the vixen & the fox

Фрея застала Кола в кабинете. Обычно его можно было найти здесь, когда он присматривал за кем-то из Четверни. Он любил читать детям старинные фолианты на древнескандинавском. На этот раз на груди у Кола, свернувшись калачиком, спала Грейс. — Она проснулась, — негромко произнесла Фрея. Младший брат перевел на неё взгляд и прищурился. — Я знаю, — ответил он, переходя на английский. Фрею покоробило его вопиющее хладнокровие. — Она идет сюда. — Я знаю, — повторил он. Фрея скрестила руки на груди, ожидая, когда Кол наконец начнет расспрашивать о Далии, но тот лишь вопросительно вскинул бровь, поудобнее перехватывая Грейс. — Что-то еще? — Осведомился он. — Я… — У нас с Давиной есть план, мы работаем над этим, всё под контролем, Фрея. Это то, что ты хотела услышать? — Спросил Кол. — Ты… — начала она, закипая. — И когда ты собирался мне об этом сказать?! — А какой мне смысл ставить тебя в известность? — Ровным голосом парировал Кол. — С тех пор как ты очнулась, от тебя не было никакого толка. Стоит нам заговорить о Далии, как ты тут же закрываешься. Ты уже вбила себе в голову, что мы проиграем, и отказываешься помогать, если мы не будем плясать под твою дудку. И честно говоря, зная твои методы, я не горю желанием этого делать. Я не собираюсь стравливать своих братьев и сестру друг с другом. Даже если мне не всегда по душе Ник, Элайджа, Финн, Бекс или Хенрик, я предпочту, чтобы мы были заодно, а не разрывались между тобой и Ником. А еще я хотел бы, чтобы Давина Клэр вышла из этой заварушки невредимой. Мы оба понимаем, что это маловероятно, но наши шансы выше, если мы не будем вцепляться друг другу в глотки. И что я, по-твоему, должен был делать, Фрея? Прийти к тебе с поклоном, как к великой всемогущей ведьме? — Твоя помощь ограничилась лишь тем, что ты заняла место старейшины в Скаллке. Ты не делишься сведениями о Далии, а лишь без конца твердишь мне, как мы обречены. У меня есть дела поважнее, чем тратить на тебя время, Фрея. Его слова больно задели её, она замерла, не отрывая от него колючего взгляда. — В тебе нет ни капли сострадания! — Прошипела она. — В отличие от тебя? — Парировал он, поднимаясь на ноги. — Ты ничего не понимаешь! — Неужели? — Его голос прозвучал настолько ледяным, что она невольно вздрогнула, по-новому взглянув на брата. — Ты понятия не имеешь, на что она способна! — Выплюнула Фрея. — Не имею, — согласился он. — Я действую вслепую, опираясь лишь на записи, которые соизволила оставить Взрослая Давина, да на то, что рассказали мне Хенрик и Майкл. А ты, та, кто знает о ней всё, настолько чертовски напугана, что вместо того, чтобы помочь мне решить эту гребаную проблему, просто уходишь в глухую оборону! — Я… — Фрея, ты предпочла остаться в роли жертвы, и это твое право. Вини меня в импульсивности, Давину — в строптивости, Эстер — в том, что бросила тебя, Майкла — в том, что не искал, Финна — в молчании. Вини Элайджу, Клауса и Ребекку за то, что не догадались начать поиски, или Хенрика — за то, что не подал знак раньше. Вини Скаллк в своих страхах или недостатке практики, вини племянниц в том, что они для меня важнее твоих опасений. Но, черт возьми, пойми наконец, что, если ты и дальше будешь только разыгрывать жертву, то в конечном итоге виновата будешь ты сама. — Я… — снова начала она. — Ты сбежала. Ты выжила, а это значит, что ты сильная, что ты воин, что ты Майклсон. Я уважаю это в тебе. Но, Фрея, если ты не начнешь работать со мной против Далии, тебе останется винить только себя в том, что произойдет. Я не боюсь смерти, это выведет Ника из себя, а ради такого стоит жить. И если это мой конец, пусть будет так, но я заберу её с собой, так или иначе. Ты можешь помочь мне, и тогда наши шансы вырастут, а можешь продолжать дрожать при мысли о настоящей свободе. Потому что единственный способ стать свободной, по-настоящему свободной и построить жизнь с Килин это увидеть Далию мертвой. — Я тебя ненавижу, — с ядом в голосе прошипела она. — О, я тоже от тебя не в восторге. Я знаю, что вы с Ребеккой лучшие подруги, что с Клаусом у вас всё идет чудесно, с Финном вы не разлей вода, с Элайджей приятно проводите время, да и с Хенриком ладите. Но мы с тобой никогда не будем близки. И меня это устраивает, Фрея. Мне не нужны ни твоя любовь, ни привязанность, я прожил без них тысячу лет и проживу остаток своей смертной жизни. Мне плевать. Но мне не плевать на то, что ты моя старшая сестра, и ради тебя я готов пройти сквозь ад и вернуться обратно. Однако сейчас ты заставляешь меня сражаться со связанными руками, — отрезал Кол. — И мне это не нравится, потому что в таком случае ты сама становишься частью проблемы. — Тебе её не одолеть, — отрезала она. — Это еще почему? — Спросил Кол. — Что в ней такого, из-за чего ты решила, будто я проиграю? — Она вырезала целую деревню только за то, что они хотели убить нас! И это она сделала сама, еще до того, как связала меня с собой. Мне было тринадцать. В пятнадцать она наслала чуму, которая опустошила все окрестности, где мы жили. В восемнадцать, в погоне за бессмертием, она связала наши жизни. Я пыталась бежать, но она поймала меня, заклеймила и приковала к себе навечно. Черная смерть в двенадцатом веке это её рук дело. И ты всерьез полагаешь, что сможешь пойти против нее?! — Выкрикнула она. — Я не узнаю этого, пока у меня не будет фактов, Фрея! И то, что ты сказала — уже начало. Создать мор не так-то просто, я изучал парочку заклинаний в четырнадцатом веке, когда всё это бушевало, и знаю, каких усилий это стоит. Что еще? — Ей подвластны дождь и снег, — начала Фрея. Кол кивнул. — Значит, ведьма с предрасположенностью к стихии воды, — осторожно заключил он. — Земля, вода и воздух, вот её главные опоры, но и с огнем она на «ты». Теперь тебе страшно? — С вызовом спросила она. — Нет, — отрезал он. — Неужели ты настолько самонадеян, что не чувствуешь страха?! — Взревела она. — Фрея, я и есть страх! Я монстр, которого боятся сами монстры. Я худший из худших. И как бы я ни опасался провала, ведь умирать мне совсем не хочется, я не позволю никому из нас стать рабом. — Ты и правда веришь, что сможешь её остановить? — Прошептала она. — Если ты, черт возьми, начнешь сотрудничать — да, верю. Но ты так отчаянно вцепилась в мысль о неминуемой гибели, так упорно предпочитаешь тонуть в своем ужасе вместо того, чтобы хоть что-то предпринять… Ты даже мысли не допускаешь, что можешь ошибаться. Что Далия падет. Что мы, вместе, сильнее, чем она одна. — Ты… ты хочешь, чтобы мы работали над этим сообща? — Пробормотала она, запинаясь. — А чем, по-твоему, мы с Давиной занимаемся каждый раз, когда просим твоего совета?! — Рявкнул Кол. Грейс проснулась, и он начал слегка покачивать её, чтобы успокоить, не сводя при этом гневного взгляда с Фреи. — Черт возьми, сестренка, ты на свободе. И ты останешься свободной навсегда, если только начнешь действовать вместе с нами! — Ты… — выдохнула она, не веря своим ушам. — Фрея, мы все через что-то прошли, все мы были жертвами. Но у тебя есть шанс полностью вернуть себе свою жизнь. Это не исправит прошлое, не сделает мир идеальным, не раскрасит твое будущее радугой и солнечным светом. Но в осознании того, что ты свободна и у тебя есть семья, кроется покой. Теперь у тебя это есть. Кол долго и пристально смотрел на нее. — Тебе никогда не было страшно, — прошептала она. — Фрея, я бывал напуган до чертиков, но я отказываюсь проживать свою жизнь, смертную ли, бессмертную, в состоянии вечного страха. — Я не живу в страхе! — Огрызнулась она. — Именно это ты сейчас и делаешь. Если тебе нужен психолог, то Винсент тебя запишет, если хочешь семейных вечеров — поговори с Элайджей, он всё устроит. Но я не собираюсь дрожать перед очередной угрозой. С Сайласом я уже через это проходил, и если бы не Давина, я бы, наверное, уже был мертв. Я знаю, что такое страх, и не люблю это чувство. Тебе позволено бояться, чувствовать себя уязвимой или обиженной, но у меня на это нет времени. У меня четверо маленьких девочек и еще не рожденная племянница, которые могут закончить так же, как ты. И этот вариант я даже не рассматриваю, потому что знаю, к чему это ведет. — Откуда тебе знать, к чему это ведет? — Фрея, я видел человеческую порочность во всех её проявлениях. Я прожил тысячу лет и обогнул земной шар не одну сотню раз. Я не дурак и прекрасно понимаю, что будет, если дети попадут в руки к Далии. — Ты её не знаешь, — повторила Фрея. — Я не собираюсь ходить по кругу. Делай что хочешь, но мне нужно работать и искать информацию, если я хочу, чтобы наши племянницы остались свободными. — Я… — начала она. — Подумай, чего ты хочешь на самом деле, Фрея. И не пытайся на меня орать, пока не разберешься в себе, — отрезал Кол и вышел из кабинета вместе с Грейс. Фрея в ярости уставилась ему в спину. Ей хотелось закричать, что он ни черта не понимает, но то, как блеснули глаза Кола… Легко было забыть, что им всем по тысяче лет. Фрея не была похожа на них, она не прожила свою тысячу, она жила урывками. Проклятие позволило ей пробыть на этом свете всего десять коротких лет из той тысячи, что она существовала. Она потеряла время, потеряла своего ребенка, свою любовь, саму жизнь… И она никогда не станет свободной, пока Далия дышит. Её бесило, что Кол даже не подумал использовать это как мостик между ними, чтобы она могла его научить. Вместо этого он видел в ней лишь часть проблемы. Она ненавидела то, что никак не могла найти с ним общий язык! Кол оставался невыносимо далёким, и она не знала, как заставить его понять её точку зрения или её опыт, ведь он ровным счетом ничего не смыслил. Несмотря на всю прожитую жизнь, он был невежественен, как капризный ребенок, и связался с девчонкой, которая по сравнению с ними была младенцем. Давина Клэр не была непогрешимой, как и Кол. Они не знали Далию. И Фрея знала — им не победить.

***

Как только Грейс снова заснула, Кол отнес её в детскую. Там он застал Клауса, тот дремал в кресле-качалке, прижимая к себе Амити. Фейт, без сомнения, была с Хейли. Заглянув к Констанс, Кол увидел, что малышка безмятежно спит, и невольно улыбнулся чистоте этих крох. Они были такими беззащитными, крошечными и полностью зависели от своей семьи. Еще раз взглянув на Клауса, Кол тихо вышел. Его до сих пор удивляло, насколько домашним стал этот дом благодаря появлению Четверни. Кол заметил, что его братья и сестры негласно вернулись к древним традициям: каждый вносил свою лепту в заботу о детях. Девочки постоянно были на руках у кого-то из Майклсонов, и те не чурались никаких родительских обязанностей, которые в нынешнюю эпоху традиционно легли бы только на плечи Хейли и Клауса. Это было любопытно, по крайней мере, для него. Сейчас они больше походили на племя, в котором выросли, чем на капризных детей, какими были последнюю тысячу лет. Кол вошел в свою комнату и обнаружил там Элайджу. — Полагаю, сейчас самое время пропустить по стаканчику перед сном, — произнес Элайджа, протягивая Колу бокал. Кол закрыл дверь и подошел к брату. Тот щедро плеснул бренди обоим. — Что привело тебя ко мне? — Негромко спросил Кол, сделав первый обжигающий глоток. — Я слышал ваш разговор с Фреей, — ответил Элайджа. Кол медленно кивнул. — Если ты пришел сказать, что мне стоит быть более чутким братом, то можешь сразу идти лесом, — предупредил он. — Вовсе нет, — отозвался Элайджа. Кол принял этот ответ, сделав еще глоток. — Тогда зачем ты здесь? — Насчет вас с Давиной… если Далия действительно проснулась, у вас есть настоящий план? — Спросил Элайджа. — Да. Ну, часть плана. Над остальным мы еще работаем. — И когда ты собирался поставить нас в известность? — Осведомился Элайджа. — В выходные, когда все будут в сборе. Ребекка и Марсель уехали смотреть места для свадьбы, а Финн и Сейдж должны вернуться только в субботу, — напомнил Кол. — Весьма предусмотрительно с твоей стороны. — Не совсем. Это известие всех расстроит, поэтому лучше, так сказать, сорвать пластырь одним рывком. К тому же у нас с Давиной на четверг запланирована вылазка, так что мы подождем с подробностями до выходных. — Но план всё-таки есть? — Есть его наброски, — подтвердил Кол. — Остальное нам с Давиной придется додумывать на ходу. Элайджа, мы опираемся лишь на старые записи. — Ты веришь, что опасения Фреи оправданы? — Нет. — Почему же? — Потому что не существует всемогущих ведьм. Так или иначе, Далия не победит. Мы с Давиной сделаем всё возможное, чтобы этого не допустить, — пробормотал Кол. — Я пойду на что угодно, лишь бы защитить семьи Ника и Хенрика. И если всё получится, у меня, возможно, будет способ сделать Ребекку и Марселя смертными. Если же нет… что ж, это была чертовски славная гонка, и, значит, таков мой финал. — Тогда будем надеяться, что это еще не конец, брат. — Э, шансы пятьдесят на пятьдесят, мне такое по душе, — усмехнулся Кол. Элайджа со вздохом покачал головой, не скрывая раздражения. — Если всё же мы провалимся, я хочу, чтобы ты кое-что разузнал для меня, — добавил Кол. — Что именно? — Организация под названием Триада. Именно они стояли за гибелью Взрослой Давины во время её путешествия во времени. Я видел, как они совершали налет на некое подобие школы магии, — пояснил Кол. — Вот их символ. Он вытащил набросок с изображением треугольников, сделанный этим вечером, и протянул его Элайдже. — Любопытно, — пробормотал Элайджа, рассматривая рисунок. — Как ты думаешь, что всё это значит? — Понятия не имею, но это станет важным лет эдак через… пятнадцать или двадцать? Кажется, так. Но сейчас они, скорее всего, только-только начинают свою деятельность, — пояснил Кол. — Я посмотрю, что удастся разузнать, — отозвался Элайджа. — Только тихо. Кем бы они ни были, думаю, их целью станет Четверня. — Почему ты так решил? — Последними словами умирающей Давины были: Прочь от моей племянницы. А еще я видел ту школу в огне… Так что ставлю на то, что им нужны девочки. — Никлаусу это не понравится. — Но Ник ничего не узнает до тех пор, пока у тебя на руках не будет весомых доказательств, которыми можно с ним поделиться. Элайджа покачал головой и сделал глоток из своего бокала.

***

Давина проснулась ни свет ни заря и, сладко зевая, заставила себя выбраться из постели. Она быстро приняла душ и заплела волосы в косу, после чего спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак на весь Скаллк. Сама не зная как, она постепенно превратилась в главного повара Большого дома, но ничуть об этом не жалела, готовить ей нравилось. По пути на кухню она замерла в дверях, увидев там Кая, тот что-то бормотал себе под нос, усердно пытаясь состряпать… нечто. — И чем это ты занят? — Поинтересовалась она. Тот вскрикнул и резко обернулся, отчего пучки трав веером разлетелись вокруг его головы. — Э-э… — Он несколько раз моргнул, переводя взгляд то на устроенный им беспорядок, то на нее. — Давай признаем, это самое нормальное из всего, что я делал за последнее время, — улыбнулся он. — Хм-м, — протянула она, окинув взором разгром. — Я принесу метлу, — пробормотал он. — Верное решение, — отозвалась Давина. Пока Кай ходил за метлой, она принялась пробираться сквозь хаос к шкафчикам, чтобы достать всё необходимое для лимонных вафель. Сегодня у неё было лимонное настроение, к тому же со вчерашнего дня остался ежевичный соус. Он настоялся и стал просто идеальным, а свежие ягоды ежевики пришлись бы как нельзя кстати. — Так всё-таки… что ты пытался сделать? — Спросила Давина, выставляя миски. — Бонни и Калеб слишком шумные, — раздраженно выдохнул Кай. — В смысле? — Она в замешательстве моргнула, глядя на него. — Ну, знаешь, секс. Все эти «Калеб, прямо там! О боже! Бонни, ты такая узкая!»… и так далее. И так всю ночь напролет, — проворчал он. Давина почувствовала, как лицо начинает пылать. — Понятно… — В общем, я решил заварить чай улун. Читал, что в нем много природного кофеина, — улыбнулся он. — М-да… В таком случае я бы рекомендовала кофе, — съязвила Давина. — Мне запретили пить кофе и энергетики после того, что случилось в декабре, — напомнил он. Давина понимающе качнула головой и принялась по всем правилам заваривать Каю его улун. — А ты не пробовал попросить их вести себя потише? — Поинтересовалась она. Он небрежно отмахнулся. — Да мне, в общем-то, всё равно. Это же просто секс. — А-а, — кивнула она. — Ты чего так покраснела? — Ничего, просто так, — соврала Давина. Она знала, что Кай не всегда чувствует социальные границы, а уж как выстраивать их в общении с социопатом, когда сама в них толком не разбираешься, она и подавно не представляла. Поставив чай настаиваться, она принялась за тесто для вафель и включила кофеварку. — Давина? — Да, Кай? — Отозвалась она, принимаясь выжимать сок из лимонов. Она как раз раздумывала, не сделать ли заодно и апельсиновый, раз уж всё равно всё достала. — А как понять, что тебе кто-то нравится больше, чем просто друг? — Полюбопытствовал Кай. — Что?! — Она резко вскинула голову. — Ну… ты самый подходящий человек для такого вопроса. Ты ведь… ты нормальная, не осуждаешь, и такая вся заботливая, как мамочка… блин! Твою мать, ай! — Взвизгнул он, с грохотом свалившись с табурета. Давина невольно поморщилась. — Ты цел? — Спросила она. — Ага, — пробормотал он, забираясь обратно на сиденье. — И всё же, Кай, почему ты спрашиваешь именно меня? — Ну, ты же нормальная, — повторил он. Давина перестала мучить лимоны и подошла осмотреть его голову, заметив на его пальцах кровь. — Не вертись, голову вперед, — скомандовала она, осматривая его макушку. — Просто небольшая царапина, ничего страшного. Прижми вот это, — она протянула ему полотенце. — И кто же тебе нравится? — Спокойно спросила она, вымыв руки и снова принимаясь за лимоны. — Э-э… я… — Доброе утро! — На кухне возникли Бонни и Калеб, оба слегка взъерошенные и разрумянившиеся. — Чаю? — Предложила Давина. Она заметила, как притих Кай, не сводя глаз с вошедшей пары. — Будь добра. А что у нас на завтрак? — Спросил Калеб. — Лимонные вафли с тем самым ежевичным соусом, что остался со вчерашнего дня, — ответила она.