illusion after midnight

— Вызывали, Макима? — Аки осторожно прикрывает дверь и проходит в кабинет девушки, та лишь улыбалась, смотря будто сквозь Хаякаву. Любой бы на месте Аки захотел сбежать и спрятаться от такого взгляда, ведь Макима словно душу разрезала и прошла через нее, вычитав все слабые места, дабы использовать против. Она встает с кресла и слегка опирается ладонью о подоконник. — После последнего патрулирования, твой напарник попал в больницу с тяжелыми переломами, и, навряд ли вообще встанет с койки, так что было принято решение отправить его отдыхать. И надолго, — она смотрит на пластырь, что был приклеен ко лбу Аки. Это не единственное, что осталось с последнего патрулирования. Тогда на них напал демон исподтишка, и единственное, что помнит Хаякава с того дня, это как в него прилетел огромный кусок асфальта. А что дальше в воспоминаниях: больница и новые швы. Аки выжил лишь с Божьей помощью, не более. — И?.. Что Вы хотите этим сказать? — С сегодняшнего дня с тобой будет работать новый напарник. С ним будет тяжеловато, потому что он не человек, а демон. Однако, достаточно мирный демон, он не любит людей, но не желает их уничтожить. — И зачем мне такой напарник? — тот лишь усмехается и озадачено смотрит на Макиму, — Чтобы я его выдрессировал? Научил ладить с людьми? Верить в них? Ненавидеть демонов? — Нет. Но ты ведь готов на все ради агентства, верно? И ради меня, — девушка подходит к Хаякаве и проводит тыльной стороной ладони по его щеке, — Запомни это прикосновение, потому что к Ангелу прикасаться нельзя, он отнимет твою жизнь. — Ангел? — Его имя. Он Ангел-демон. Нимб над головой, волосы ниже плеч, взгляд невинный, как у овечки, которую только-только застрелили на мясо, — в этот миг распахнулась дверь, — А вот и он. И Аки оборачивается. Правда: вид у демона был слишком невинный, даже и демоном не назовешь. Выглядит как юноша, ниже Хаякавы на голову, если не на две. Он немного остепенился, постоял у двери, и только после того, как Макима, с усмешкой, вернулась на свое рабочее место, подошел к парню. И никто не проронил ни слова. — Аки, ты все еще ранен, даю тебе два дня на оздоровление, хотя задача для тебя все же есть: подружитесь. Если Ангел будет вести себя странно или вы не сможете ужиться вместе, мне придется его нейтрализовать. На последней фразе Аки осторожно посмотрел на своего нового напарника, будто ожидая реакции, хоть какую-то эмоцию на слова Макимы, но тот лишь беспечно смотрел куда-то за окно, засунув руки в карман своего пиджака. — Ступайте, завтра жду отчет о ваших успехах в общении, — не дожидаясь ответа Аки, проговорила девушка, и те вмиг покинули кабинет. — Ангел, да? — Все верно, Ангел, — и снова пауза. Хаякава вдруг осознал, что совершенно не знает, как себя вести с новыми лицами, возможно, виной этому стала специфичная работа, где почти каждый третий сотрудник погибает на миссии, поэтому даже толком и пообщаться, узнать кого-то ближе совершенно не получается. Не то что Аки верит, что Ангел продержится дольше всех его предыдущих напарников, но от юноши веет чем-то холодным и теплым одновременно, а такого он никогда не ощущал. Возможно, потому что теперь Аки работает с демоном, который даже не желает убивать людей, но мечтает, чтобы их не существовало. Если так подумать, то и Аки найдется список людей, чьи жизни он мечтал бы обломать. — Не хочу работать, проще умереть, чем свои крылья подвергать крови людей и демонов, — Ангел проговорил это без каких-либо эмоций, ни во взгляде, ни в речи они не прослеживались абсолютно. — Зачем ты тогда здесь? — Выбор между болезненной и мучительной смертью и работой в агенстве. Макима уничтожила бы меня на месте, но я хочу умереть мирно. Поэтому я здесь. — Вот поэтому я ненавижу демонов, — Хаякава проговаривает это с долей агрессии в своем голосе, потому что ему абсолютно не нравятся те, кто не воспринимает работу всерьез, ведь здесь, когда ты пришел ради денег, ради славы или просто потешить свое желание быть полезным: ты умрешь одним из самых первых. И Аки уже нагляделся смертей за свой недолгий опыт работы здесь. Не хочется переживать это снова и снова. — Я тоже не люблю демонов, — и эта первая фраза, от которой почувствовался холодок ненависти в голосе, — Но убивать — такая морока… Пока демон рассказывал что-то о том, что убивать — ужасно скучно и грязно, все, о чем думал Аки — это странные взгляды в их сторону. Казалось, что подразделения то жалеют, то усмехаются, то наоборот, ненавидят их. Это неудивительно, Аки был близок с Макимой, а теперь работает еще и с напарником-демоном. Он старался отпустить факт игры в гляделки, участие в которой он не планировал. — Ты тоже заметил взгляды? Если честно, мне абсолютно все равно на них, — Ангел усмехается, — Так что и ты наплюй. — Я привык. — Если продолжаешь замечать, значит нет. Что-то беспокоит тебя, — юноша останавливается, заставляя тем самым и Хаякаву остановиться. Они стояли по центру холла и смотрели друг на друга и тогда, первая и роковая мысль пришла в голову обоим: «А он красив». — Не беспокоит. — А это был и не вопрос вовсе. Это утверждение, Хаякава. — в ответ Аки ничего не смог придупать, хотел махнуть рукой, передразнить, или даже разозлить Ангела, но ничего из этого не хотелось. — Нам нужно узнать друг друга получше, — по итогу он решил просто сменить тему. — Верно. Это часть задания, — и снова молчание. Аки хотел его узнать не только потому что это было частью задания. Аки хотел узнать его. Они приняли решение на закате пройти к пляжу и просто посидеть, понаблюдать за тем, как Солнце уходит за горизонт и может, немного разговорить друг друга. — Твой прошлый напарник умер? — Ангел поджимает колени к груди и кладет на них голову, все так же разглядывая закат и лучи, которые, словно последним вдохом жизни, желанием зацепиться за последние моменты этого дня, потихоньку уходят с воды, — Невероятное зрелище. — Нет, но, похоже, он стал инвалидом. Наверное, стоит навестить его, — он достает сигарету из пачки, где оставалось всего три и зажигает ее, поднося к губам, — И правда, очень красиво. Давненько я здесь не был, даже позабыл, что Токио может быть красивым, — на выдохе говорит парень. — А ты как? — Я? В каком плане? — и он смотрит прямо в глаза Ангела. В них ничего не читалось, и Аки по-настоящему было тяжело понять, что происходит в его голове. Если у людей есть желание спрятать эмоции, то глаза всегда их выдавали. В данной ситуации совершенно ничего не понять. — У тебя пластырь на лбу. И рука перевязана. Уверен, что на теле под твоим костюмом еще больше бинтов. — Не демону беспокоиться за меня, — хоть и это было приятно, Хаякаве проще держать всех на расстоянии от себя. Некая традиция, которая защищает от болезненного расставания в случае чего. Но Бог знает, насколько это губительно сказывается на духовном состоянии Хаякавы. По правде говоря, ему чертовски одиноко. — Тоже верно. Не демону беспокоиться за тебя. Но беспокоится ли кто-то еще? — Заткнись. И молчание. Солнце уже давно ушло, в небе начинает лидировать Луна. Хаякава закуривает еще одну сигарету и понимает, что Ангел теперь смотрит не на водную гладь, а на него. От этого взгляда хочется спрятаться, но надо казаться сильнее, чем ты есть на самом деле. Чтобы потом сломаться сильнее?. — Зачем пялишься? — Почему ты куришь? — Ангел вытягивает ноги и слегка подтягивается, чтобы расслабить тело. — Одна моя знакомая научила, теперь не могу избавиться от привычки. Это единственное, что от нее осталось. — Она умерла? — А тебя это смешит? — а в глазах Ангела капли чего-то блестящего, влажного и горького, — Я не думал, что демоны умеют плакать. — Хоть я и демон, но и ангел тоже. Мне тоже тяжело, когда окружению тяжело. — Ты слишком человечный для демона, Ангел. — А ты слишком сломанный для сильного человека, Аки. Он лишь усмехается и ложится на песок, смотря на появляющиеся в небе звезды и начинает считать их. Ангел ложится рядом, но на расстоянии, чтобы случайно не прикоснуться к Хаякаве, боится, что тот через руки пройдет, как сухой песок. И смотрит. Смотрит на него. Аки находит это милым, и честно, пугается мыслей, что так настойчиво лезут в его голову в попытках избежать реальности и запрятать страх одиночества поглубже. — Ты слишком сильно лезешь в души других, тебе говорили, что это ужасно бесит? — Я ни с кем не общался до тебя, Аки. Но из-за тебя кажется, что не все люди настолько ужасны и грешны. — Ты думаешь я не грешен? — Нет. Грешны все, но ты почему-то не вызываешь во мне желание устроить геноцид, — Хаякава слабо посмеялся и посмотрел на него. — Ты очень милый.