Степень паршивости дня

Сумерцы, живущие по соседству с домом Аль-Хайтама, свыклись, что оттуда каждый день слышатся крики, ругательства, звон битой посуды.. Но сегодня было необычайно тихо, что, конечно, настораживало. Главные сплетницы столицы активно перешëптывались друг с другом, подозревая, что Кавеха, наконец-то, прибили. Ха, если бы! Блондин осторожно приоткрыл дверь, аккуратно заглянув внутрь комнаты. Хайтам преспокойно лежал в кровати с полузакрытыми глазами. Седовласый сел и перевëл уставший взгляд на вошедшего, как бы задавая немой вопрос "Что случилось?". - Э-эм, я тут подумал.. Ты, наверное, голоден, да? Я приготовил Тальбину и... эм, тебе лучше покушать, чтобы набраться сил!.. – промямлил Кавех, сам не зная почему он смутился. Нет, точно не из-за сидящего перед ним на кровати мужчины, который, к удивлению, выглядит шикарным даже болея!! - Да.. Думаю, ты прав. Сейчас спущусь.. – но тут же был прерван нежным (Нежным?! Совсем рехнулся уже?) касанием плеча. Архитектор слегка надавил, чтобы секретарь упал обратно в мягкие объятия кровати. - Сиди здесь и жди, как хороший мальчик. Сейчас я всë принесу, – слегка приказным тоном произнëс блондин, поворачиваясь к двери, – Не делай бессмысленным всë то, что я делаю для тебя. И скрылся в проëме, как бы обозначая конец разговора. Но Аль-Хайтам готов был поклясться, что уши Кавеха горели алым, словно закатное солнце над пустыней. А под взглядом этих горящих рубиновых глаз седовласый натурально плавился. И, признаться честно, уже давно. Аль-Хайтам не мог вспомнить, когда именно он влюбился в это веснушчатое светящееся лицо, в озорные огоньки в глазах. Должно быть, это произошло в день их знакомства в Академии, когда Кавех единственный, кто заметил, что с его соратником что-то не так. Седовласого отчитывали за какой-то мелкий проступок. Профессор орал в ухо мальчику, на что Хайтам, будучи и так достаточно бледным ребёнком, побелел настолько, что стал одного цвета со снегом из Снежной. Он весь съежился и, кажется, уменьшился в размерах. Попытавшись прикрыть уши, тут же получил по рукам удар линейкой. Аль-Хайтам потерял равновесие и упал на колени. Кавех подбежал к нему и накрыл чужие уши своими ладонями. Блондинистая голова повернулась к наставнику и он злобно прошипел: "Вы не видите, что ему плохо?! Уши.. Взгляните на них!" Кровь капала на мраморный пол, пачкая как свои, так и чужие одеяния. Кавех аккуратно поднял голову Хайтама, посмотрел в испуганные глаза-омуты и как можно дружелюбнее спросил: " Ты как?" " Н-не.. могу.." – всхлипнул мальчик с серебристыми волосами. "Что? Что не можешь?" Голос задрожал, жемчужные слëзы покатились по щекам, размазывая кровь по лицу и Аль-Хайтам произнëс пугающую истину: "Я не слышу."

***

От воспоминаний отвлëк стук в дверь. Она распахнулась и в комнату со всей своей грациозностью, на какую только мог, вошëл Кавех, неся поднос с едой. Запах, исходящий от тарелки, был просто потрясающий. Хоть блондин и отличался своей безалаберностью, но готовить умел как боженька. - Ужин готов, месье достопочтенный секретарь Академии. Можете не переживать, она, – Кавех указал пальцем на кашу, – не отравлена, хех! Аль-Хайтам кивнул и, прежде чем начать свою позднюю трапезу, произнëс слова, на которые блондин даже и не надеялся: - Я благодарен тебе, Кави. Правда. Прости, что тебе пришлось всем этим заниматься.. - Заткнись. Прямо сейчас ты мелешь чепуху, я делал всë исключительно по своему желанию! И... Это что-то вроде извинений перед тобой за.. вчерашнее. Прости, правда. Кавех потупил взгляд. Хайтам нахмурился, вспомнив вчерашний вечер, неприятно кольнувший своими событиями. Вернувшись домой пораньше, учëный не ожидал застать своего соседа за ублажением своей очередной подружки. В собственном, чëрт возьми, доме! На душе стало так неожиданно мерзко, что единственным выходом было уйти оттуда как можно скорее. Плевать на ливень за окном, плевать, что Хайтам, скорее всего, заболеет! ПЛЕВАТЬ, лишь бы больше не чувствовать боль в сердце. Лишь бы больше не чувствовать.. Кажется, именно в тот момент учëный осознал, что по уши влюблëн в эту блондинистую бестию. И от этого стало только хуже.. Аль-Хайтам вернулся лишь ближе к ночи. Он ужасно замëрз, устал как физически, так и душевно. Настроение, естественно, было не лучше, чем весь его внешний вид. Грязный, мокрый, разбитый. В таком виде он и плюхнулся прямо посреди комнаты, а затем уснул беспокойным сном. Степень паршивости дня зашкаливает.