волнами устремились к ребёнку, словно чувствуя в нём угрозу. Присутствие неведомых сущностей внушало первобытный ужас, лишало возможности здраво воспринимать действительность. Тем не менее всех порождений тьмы Эмпирей объединяла одна черта – ненависть к роду людскому и желание истребить любое проявление человечности в их владениях. Столь невероятный и изменчивый мир моментально превратился в царство вечного кошмара.       Он не понимал, сколько времени прошло с тех пор, когда его глаза открылись. Минуты? Часы? Годы? Опустошённый болью разум полностью потерял чувство времени. Но не только сознание подверглось этому непроходимому испытанию. Новорождённый чувствовал, как энергии Имматериума разрывают его кожу, впиваясь в тело мириадами раскалённых игл, как когти и клыки бесформенных кошмарных чудовищ рассекают плоть, навеки оставляя свой проклятый отпечаток на нём. Лишь невероятная стойкость, заложенная в разум неизвестным творцом, продолжала удерживать пробудившегося от падения в бездну. Его тело корчилось от неописуемой физической боли, но тоже не сдавалось. Он не желал бесследно исчезнуть в этом безбрежном океане душ. Он продолжал бороться. Он не терял надежду.       «Я не отправлюсь в небытие!», -- мысленно взревел терзаемый тварями Варпа сверхчеловек, когда одна из особенно больших бесформенных сущностей вплыла внутрь капсулы сквозь треснутое бронестекло словно дым. Тут же бьющееся на пределе возможного сердце пронзили насквозь эфемерные когти, созданные из чистой энергии. Перед взором мальчика предстали тысячи жаждущих его гибели лиц, промелькнувшие за одно мгновение внутри внезапно появившихся глаз, в которых не было ничего человеческого. Бесконечно атакующие сознание твари взвыли от кровавого восторга, почувствовав ещё одну волну его боли.       Тебе не сбежать от своей судьбы! Тебе не спрятаться от того, чему суждено случиться! Ты обречен на гибель! – в голове послышались проклятия и знамения на тысячах языков, которые не мог изобрести человек. Сейчас с попавшем в этот Ад новорождённым разговаривали те, кому нет места в мире смертных. Необъяснимые и непостижимые твари, воплощения Изначального Разрушения, противоречащие самой сути бытия.       «Я не погибну здесь!», -- именно эти слова были первым, что он прокричал после своего рождения.       Неожиданно для себя мальчик осознал, что к нему возвращается восприятие реальности. Его тело словно стремилось подстроиться под ту чудовищную боль, которая выжигала его изнутри. Неведомые биологические механизмы, заложенные глубоко в генетическом коде, боролись за выживание и пытались противостоять губительному влиянию Варпа. Разум обрёл небывалую твёрдость.       Превозмогая муки и страх, сверхчеловек вновь взглянул в глаза заполонившим капсулу теням, стремясь избавиться от голосов, терзавших сознание. Его борьба продолжилась после обретения новых сил. Порождения Имматериума атаковали снова и снова, и некоторым из них удавалось дотянуться до тела ребёнка. Каждое касание оставляло кровавые отметины, окружённые чёрным ореолом. Варп всё сильнее и сильнее бурлил вокруг.       - Твои жалкие старания бессмысленны, отродье Анафемы. Ты можешь сколько угодно цепляться за свою жизнь, но тебе предрешён лишь один исход. Боги бросили свой жребий!       В ответ на грозный возглас новорождённый поднял полные ненависти глаза. В них неожиданно воссияли золотые искры. Их свет постепенно нарастал, становясь подобным лучам звезды, переполняя тело ребёнка, который и сам не ожидал пришествия новой силы.       - Моя судьба…       Золотая аура полностью окутала его, принесла ещё одну волну боли, а вместе с ней – ощущение небывалого могущества. Человек отбросил кошмарные наваждения из своего разума, выжигая их дотла губительным сиянием. Воздев руку над головой, человек нанёс ответный удар.       - В моих руках!       Мощная вспышка была подобна зарождению нового Солнца в буйствующем океане Эмпирей. Нематериальные волны были отброшены прочь, течения потусторонних энергий на краткий миг нарушились. Отступили даже пришедшие за человеческой жизнью твари. Золотое пламя обожгло их нематериальные тела, заставив взвыть от внезапной боли. Произошло невозможное. Казавшийся обречённым человек сумел найти в себе силы и дать отпор потусторонним сущностям.       И всё же одной атаки было явно недостаточно, чтобы заставить чудовищных отродий отступить. Оправившись от мимолётного шока, сильнейшие из них вновь приблизились к мальчику. Они просчитались лишь на краткий миг, недооценив пробудившегося, но останавливаться не собирались. Порождения Имматериума стремились уничтожить появившегося в их мире столь же упорно, как он пытался выжить. Их противостояние ожесточилось. Эфемерные когти, теневые клыки, щупальца из мрака, бурные потоки разрушительной энергии, пылающий огонь и молнии – Варп бросил против него все свои силы.       И на этот раз сверхчеловеческому ребёнку пришлось по-настоящему сразиться за свою жизнь. На него обрушивались сокрушительные волны, наполненные самыми тёмными осколками души рода людского. В яростном порыве чудовища из Варпа стремились полностью сломить его сознание, разрушить душу, превратить саму сущность в тлен и пепел. Он защищался. Призывая все силы, терпя адские мучения от оставленных ран и желая выжить во что бы то ни стало, он дрался, пока тело и дух могли сопротивляться. Битва превратилось в испытание на стойкость. Кто сдастся первым?       Неясно, сколько продолжалось бы это яростное противостояние посреди бушующего варп-шторма, если бы не произошедшее в следующий миг. Был ли это рок, улыбка судьбы или простая случайность? На этот вопрос невозможно ответить. Шестерни истории провернулись, когда течения Имматериума вокруг сошедшихся в смертельной схватке начали дрожать и расходиться. Реальность вокруг раскололась на тысячи осколков, чтобы через мгновение собраться вновь. Поняв, что времени больше не осталось, сильнейшие порождения иного мира атаковали в последний раз в отчаянной попытке исполнить свой зловещий план. И их финальный удар был поистине чудовищным.       Всё тело будто разорвало на части. Плоть загорелась разноцветным пламенем, пробившим купол из золотой энергии. Вместо крови в теле на мгновение пролился расплавленный металл. Каждую клетку тела, каждый орган, каждый нерв поразила самая чудовищная волна невообразимой боли, которая была сильнее всех, испытанных ранее. Прошедшее сквозь такую мясорубку тело грозило распасться на части, но чудом выдержало удар. Но пострадала не только физическая оболочка. В саму его суть, в самую глубину души проник леденящий холод, разрушавший всё и вся. Эмоции перемешались, разрушились, собрались вновь, но они уже не были прежними. На секунду свет солнца в глазах человека погас, а на его месте возникло чёрное, словно самая тёмная ночь, сияние. Душа пережила не меньшее испытание, чем тело.       Он был на грани гибели. Но выжил, выжил вопреки всему миру, который ополчился против него, вопреки злобной и роковой воле его чудовищных обитателей.       - Не смей думать, будто сможешь сбежать от своей судьбы. Ты можешь сражаться против неё веками, утешая себя бессмысленными надеждами. Это ничего не изменит! Ты обречен принять путь Хаоса! Хаос – твоя судьба!       Это зловещее знамение стало последним, что он услышал, прежде чем голоса внезапно стихли. Немыслимые страдания оборвались в тот неуловимый миг, когда рубеж между реальностью и Имматериумом был преодолён. Один миг отделил вечность, полную боли, от неожиданного ощущения. Ощущения свободы.       Полный безумных цветов и красок Варп сменился холодной и чёрной тишиной реального космоса. Измученный взгляд налившихся кровью глаз устремился в бесконечную бездну, по которой теперь летела покорёженная потусторонними ветрами, но всё ещё сохранявшая герметичность капсула. Она завораживала своими размерами, влекла своей неизвестностью и сокрытыми посреди тьмы тайнами. На какой-то момент он даже забыл о последствиях схватки посреди царства Эмпирей. Его внимание оказалось всецело привлечено видом бескрайнего космоса, раскинувшимся за тонкой полосой защитного экрана из прозрачной стали.       Космический челнок непрерывно вращался, сменяя виды звёздной пустоты каждую секунду. Но вот она совершила ещё один оборот, и перед пережившим тяжелейшее испытание мальчиком предстали Врата.       Они словно существовали… и не существовали одновременно. Огромная область космоса, тянувшаяся далеко за пределы видимости во всех направлениях, была словно поглощена уродливым разрывом в ткани реальности. Лилово-чёрный, постоянно клекочущий и клубящийся неведомыми энергиями внутри, он закрывал собою тысячи звёзд. У него не было постоянной формы, он постоянно менялся снаружи и изнутри. Разлом уходил во всех направлениях на миллионы и миллионы космических миль, и конца его было не видно. Чудовищная рана на теле мироздания в отличие от реального пространства, вызывала лишь чувство ненависти и злобы, а также болезненно напоминала о себе саднящим покалыванием по всему телу.       К счастью или нет, но долго смотреть на противоестественное явление не пришлось. Молчавшие до сего момента когитаторы внутри корабля запищали и защёлкали тонко настроенными механизмами. Вспыхнули разноцветные огоньки диодов и датчиков, анализировавших колоссальные объёмы информации. Причина их активации нашлась очень быстро.       Ещё один поворот капсулы вокруг оси сменил вид варп-разлома на новую картину. Перед взором выжившего предстала планета, поверхность которой словно была полностью устлана пеплом. Её облик был довольно блёклым и удручающим, будто неведомая сила когда-то окрасила её в эти светло-серые и беловатые оттенки. Общий унылый облик чуть приукрашивали едва различимые яркие пятна активных вулканов и чёрные полосы разломов в планетарной коре.       Однако его внимание привлекло не это. Посреди пустошей вздымались, словно одинокие горы, гигантские колоссы из железа высотой в десятки километров. Их шпили пронзали небесную твердь, теряясь в ближнем космосе. Как и настоящие скалы и утёсы, они были покрыты сетью сколов, трещин и оврагов, которые однозначно были созданы человеком. Он сам не понял как, но он узнал представшие перед его взором гигантские строения, которые точно являлись рукотворными. Города-ульи. Монументальные архитектурные обелиски, являвшиеся домом для десятков миллиардов человек. Он насчитал три железных иглы, устремлённых в небеса. Мир был обитаем.       К сожалению, ликовать пока что было рано. Надо ещё пережить неуправляемую посадку и добраться до одного из мега-городов по поверхности незнакомого мира. А ведь планета, судя по всему, не являла собой гостеприимный Рай. Но по сравнению с выживанием в Варпе эта задача уж точно не выглядела проверкой предела его возможностей. Да, это уж точно. Тем более внутри просыпалось неведомо откуда взявшееся чувство долга. Летящий посреди пустоты мальчик по неизвестной причине очень хотел добраться до людей.       К счастью, законы материального мира всецело благоволили его затее. Сложные траектории планеты и капсулы сошлись не без помощи активировавшихся автоматически маршевых двигателей, рёв которых разорвал тишину пустотного пространства. По-видимому, создатель маленького космического корабля предусмотрел возможность его нахождения в открытом космосе и необходимость добраться до ближайшего обитаемого мира. Медленно, но верно капсула сближалась с планетой. Потянулись часы мучительного ожидания, наполненные тревогой и попытками избавиться от последствий сражения в Имматериуме, из за которых разум всё никак не мог нормально сосредоточиться, постоянно мучая сам себя чудовищными образами с той стороны.        Он очень хотел бы понять, что с ним произошло, но необходимо было расставить приоритеты. Самое главное – выжить и добраться до людей. Всё остальное можно было оставить на потом. А значит, нужно было думать, как именно сделать свой будущий путь самым оптимальным, как выйти на связь с другими представителями человечества, как преодолеть всевозможные опасности на пути. И вновь реальность принесла очередной сюрприз. Мыслить, анализировать, делать нужные выводы и строить планы получалось нечеловечески быстро. Десятки и десятки вариаций и возможных исходов каждого действия проносились в голове за доли секунды. То, на что другой человек потратил бы дни и часы, безымянный мальчик обдумывал за минуты, если не за секунды.       Таким образом сразу шестнадцать многоступенчатых и всеобъемлющих стратегий отправились на подкорку памяти, прежде чем капсула вошла в атмосферу. Этот момент ознаменовался сумасшедшей тряской, визгом приборов, всепроникающим жаром, порождённым трением металла о воздух, скрежетом корпуса, испытывавшего чудовищную нагрузку и рёвом двигателей, тормозивших падение. От челнока явно отвалилась пара кусков внешней обшивки, но внутренняя герметичность всё ещё сохранялась. Сверхчеловек внутри со всей силы схватился за выступавшие детали внутри капсулы да так, что металл, способный выдерживать космические перегрузки, деформировался. Данный процесс продолжался всего несколько минут и завершился оглушительным ударом о поверхность.       С характерным шипением и лязгом створки из прозрачного металла начали открываться, давая сидящему внутри путь на волю. Уже через несколько секунд после приземления на покрытой пеплом земле стоял человек и осматривал окрестности. Абсолютно безжизненный и унылый пейзаж серых, словно покрытых известью и тянувшихся до самого горизонта пустошей не внушал оптимизма и вызывал чувство опасности и напряжения. К этому добавлялась ещё и сильная загрязнённость и токсичность атмосферы (он с самого начала это предполагал, иначе увиденные им города-ульи не были бы полностью герметичны). Горло, нос и лёгкие немного жгло. Неприятно, но вполне терпимо. Вот только для обычного человека первый же вздох за пределами стен мега-городов однозначно стал бы последним.        Пока что его обострённые до предела ощущения не говорили об угрозе, а значит было время обдумать свой следующий шаг. Но прежде всего надо было понять, что с ним произошло в Варпе. Взгляд зацепился за створки капсулы. Они были прозрачны лишь изнутри, а снаружи очень даже хорошо отражали свет. Сверхчеловек подошёл к одной из них.       Его облик впечатлял. Из своеобразного зеркала на безымянного смотрел неизвестным образом повзрослевший юноша выше полутора метров ростом и с крайне развитой мускулатурой. Да, сразу же после своего пробуждения он чувствовал себя ребёнком, но после выхода из Имматериума это ощущение пропало. Этот феномен порождал массу вопросов, на которые нельзя было дать внятные ответы. Неужели противостояние с неведомыми силами длилось так долго? Или это неизвестные генетические механизмы так подстегнули его развитие, когда он был в смертельной опасности? Может быть, это влияние тех самых сущностей, с которыми он сражался в ментальной битве? Но кто они такие, если способны на подобное? Какова природа этой силы? И что за силу использовал он сам в момент наибольшей угрозы?        Раздумья завели в тупик, информации было слишком мало. Да и не в том он был состоянии, чтобы осознавать и воспринимать что-то важное, будучи в ином мире.       На этом сюрпризы не заканчивались. Всё тело было покрыто шрамами самой разной природы, многие из которых уже успели затянуться. Понятно, откуда взялись все эти ожоги, следы от резаных и колотых ран, отметины, оставшиеся после попадания молний. Но вот руническая вязь непонятных символов вокруг ран вызывала ещё больше вопросов. Каждый был подобен крохотному аспидно-чёрному клейму на светлой коже. Они были десятками разбросаны по всему телу, как письмена или татуировки. Ни один из них не совпадал с другим. Самые крупные, саднящие больнее всего, раскинулись прямо над той частью груди, где располагалось основное сердце.       Изменения коснулись и лица. Безусловно, сторонний наблюдатель посчитал бы его эстетически красивым. Мощные скулы, идеально прямой нос, высокий лоб и ониксово-угольные прямые волосы, ниспадавшие до лопаток – все эти черты могли бы быть присущи благородному воину и прирождённому лидеру. А рунический длинный серповидный знак всё того же чёрного оттенка, протянувшийся от левого виска до подбородка, лишь придавал этому образу суровость и непоколебимость.       Наиболее изменёнными оказались глаза. Они были разного цвета. Правый – янтарно-золотой, с блестевшими внутри огнями внутреннего могущества. Левый – ярко-фиолетовый, с тем же слабым сиянием. Влияние Эмпиреев? Или ещё одна врождённая особенность?       Также интерес вызывали еле видимые после горения в атмосфере маркировки на капсуле. Символы частично выгорели и закоптились, но для его взгляда были вполне различимы и понятны. Обозначений было всего два. Первое – индекс. Римская цифра «11». Второй – одно выгоревшее слово. «Примарх». Его имя, должность или титул? Одиннадцатый? Значит, есть и другие? Список безответных вопросов снова увеличился.       Закончив рассматривать своё отражение, безымянный отвернулся от капсулы и посмотрел на небо. Там, посреди тёмно-циановой бездны, висел в далёком космосе варп-разлом, такой же бесконечно-огромный и ужасающий обычного человека одни своим видом. Однажды, он получит ответы на все свои вопросы, которых с самого первого дня его жизни накопилось немало. В голове до сих пор крутились последние слова самой злобной и жестокой сущности, которая пыталась забрать его жизнь и расколоть душу на куски. От одного воспоминания кулаки непроизвольно сжались. В следующий раз, когда судьба вновь сведёт его с таким врагом (в этом исходе безымянный не сомневался), он будет гораздо сильнее. Он встретит чудовищ Имматериума во всеоружии и жестоко отомстит за причинённую боль. Однажды его судьбоносный час пробьёт.       Вдали прогрохотал гром. Небо постепенно затягивалось тяжёлыми чёрными тучами. Пришла пора отправляться в путь и встретиться с людьми. Одиннадцатый примарх сделал первый шаг по выжженной и покрытой пеплом земле в сторону лежавшего в тысячах километров к северу города-улья.       «Настало время явить себя миру».