Forget-me-not

Юнги?!  Крик разнёсся в воздухе подобно раскату грома.  На мгновение Чимину показалось, что закричал не он сам, а его израненная душа. Весь мир сузился до одного-единственного человека. Человека, который смотрел на него совершенно чужим, холодным и презрительным взглядом.  — Юнги, опусти нож... Это же я, — пытаясь прогнать дурные предчувствия, прошептал Пак.  — А кто ты? — глухо бросил Мин.  Он смотрел на мальчишку перед собой и видел, как наливаются слезами его глаза, блестящие в лунном свете, как дрожат и плотно сжимаются губы, как испуганно опускаются уголки рта, выдавая полную растерянность.  Чимин не мог поверить, что Юнги действительно забыл его. Он бессильно опустил плечи и замер. Безумно хотелось взять Юнги за руку и сбежать, оставить всех и всё, поговорить и наконец объясниться, но в глазах Мина не было и намека на взаимность.  — Раз я для тебя никто, тогда убей меня! — в отчаянии вымолвил Пак и сам подался вперёд, горлом надавив на остриё.  Лезвие вонзилось в нежную белую кожу, аккуратно рассекая её. Тонкая струйка крови потекла вниз, пачкая воротник футболки.  — Чимин! — во всё горло закричал Хосок.  Он мчался изо всех сил, понимая, что младшему грозит смертельная опасность.  — Шуга, брось его, нам пора! — донеслось откуда-то из толпы. Юнги отстранился. Лишь на мгновение он украдкой взглянул на порез, после чего развернулся и быстро растворился в толпе.  Чимин так и остался сидеть на коленях, всматриваясь туда, где только что исчез чужой силуэт. Горькие слёзы смешивались с кровью, стекая по щекам и шее и окрашиваясь в розовый цвет. Душа разбивалась на мелкие осколки. Сердце отказывалось верить, что Юнги действительно не узнал его или просто притворился; что он бросил его в этом Богом забытом месте и был готов убить. Чимин судорожно прикусил губу, когда почувствовал на плече надёжную руку и услышал до боли знакомый голос: — Чимин-а, я рядом!  Пак крепко ухватился за руку Хоби, словно за спасательный круг. Ему безумно хотелось, чтобы всё это оказалось кошмарным сном, от которого нужно немедленно проснуться. Ночная прохлада понемногу приводила в чувство, но никак не могла потушить полыхающий внутри пожар.  —————————— Юнги шёл, тяжело втаптывая подошвы в сырую землю. Сердце бешено колотилось, будто он только что пробежал спринт. Из-за ночного холода каждый выдох превращался в облачко густого пара. Он и сам не заметил, как дошёл до круглосуточного мини-маркета. Остановившись у стеклянных дверей, Юнги упёрся взглядом в собственное отражение: раскрасневшиеся щёки, выбившиеся из-под капюшона пряди тёмных волос и блестящие в свете неоновых вывесок глаза.  — Грёбаный Пак Чимин! — прошипел он, глядя на себя сквозь витрину. — Ты всё такой же! Глупый недотёпа, который вечно притягивает к себе неприятности! Всё такой же беззаботный и бессовестный! Маленький эгоистичный кусок…  Юнги закрыл рот ладонью и опустил голову. Слёзы одна за другой покатились по щекам, оставляя влажные дорожки. — Ну вот, Мин Юнги, ты опять наступаешь на те же грабли, — шёпотом произнёс он сам себе. —————————— После случившегося Чимину захотелось бросить всё, чем он жил в последнее время. Захотелось вычеркнуть новых знакомых, стереть этот период из памяти, как страшный сон, и на всех парах мчаться назад, к нему. К человеку, который, судя по всему, настолько его ненавидел, что был готов убить.  Чимин поднялся, отряхнулся и вытер нос рукавом. Словно безумный, он озирался по сторонам, отчаянно вглядываясь в лица прохожих.  — Голова идёт кругом! — вырвалось у него. — Чимин-а, пошли. Я отвезу тебя к себе, — заметно нервничая, позвал Хосок.  — М-мм… Отпусти меня! Я ухожу! — вскрикнул Чимин и рванул в ту сторону, где недавно скрылся Юнги.  Хоби не стал его удерживать, понимая, что не имеет на это права, но крикнул вслед:  — Будь осторожен, глупый!  Прохладный ветер, раскаты грома и тёмный переулок, в котором на каждом столбе были разбиты лампочки. Единственным источником света оставался мини-маркет в конце улицы. Чимин, спотыкаясь, устремился прямо к нему.  Юнги услышал шаркающие шаги совсем рядом, но даже не обернулся. Ему хотелось переварить нахлынувшие эмоции, унять мысли, которые, словно клубок змей, шипели и не давали покоя. Фоновый шум в голове мгновенно отключился, стоило тёплой ладони мягко опуститься на его плечо.  — Давай поговорим!  Голос за спиной дрожал и слегка хрипел, но в нём не было враждебности.  — О чём нам говорить? — так же тихо спросил Мин. — О том, как ты меня бросил? Или о том, что ни разу не пришёл навестить? — С каждым словом его голос становился всё громче и злее. — Забыл меня… мудак. — На последнем слове тон сорвался на шёпот, а в горле встал ком.  Юнги не хотел смотреть в глаза своему прошлому. Боль пронзала насквозь. Хотелось кричать, сыпать оскорблениями, высказать всё, что копилось внутри годами, но он задыхался и не мог вымолвить ни звука. И пока Юнги мучился от этой лавины чувств, ладонь на его плече настойчиво развернула его на сто восемьдесят градусов. Прямо на него в упор смотрели самые печальные и одновременно самые прекрасные глаза, которые ему когда-либо доводилось видеть. Парни стояли друг напротив друга, тяжело дыша в унисон. Это был безмолвный диалог — слова им были не нужны. Так казалось Чимину: скажи он сейчас хоть что-то банальное, станет только хуже. Но одним лишь полным сожаления взглядом Юнги было не удержать, им невозможно было выразить всю ту боль, что рвалась наружу.  — Юнги, я понимаю, что ты ненавидишь меня. Да я и сам себя презираю за то, как поступил… — Пак набрал в лёгкие воздуха и продолжил: — Я не могу вернуть время, когда нам было хорошо, но прошу тебя: не делай глупостей! Ты и так в шатком положении, пожалуйста, возьмись за ум!  Мин встрепенулся, резко перехватил Чимина за подбородок и процедил сквозь зубы:  — Не тебе меня учить! И из-за кого я, по-твоему, в таком положении, а? Не из-за тебя ли, Пак Чимин?!  Пак понимал, что спорить бессмысленно — это действительно была его вина. Он попытался отвести глаза, но пальцы Мина крепко держали его лицо.  — Или мне нужно было бросить тебя тогда? Я не такой, как ты, Чимин. Я не умею оставлять любимых людей в беде. «Любимых»? — эхом отозвалось в голове у Чимина. — «Он всё ещё любит меня? Значит, он меня не ненавидит?»  — Слушай, Чимин, глупо пытаться наклеить пластырь на открытый перелом. Просто живи своей весёлой жизнью и держись от меня подальше. Юнги резко оттолкнул его лицо и отступил на шаг.  — Я был глуп и слаб, я безумно боялся всего, что происходило между нами. Прости, что не навещал, и вообще за всё меня прости, Мин Юнги, — в груди немилосердно сдавило, но Чимин почувствовал облегчение от того, что наконец произнёс это заветное «прости». — Я был другим тогда. Не смог тебя остановить, уберечь от ошибок… Но я всё равно благодарен тебе за всё. Мин всматривался в его лицо, разрываясь от противоречивых чувств. Ему безумно хотелось и крепко прижать Чимина к себе, и оттолкнуть как можно дальше.  — Я никогда не пойму, почему ты просто вычеркнул меня из жизни. Так что можешь не распинаться, Чими.  Пак открыл было рот, чтобы возразить, но так и застыл после следующих слов Юнги, произнесённых совершенно холодным, безразличным тоном: — Я тоже тебя забуду. Хватит с нас. Теперь каждый идёт своей дорогой. Бывай. — Махнув рукой на прощание, Юнги развернулся и окончательно скрылся в темноте.  Чимин остался стоять в одиночестве, прижимая ладонь к груди и тяжело дыша. До него наконец дошло, что он сам загнал их обоих в этот тупик.  Раздавленный и опустошённый, Чимин сам не заметил, как добрёл до дома Хосока. Он нерешительно замер у порога, собираясь развернуться и пойти к себе, но Хоби вовремя заметил его в окно и настойчиво замахал руками, приглашая войти.  — Куда ты пропал? На тебе лица нет, что стряслось? — спросил Хосок, прикладывая к ссадине на лбу запотевшую бутылку холодного пива.  — Я… э-э-э… ну, в общем… — растерянно пробормотал Пак. Чон в шутку ударил кулаком по столу и наигранно строго прикрикнул:  — Не юли, мелкий! Я тебе что, чужой? Когда это я тебя осуждал?!  Чимин поднял глаза на друга, шумно сглотнул и выложил всё как на духу: начиная с их знакомства и заканчивая недавно произошедшим разговором.  — Мин Юнги, значит… — задумчиво протянул Хоби, а затем тихо спросил: — Любишь его?  — Мне кажется… Да, люблю, — Чимин опустил взгляд, чувствуя, как внутри всё горит синим пламенем. Хосок тяжело вздохнул. В этом вздохе смешались досада, лёгкое разочарование и укол ревности. Он не знал, что сказать, поэтому просто молча открыл бутылку уже потеплевшего пива и принялся жадно пить его большими глотками, словно простую воду. — Я, пожалуй, пойду домой, — неловко замялся Пак.  Он быстро поднялся, дружески похлопал Хосока по плечу и поспешил уйти.  Холодный ночной ветер остудил его пылающее лицо. «Я люблю его? Скучаю? Хочу увидеть?» — крутилось в голове, пока ноги сами несли его в темноту. Там, скрытый от чужих глаз, он мог наконец признаться самому себе: он не бесчувственный и не странный, он просто слишком долго и сильно любил этого парня. Чимином овладела невероятная эйфория от этого осознания. Ему до безумия захотелось прямо сейчас услышать голос виновника своего эмоционального взрыва. Спешно обыскав карманы, он вытащил телефон и замер, глядя на экран. Там светилось новое уведомление из соцсети:

Yoongi Min оценил вашу фотографию.

Чимин резко остановился и прижал ладонь к губам, а на лице сама собой расплылась глупая, счастливая улыбка до ушей. От мысли, что Юнги тоже думает о нём, сердце затрепетало, а в животе запорхали бабочки. Он посмотрел на усыпанное звёздами небо и впервые за очень долгое время искренне, тепло улыбнулся.  —————————— Эпилог Как Юнги оказался в колонии-поселении? В тот день, когда Юнги узнал, что Намджун сотворил с Чимином, он ни секунды не раздумывал. Он знал, что обязан проучить мерзавца.  Подкараулив Кима в тёмной подворотне, Юнги свершил своё правосудие. Это не было кровавым самосудом или попыткой убийства — Мин просто хорошенько избил Намджуна, строго-настрого запретил ему приближаться к Чимину и спокойно ушёл домой. Однако на следующее утро на пороге его квартиры уже стояла полиция. По обвинению в причинении тяжкого вреда здоровью Юнги получил около двух лет колонии-поселении. Ким всё это время находился в коме, а поскольку камеры видеонаблюдения зафиксировали, что последним, кто видел Намджуна перед инцидентом, был Юнги, полиция не стала утруждать себя детальным расследованием.  Как только Намджун пришёл в себя, он дал показания, что Юнги не виновен в его состоянии, списав всё на разборки местных уличных банд. После этого дело пересмотрели, и Юнги был полностью оправдан и освобождён из-под стражи.  —————————— Быстрыми, уверенными шагами Юнги шёл прочь от магазина. Но стоило ночной темноте полностью поглотить его фигуру, как он без сил рухнул на колени прямо в дорожную пыль и разрыдался.  — Ох, Чимин-сси, что же ты со мной творишь?! — всхлипывая и сквозь слёзы улыбаясь, прошептал Мин. Увидеть старого друга было до безумия больно и одновременно сладко. Внутри Юнги разум отчаянно боролся с чувствами, да так сильно, что вся былая злость и планы мести мгновенно испарились, будто их вынашивал совершенно другой человек.  Эта бесконечная ночь лишила покоя слишком многих. Но именно сегодня судьба решила сделать новый стежок на их общем полотне, давая шанс выбрать правильную дорогу. А кого-то она снова упрямо столкнула лбами. — Приходи в себя, — монотонно бубнил под нос Юнги, медленно подходя к дому.  Долгая разлука давала о себе знать. Все нервы оголились, как провода под напряжением, — прикоснись к нему сейчас кто-нибудь, непременно обжёгся бы. Душа ныла, точно открытая рана, но Мин знал, что этой встречи было не миновать. Он остановился у калитки своего дома, выудил из кармана помятую пачку сигарет, достал последнюю, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся, прикрыв глаза.  Из головы не выходил образ Чимина. Юнги прокручивал в памяти каждую деталь этого вечера, каждый взгляд и жест. И вдруг в памяти всплыл тот парень, который крутился рядом с Паком. Он вёл себя слишком заботливо для обычного знакомого, разговаривал с Чимином непринуждённо и даже как-то панибратски.  — Кто это вообще такой? — вслух произнёс Юнги.  Пальцы сами собой разблокировали телефон и открыли страницу Чимина в соцсети. Мин ведь давал себе слово никогда больше не следить за его жизнью, и до этого момента честно держался.  — А он времени зря не терял, завёл друзей! Друга! — с нарастающим раздражением пробормотал Юнги.  Попытавшись приблизить снимок, на котором у загадочного парня был виден бейдж с именем, Юнги случайно задел экран и лайкнул публикацию.  — Блядь! — в панике выкрикнул он, мгновенно заблокировав мобильный.  Нервная дрожь заставила его суетиться. Он заметался на месте, размахивая руками и тихо матерясь. Не придумав ничего умнее, Юнги поспешно разблокировал телефон, убрал лайк, спрятал мобильный глубоко в карман и шумно выдохнул. Только совершив эту глупость, он осознал, насколько нелепо это выглядело. Ведь Чимину на телефон уже наверняка пришло всплывающее уведомление.