Шрамы от терновника

      Тени шептались, пронизывая его волнами холода. Этот звук доносился со всех сторон, и, сосредоточившись, Хантер понял, что эти чужие голоса не что иное, как шелест листвы. Лес… Странный и чуждый. Страж часто бывал на заданиях в лесу Кипящих островов и помнил их буйное разноцветье, но место где он находился сейчас, было незнакомым. Бурые стволы вокруг покрывала влажная, темная зелень. Капли лениво переливались на листьях лунными отблесками — кажется, здесь недавно прошёл дождь.       — Ты сегодня особенно задумчив, — раздался из-за спины незнакомый, ласковый голос, — что-то случилось?       Страж хотел обернуться, но лишь голова качнулась медленно и вяло. Тело не слушалось, будто живя своей собственной жизнью. Взгляд скользнул по фигуре едва проступающей в ночной тьме. Кто бы ни разговаривал с ним, это явно была женщина.       — Казни, — шорохом слетели с его губ чужие слова, — всё так изменилось после нашей встречи. Я больше не могу. Не хочу…       Тело вздрогнуло и напряжённо втянуло воздух сквозь плотно сжатые зубы. Ногти до боли впились в ладони — Хантер хотел разжать их, но не мог. Неведомая сила управляла им, оплетая волю. О, Титан, что это за наваждение?! Незнакомка коснулась его руки, узкой ладонью заставив кулак разжаться. Острый подбородок лёг на плечо, и по шее скатилось дыхание.       — И Филипп!.. — продолжив, голос сорвался на хрип. Горло сдавило, заставляя выталкивать каждое слово, — Он… Он наслаждается, понимаешь? Улыбался, когда ту девушку совали в петлю! Мой брат во тьме, а эти охотники… они не хотят ничего слышать.       Дыхание сбилось, чужие глаза зажмурились, против воли отгораживая пространство, будто опуская занавес. И только незнакомка была спокойна, нежно касаясь пальцами его руки, скользила по линиям коготком…       — Идём со мной, Калеб, — раздался в тишине её теплый голос, — ты можешь оставить этот мир, ты хочешь оставить его. Я знаю…       — Ты не понимаешь! — выдохнул Хантер зло, распахнув глаза. И вдруг запнулся, замолчал, уставившись на собственную ладонь.       Крохотный шарик света сиял на руке, разгоняя ночную тьму — теплый и ласковый, словно солнышко. И словно глаза ведьмы, что стояла напротив, лукаво улыбаясь, приобнажая клычки. Черты лица её, смутно знакомые, вдруг подёрнулись рябью.       — Я знаю, что тот, кто тянется к свету, не должен тонуть во тьме, — зашелестел сквозь помехи голос, — прошу, мистер охотник. Пора уже выбрать, на чьей ты стороне…       Хантер вздрогнул и рывком распахнул глаза, вырываясь из удушливых лап дремоты. К счастью, никто в зале собрания этого не заметил — все взгляды были прикованы к Императору, водившему посохом над картой островов. Страж прислушался и скривился, поняв, что за время его отключки мало что изменилось: повстанцы то, повстанцы сё, сопротивление, подавление… Похоже Антиковен нашёл себе новый штаб, что было для Белоса хуже жала в боку. От тоски его снова потянуло в дремоту. Выспаться этой ночью не получилось из-за кошмаров — незнакомый лес, словно щепа то всплывал на поверхность, то погружался в пучины сознания, воспаляя разум. Даже сейчас привиделся, Титан его жги.       Нет, поддаваться соблазну было нельзя, так недалеко и попасться… Отчаянно скучая, Страж окинул взглядом присутствующих и скорчил им недовольную гримасу, благо маска скрывала его от чужих глаз. Великовозрастные маги глядели на Императора с таким подобострастием, что, казалось, ещё немного и залезут ему в рот. Противнее всего было, почему-то, смотреть на Дариуса: глава ковена Мерзопакости стоял, выпрямившись до хруста с таким надменным видом, будто уже обогнал всех в этой комнате и притащил Императору голову человека на блюде.       — Ради достижения мира Мы должны продолжить Великую Чистку, — царапнул уши голос Белоса, — только так мы можем обескровить врага.       — Но, Ваше Величество мы изъяли все книги и свитки, откуда только могли, — робко проблеял глава ковена Бардов, — больше отнимать нечего…       Тишина повисла над залом собрания, заставляя всех обратиться к Императору. И что-то жуткое, тягуче-зловещее было в этой тишине. Так смолкает мир, перед обжигающим ливнем…       — Соберите все полисманы. Каждый, кто верен Империи, должен отречься от этого вида дикой магии — только так мы можем удовлетворить Титана.       Вздох ужаса прокатился по рядам магов — кто-то даже отшатнулся в сторону, словно слова Императора были опасны для жизни. Их сдавленные голоса долетали до Хантера, словно сквозь толщу воды: объявление Белоса оглушило, заставив мир сжаться до точки. Удовлетворить Титана?! Скорее набить ненасытное чрево правителя чужими жизнями!       — Но, это… Это… — залепетал кто-то в толпе, став первым голосом в нарастающем ропоте, — это слишком! Мы отнимали их у диких, но не у своих!..       — Перед лицом великой цели никакие жертвы не покажутся слишком большими, — Император нетерпеливо взмахнул посохом, затыкая испуганных слуг, — судьба Кипящих Островов в борьбе. Уклониться от неё не может никто, если не хочет погибнуть, — он поднял ладонь, а затем сжал её в кулак, — и я не спрашиваю вас как поступить. Я спрашиваю, кто займётся этим, во славу Империи, — закончив речь, он оглядел присутствующих ледяными глазами, светящиеся радужки которых виднелись сквозь прорези маски.       Стук крови в ушах показался оглушительным. Маги боялись, прятали взгляды, не решаясь взвалить на плечи подобную ношу. Или прикидывали перспективы как Кикимора, застывшая с азартом в выпученном глазу. Воспоминания о дне, когда демоница впервые попыталась отобрать у него полисманы, попутно подпалив лицо пламенем своего уродливого питомца, мигом вспыхнули в сознании. И только маленький рот прислужницы распахнулся для предложения своей кандидатуры, как его голос, опередив даже собственный разум, рассек тишину зала.       — Я займусь, мой Император, — привычные слова отчего-то вызвали спазм в кишках. Хантер сжал зубы и неспешно согнулся в поклоне, — собрать для вас полисманы лично будет честью для меня.       Но честь эта отдавала мерзостью в глотке. Всего пара фраз обрушила напряжение, ранее сковавшее каждого. Шепотки и смешки наполнили зал — Хантер знал, что ведьмы смотрят на него с презрением как на выскочку. Однако никто из этих Титаньих выродков на самом деле не пожелал бы оказаться на его месте. Впрочем, Хантеру было плевать на их мнение — глядя в глаза Императора, он думал лишь о полисманах, что успел укрыть раньше.       — Не разочаруй меня снова, Страж, — сделав пас рукой, он обернулся, отбрасывая тем самым полы плаща. — Собрание окончено.       Хантер разогнулся, крепче сжимая посох, и оскалился ему в спину.       «Не разочарую, Дядюшка».       Но ситуация казалась безвыходной. Укрыть жалкий десяток полисманов было не просто, а что делать с сотнями? Хантер так глубоко погрузился в свои мысли, что на выходе чуть не влетел в кого-то, преградившего ему путь. Страж раздражённо вскинул голову, чтобы встретиться взглядом с посмевшим, заведомо зная кто это — спустя два года в замке осталось слишком мало магов, чей рост мог потягаться с его.       — Твоей верности давно пора ставить памятник, Маленький Принц, — зелёные глаза Дариуса так и лучились презрением. Даже слово «верность» он будто выплюнул, подразумевая под ним нечто другое.       Хантер замер, задумчиво уставившись в идеально белоснежный плащ — такой же броский, как и весь образ ведьмака. А ведь когда-то он искал в этом маге пример для подражания, искал напутствия… Тепла, которого не чувствовал от Белоса. Теперь же он видел лишь спесь и высокомерие, что уже стали неотъемлемой чертой каждого из глав ковенов. Грудь сдавило от разочарования и злости.       — Обидно, что кто-то опередил тебя? — Страж развёл руки в стороны и пожал плечами, проходя мимо, — вам с Кики пора открывать клуб «Оскорблённых и униженных», Дариус. Не моя проблема, что ты не можешь доказать свою пользу.       — По крайней мере, я не худший из моих предшественников, — слова мага вонзились ножами в спину, — будь полезным Императору, Маленький Принц. Раз это всё, что ты можешь.       Хантер обернулся, мечтая затолкать слова обратно в глотку мерзопакостнику, но тот уже растворился в фиолетовой жиже, исчезая в стыках позолоченных плит. Глаза вмиг заволокло багровой пеленой, избавиться от которой было не так-то просто. Сколько косых взглядов и едких слов он уже проглотил за это время? Хантер почти смирился, почти привык. Почти… несчастный скрип сжатой в кулак перчатки стал красноречивее любых слов. Он отвернулся и, последовав примеру Дариуса, направился прочь из зала.       Когда этот безумный день наконец-то закончился, парень плюнул на всё и трусливо сбежал в свою комнату, прикрывшись отложенными ранее тренировками. От усталости ломило хребет, хотелось зарыться лицом в подушку и проспать несколько суток, но он лишь с грустным вздохом скользнул взглядом по манящим очертаниям кровати. Не сейчас.       Раздражение нарастало снежным комом, угрожая неизбежно обрушиться на его голову, или любому другому, кто посмеет оказаться рядом. Ещё и Флепджек, неизвестно как выбравшийся из клетки, принялся мешаться под руками, выпрашивая внимания.       — Мне некогда, — огрызнулся Хантер, когда красное пятно перед глазами стало мельтешить по всей комнате, — лучше скажи, куда я сунул глифы?       Сложив руки, он встал посреди комнаты, наблюдая за резвым полетом полисмана. Тот явно не собирался идти на уступки, дорвавшись до свободы впервые, за долгое время.       — Я не помню, куда положил чёртову книгу, помоги же мне! — едва повысив голос, он осекся. Плечи на выдохе опустились, омрачая идеально ровную осанку.       Раздосадовано вздохнув, парень почесал затылок, коря себя за собственную грубость.       — Пожалуйста, — сказал он спокойнее, смиренно заглянув в единственный глазик птицы, — сейчас мне нужно проведать одну ведьму, будь она неладна.       Услышав необходимое, Флапджек бесхитростно присел на край стола и постучал клювом по выдвижному ящику. Ругнувшись на свою беспечность, Хантер вытащил книгу и одним движением запихнул ту под плащ. Он развернулся, намереваясь выйти из комнаты. И была ли тому виной нарастающая ярость, или просто общая усталость, но парень не заметил, как алый комок перьев проскользнул следом, пропадая в сгибе его капюшона.       Лучше бы Виллоу не лезть сегодня на рожон. Иначе он сам не знает, какими могут быть последствия…

***

      Девушка обхватила голову руками, не в силах выкинуть из разума то, что было в библиотеке. Вопросы давили изнутри, причиняя почти физическую боль. Мотивы Золотого Стража, его действия, его слова — всё это разнилось между собой, никак не соединяясь в единый образ. Как будто Виллоу упускала что-то важное, фундаментальное.       Она устало откинулась на голую стену, признавая своё поражение. То, что творилось в голове Хантера, было непостижимо — в пору было решить, что парень просто чокнутый.       И в тот момент, когда девушка пришла к этой мысли, что-то заскрежетало возле двери её камеры. Виллоу напугано вздрогнула. Неужели Страж пришёл за ней так рано? Будто Грал, принимающий самый пугающий свой облик, отзываясь лишь на мысль о своей персоне.       Однако голос, раздавшийся в следующий момент по ту сторону, принадлежал не ему.       — Ты здесь, дикая? — с ленцой протянула Кикимора, точно зная, что пленнице больше негде быть, — слышишь меня?       Виллоу замерла на мгновение, пытаясь понять, не помутился ли её рассудок. Когда же карлица окликнула во второй раз, уже раздражённо, пришлось признать свою вменяемость.       — Что тебе нужно? — Виллоу настороженно подошла к двери и обхватила руками прутья переговорного окошка. Как и всё в камере, оно было слишком высоко, от чего смотреть на демонессу было неудобно.       — Да вот, хотела узнать, в каких условиях содержат пленницу, — Кикимора с деланной неспешностью потёрла коготки о свой наряд, — вдруг тебе что-то не по вкусу?       Виллоу скривилась. Каждое слово приспешницы Белоса сквозило притворством — слишком свежи были воспоминания о том, как демоница хотела заполучить девушку для пыток.       — Всё прекрасно, — желчно протянула ведьма, желая поскорее закончить этот унизительный разговор. Как будто мало ей Золотого Стража с его закулисными играми.       — Знаешь, я даже сочувствую тебе, дикая, — вдруг сообщила Кикимора, продолжая отыгрывать непонятную ласку, — жаль, что ты не попала ко мне. Этот мальчишка засунул тебя в самую труднодоступную камеру, сбежать из которой будет ой как не просто.       — Чего ты хочешь? — Виллоу жаль не было. Разговор с Кикиморой только мотал ей нервы — если демоница и правда издевается, то стоило игнорировать её, а не тратить силы на ответы.       Словно наконец-то поняв, что дешёвой лестью Виллоу не купить, карлица сменила подход. Трехпалая лапка играючи вытащила из-за пазухи маленький золотой ключик, демонстрируя его пленнице.       — Знаешь что это, дикая? — вкрадчиво поинтересовалась она, глядя на то, как вытягивается от удивления лицо девушки, — ключ от твоих кандалов, что я создала. Одно моё неловкое движение и он окажется в твоих руках, — Кикимора наклонила голову, сощурив свой рыбий глаз, — за небольшую услугу, конечно.       Губы Виллоу предательски пересохли, а сердце рухнуло куда-то вниз. Ключ. Свобода. Кикимора поигрывала им, крутя на остром коготке, явно наслаждаясь произведённым эффектом.       — Услугу?.. — голос охрип от волнения.       — Мы можем помочь друг другу, — Кикимора сжала лапу и спрятала ключ назад под одежду, — я тебя отпущу, но взамен ты поможешь мне подставить Золотого Стража. Плата, как ты понимаешь, приятная, — она злобно хихикнула, вновь прищуривая взгляд, — он ведь был далеко не любезен с тобой. А мне всё равно, что ты будешь делать со своей свободой.       Виллоу поспешно облизнула губы сухим языком. Предать Хантера? Ха, да не было ничего проще! Уже того, что они занимались дикой магией, хватало с лихвой — Золотого Стража точно не погладят по голове.       Вот только… Что тогда станет с Кловер? Едва ли Кикимора знала о полисмане, иначе бы точно заговорила об этом. Виллоу глубоко вздохнула, успокаивая безумно колотящееся сердце и приводя в порядок мысли. Кикимора не относилась к тем, кому можно было доверять. Не относился к ним и Хантер, но быть расходником в политической борьбе ей нравилось куда меньше, чем учить его.       — Я не так глупа, чтобы поверить, будто ты отпустишь меня, — зло шепнула девушка, отходя от окошка, — счастливо оставаться, — её приторный голос зазвучал тише, приглушаемый толстой дверью.       — Что? — спросила Кикимора, моргнув пару раз, прежде чем осознать происходящее. Когда сказанное наконец усело на извилинах, она вспыхнула, — Глупая дрянь! — завизжала по ту сторону демонесса, в раз теряя всю напускную доброту, — ты ещё пожалеешь об этом!       Крохотный кулачок врезался в металл с неожиданной силой, заставив тот громыхнуть.       — Ну и пусть! Это чудовище и от тебя живого места не оставит.       Маленькие ножки понесли Кикимору прочь, оставляя Виллоу одну со своими мыслями. Этим отказом девушка явно нажила себе ещё одного врага — которого уже по счёту? Если раньше пристальное внимание демонессы было направлено на отравление жизни Золотому Стражу, то теперь она яростно будет следить и за тем, чтобы и Виллоу жизнь не казалась сказкой.       Плевать, всяко лучше, чем быть безвольной куклой, способной рассчитывать только на чужую милость.       Девушка оттолкнулась от стены, запуская пальцы в тёмные волосы. Быть марионеткой в чьих-то руках надоело до дурноты. Она принялась лихорадочно вышагивать по камере, наматывая круги. Кикимора была права в одном: её запрятали слишком далеко, настолько, что рассчитывать исключительно на помощь товарищей было ужасно наивно. А значит, она должна взять спасение в свои руки.       Виллоу приземлилась на твердую поверхность пола, позволяя камням холодом обжечь кожу, проясняя мысли. Верно, ей давно пора было придумать собственный план.

***

      Спустя несколько часов к ней заявился Хантер, молча отворив дверь. От него за милю веяло неизменно плохим настроением: наплевав на возражения, он пихнул ей в ладони глифы невидимости и, схватив ведьму за руку, потащил за собой в библиотеку. Даже оказавшись вдали от чужих глаз, любую её попытку поговорить маг встречал полным игнором. Виллоу терялась в догадках, то и дело, воскрешая в мыслях диалог с Кикиморой. Стоило ли предупредить Стража о том, что против него строится заговор?       — Хантер, — тихо позвала девушка, когда они добрались до тайной комнаты, — может, расскажешь, что…       — Может, заткнёшься уже? — злобно прошипел он, впервые хоть как-то реагируя на её слова, — займись делом. Учи меня, а не болтай, — не сказав больше ни слова, он ворвался внутрь, ногой отпихнув одну из лежавших на полу книг.       Виллоу закусила губу и глубоко вздохнула, ища в этом душевный покой. Но, откровенно говоря, искалось плохо: взвинченный ученик не способствовал трезвому мышлению. И, тем не менее, условия сделки надо было выполнять.       Покрутив в голове варианты, девушка решила начать со знаков исцеления, посчитав их наиболее простыми для изучения. Виллоу попыталась завязать разговор об учёбе, но Хантер никак не отреагировал даже на это, принявшись тут же копировать символы. Девушка могла лишь мрачно наблюдать за тем, как рьяно Страж выписывает круги и полукольца, гадая, что же такого происходит в замке, раз ведьмак, непосредственно принимающий во всем участие, находится в таком состоянии. Неизвестность давила на нервы. Впрочем, давило на них всё, начиная от заточения в темнице и заканчивая злополучной маской, снимать которую её тюремщик не стал.       Виллоу облокотилась на полки, устало прикрывая глаза, от чего поле её зрения сузилось до длинных пальцев, сжимающих карандаш. Хантер писал быстро и резко, словно мечтал сломать грифель или порвать бумагу. Однако с каждой минутой его напор словно ослабевал: парень начал сбиваться и зависать на элементах. Проморгавшись, Виллоу осознала, что блондинистая голова то и дело странно покачивается, будто бы от усталости.       — Ты в порядке? — она приподнялась, заглядывая в книгу, — может, нужна помощь?       — Нет, — Страж встряхнулся, вновь принимаясь за работу.       Но жилистые пальцы уже почти не выводили строчки, а вскоре совсем остановились. Казалось, будто Хантер ушёл в глубокую задумчивость или скорее… Уснул? Лицо Стража было закрыто злополучной маской, потому понять, что с ним творилось, было невозможно.       — Хантер? — ответа не было.       Неужели, правда уснул? Виллоу опасливо оглянулась по сторонам, как если бы кто-то мог наблюдать за ними и, чуть поколебавшись, протянула руку, чтобы снять кажущийся лишним предмет.       Любопытство её тут же было наказано, словно мотылёк, летящий на пламя: за секунду до того, как девичьи пальцы коснулись металла, мужские ладони перехватили её за запястья, больно прижимая к полу. Виллоу успела только пискнуть, когда Страж откинул маску, нависая над ней.       Лязг оков оглушил, а от злости, сверкнувшей в лиловых глазах, бросило в дрожь.       — Каждый имеет право быть глупым, Капитан, — процедил он сквозь сжатые зубы, — но ты уже злоупотребляешь этим. Слишком много себе позволяешь для жалкой пленницы.       — Да, что ты… — Виллоу задохнулась от возмущения, чувствуя, как краснеет от гнева лицо, — я просто хотела убедиться, что ты не спишь!       — Убедилась? — Хантер склонился ниже, оскаливаясь. Его дыхание скользнуло по коже, слишком остро показывая бодрость хозяина, — не смей ко мне прикасаться.       — А то что? — Виллоу вздёрнула подбородок, пытаясь хоть как-то унять безумно бьющееся сердце. Надоело! Надоело бояться! — Ударишь меня? Закуёшь?       Страж осёкся, будто вопрос ведьмы поставил его в тупик. Они смотрели друг другу в глаза, словно в какой-то неясной борьбе. Натянутые до предела нервы сворачивались канатом, заставляя двух врагов замереть едва дыша. Будто тот, кто тронется первым, кто сдастся, не выдержав напряжения — проиграет…       Виллоу сухо сглотнула и провела языком по потрескавшимся губам. И странное дело, этот жест словно током прошил Золотого Стража. Девушка лежала под ним — раскрасневшаяся от гнева, такая гордая и при этом… такая беспомощная.       — Я… — хрипло выдохнул он, путаясь в мыслях о наказании за дерзость. И вдруг что-то скользнуло из-под плаща, мелькнув алым боком перед глазами, — Флепджек! — красная пичужка опустилась на девичий лоб, чтобы от души клюнуть хозяина в переносицу.       Хантер выругался, отшатываясь и сгребая полисман в охапку.       — Я же говорил, что тебе выходить опасно!       Виллоу резко села, во все глаза глядя на происходящее. Полисман. Это точно был полисман! Красная храбрая птичка зло чирикала на хозяина, словно отчитывала его. Но откуда у этого убийцы свой полисман?! Хантер шикнул, упихивая его за пазуху и кидая на Виллоу недобрый взгляд.       — Ты ничего не видела. Поняла? И возвращаешься в свою камеру.       — Вот ещё, — она отползла подальше, глядя на то, как Страж вновь скрывает лицо под маской. Пальцы наткнулись на что-то хрустящее — Виллоу кинула взгляд вниз, понимая, что смяла листы книги. На раздумья была лишь секунда, пока ведьмак поправлял чирикающий капюшон. — А ты разве не хочешь объяснить, откуда у тебя полисман?       — Как ты угадала, что не хочу? — парень обернулся и решительно направился к ней.       — Нельзя завладеть им против воли, значит он твой! Ты пользуешься дикой магией!       Мужская рука грубо сжалась на её локте, вздёргивая на ноги.       — И это не твоё дело, Капитан.       Виллоу выставила перед собой книгу как щит, но Хантер отобрал её и до скрипа сжал в пальцах. Ведьма зажмурилась, ожидая удара, но его не последовало. Вместо этого ведьмак приподнял подбородок пленницы корешком фолианта.       — Ты хотела знать, что я сделаю? — она услышала, как Страж усмехнулся, — глупые ведьмы должны быть наказаны, — нараспев повторил он ту же фразу, что некогда в пещере, — Посидишь в одиночестве несколько дней, пока не поумнеешь.       Он убрал руку, и Виллоу, потеряв опору, покорно опустила лицо к полу. Хантер хмыкнул, вновь грубо потянув присмиревшую ведьму за собой. Лишь в камере она позволила себе наконец-то расслабить сжатые челюсти, выпуская на волю ухмылку победителя.       — О, я поумнею, — шепнула она, глядя на закрывшуюся дверь и вынимая из кармана вырванные книжные листы, — быстрее, чем ты думаешь.